Глава 85
Чжао Цинфэн сделал еще одну «хорошую» вещь.
С самого начала, как Чжао Ифэн начал подготовку к тому, чтобы отправиться в поход он, «верный родителям и долгу», использовал все доступные ему преимущества. Не обращая внимания на то, что скоро разразиться война, он отправился к императору, чтобы разжечь огонь страстей.
Грубо говоря, когда старший брат уедет на войну, он, будучи наследником императорской семьи, хоть и был смелым и находчивым, но у меча не было глаз. Жизнь и смерть старшего брата на поле боя не предсказуемы. В целях зашиты и безопасности императорской семьи нельзя было потерять венценосное достоинство. Поэтому он особо рекомендовал одного человека для сопровождения войск, который будет докладывать императору обо всех передвижениях старшего брата.
Проще говоря, Чжао Цинфэн недолюбливал Чжао Ифэна и мягко подталкивал императора отправить с ним «хвост». Когда говорили о «хвосте», то на самом деле речь шла о надзирателе верном Чжао Цинфэну, но пристроенным рядом с Чжао Ифэном.
Император уже был не молод, отчего стал сентиментальным, а Чжао Цинфэн говорил так искренне, стоя на коленях, почти умоляя, ссылался на искреннюю заботу о старшем брате и любовь к нему. Все шло в соответствии с его основной линией поведения, направленной на сыновью почтительность и уважение. Все для того, чтобы находиться в более выигрышном положении, нежели Чжао Ифэн.
Все вокруг видели, что Чжао Цинфэн послушен и благоразумен, чист сердцем и чтит сыновью почтительность. Он производил самое что ни на есть наилучшее впечатление на окружающих. Старший брат должен быть добрым, а младший почтительным. Кто из придворных не любил сцены гармонии?
Конечно император не был глупцом и в глубине души знал, что Чжао Цинфэн жаждал власти, однако за время своего долгого правления он не любил нести какой-либо урон, вместо этого ему нравилось «сидеть на горе и смотреть, как дерутся тигры» (т.е. занимал выжидательную позицию). Когда нужно, не заметить очевидного или наоборот дать толчок малозначительному факту в нужное время после чего, пользуясь своими привилегиями, пожинать полученные с пользой для себя плоды.
Именно поэтому император распорядился назначить Дунго Лана в сопровождение Чжао Ифэну под благовидным предлогом защиты наследника престола. На самом деле он тоже хотел через него шпионить за Чжао Ифэном.
После того, как Чжао Ифэн узнал об этом, он не сказал ни слова, но пообещал себе, что убьет этого Дунго Лана. Сначала он думал, что положение при дворе этого Дунго Лана будет низким, и что его не стоило воспринимать всерьез, что он окажется праздным чиновником, который зарабатывал себе на жизнь своим служебным положением. Но только когда пришло письмо от Цзян Юйшу, он узнал, что Дунго Лан был человеком Чжао Цинфэна, более того был служащим министерства наказаний.
Он успел перетянуть министерство наказаний на свою сторону… У Чжао Цинфэна действительно были большие амбиции.
Сначала все сложилось так, что он вынужден идти в пасть тигра на Востоке, а теперь еще к этому добавили «хвост».
Один в окружении людей Чжао Цинфэна. Они планировали уничтожить его?
«Ваше Высочество, собирайтесь, пора ехать. Враг на Востоке не станет вас ждать». Глаза Дунго Лана улыбались, но от его хриплого голоса волосы вставали дыбом. Это было как бросить песчинку в ухо, резко и больно.
Чжао Ифэн сурово и бесстрастно бросил взгляд на Дунго Лана. На самом деле его душа горела от негодования. Больше всего в этой жизни старший принц ненавидел коварные заговоры за своей спиной. Если он снова осмелиться с ним заговорить, то пусть потом не жалуется на меч Цимин, который он воткнет в его глаз, да так, чтобы кровь брызнула во все стороны!
В старину перед выходом в поход придворные чины обращались к Небу и молили о благословении, об удаче и смачивали губы в крови жертвенного животного в честь принесения клятвы долга стране.
«Взываю к Небу! Бейте в барабаны!» - голос церемониймейстера сотряс воздух.
Крепкие барабанщики, высоко взмахивая палками, с силой били по барабанам, проигрывая захватывающие ритмы. Каждый удар, казалось, потрясал сердца людей. Неожиданно налетел сильный порыв горячего ветра и в одно мгновение унесся, подобно извергающему лаву вулкану.
Волна зноя прокатилась по земле, и бой барабанов громом отдавался в груди, заставляя сердца всех людей биться в унисон. Казалось, что в одно мгновение кровь всех присутствующих вскипела и готова была смыть волной всю японскую армию.
Не особо смелые люди не могли вынести силы, с которой сотрясались воздух и земля. Невозможно было без передышки находится внутри этого грандиозного бурления, чувствовалось головокружение, а сердце стучало так, будто вот-вот выпрыгнет наружу.
В какофонии звуков в воображении возникали образы, будто могучее войско стремительно несется вперед, словно водопад. Мчащийся импульс разлетался во все стороны. Вот воины, как муравьи, рассыпались во все стороны, высоко подняв к верху мечи и длинные копья. Двигаясь вперед, они наносят удары впереди, слева, справа, разворачиваются и бьют позади себя. А вот черный резвый конь падает на землю, песчаная буря тут же безвозвратно заносит его толстым слоем песка, оставив лишь развивающийся на ветру флаг.
Эти картины вставали перед присутствующими, будто они видели их собственными глазами.
Чжао Ифэн тоже почувствовал волну жара во всем теле. Горячая кровь прилила к лицу, сделав его красным. Не было мужчины, который бы не любил силу и войну. Как только лишь раз почувствуешь удовольствие от победы, больше ничто не сможет остановить. Радость, дремлющая в теле, пробуждалась, подобно дикому и властному льву, который проснувшись все сметает на своем пути.
Неудержимая, сметающая все преграды…
Их ждала дорога в бесплодную землю, которую покрывали лишь желтые пески.
Но это так же была площадка для битвы героев!
Героев? Или трусов?
Битва на поле боя, это борьба не на жизнь, а на смерть!
Кровь и огонь, победа и поражение.
Но на эту битву за жизнь можно смотреть, как на козырную карту!
На Чжао Ифэне были серебряный шлем и железные доспехи с которыми контрастировала его темная одежда. Он был настолько ослепляюще прекрасен, что люди не могли оторвать от него глаз.
Он ехал перед двухсоттысячным войском, и его доспехи так сияли под палящим солнцем, что у людей слепило глаза. Жара свирепствовала. Пот, ручьями сливающийся по лицам солдат, мгновенно таял на одежде. Но никто не смахивал его, не смея нарушать воинскую дисциплину. Это были хорошо обученные солдаты Тяньзиня, именно их предстояло возглавить Чжао Ифэну.
Чжао Ифэн продолжал ехать по длинной дороге, перед замершими в стойке солдатами. В его осанке чувствовалась смелость и дерзновение, казалось, что он слышал сильное сердцебиение солдат. С самого начала и до конца на его лице застыло одно выражение, словно у деревянной скульптуры, холодное и бесстрастное.
Но нет! Если присмотреться внимательней к его суровому лицу, то можно было увидеть горящий взгляд и вздернутый подбородок.
Что это было?
Это была уверенность в себе, решимость победить, боевой дух! Он выглядел в высшей степени неотразимо!
Человек, который жил в тени девятнадцать лет, сегодня пробудил свой боевой дух в ожидании радости от борьбы и в благой миссии спасения Родины! Он был властен и честолюбив!
Чжао Ифэн был спокоен, его конь шел, чеканя шаг, поднимаясь на высокую платформу. Лицо достойного человека было без эмоций. Он держался прямо, словно герой, выставляя себя на всеобщее обозрение.
Все, подняв головы, перешептывались и смотрели на девятнадцатилетнего молодого человека.
Они участвовали во многих битвах, следуя воле и коварным планам различных философов, мудрецов и придворных чинов, защищали страну, терпели лишения и тяжелые условия. То есть, если сражение значило поставить на кон свои жизни, то победа была их гордостью.
Сейчас они будут следовать за девятнадцатилетним принцем, царским наследником, который привык к роскошной жизни и всегда носил только самые лучшие одежды.
Голоса недовольства поднимались одно за другим.
Император назначил его, но воины отказывались его принимать.
Было очевидным, что все сомневались в способностях Чжао Ифэна и в правильности выбора императора.
Глядя из далека со смотровой площадки, Чжао Цинфэн обнажил зубы в злой улыбке и подумал про себя, что все складывалось как нельзя удачно.
Чувствуя подъем недовольства в строю солдат, Чжао Ифэн внимательно посмотрел на них.
Просто отлично! Чжао Цинфэн своими интригами практически разоружил его перед походом, нарушив боевой дух армии.
Чжао Ифэн медленно осматривал толпу, и глаза его были холодны, как лед. Как только пылающий холодом взгляд останавливался на том или ином человеке, поначалу кричащие люди тут же замолкали и в оцепенении замирали, чувствуя неприятную дрожь с головы до ног.
Двухсоттысячное войско вмиг замерло, как деревья в лесу, подозрительно глядя на молодого генерала.
Та мощь властного правителя, что исходила от него, убивала на корню любую дерзость.
Чжао Ифэн с улыбкой наблюдал, как мало-помалу войско успокаивалось.
С особенным достоинством держались старшие чины.
Предостережения Цзян Юйшу звенели в ушах. Подумав о нем, взгляд мужчины на мгновение стал нежным.
Они договорились, что когда Чжао Ифэн вернется, то увидит для него все самые прекрасные пейзажи.
Раздался свистящий звук, и Цимин вырвался наружу, полыхая синим цветом.
Удерживая меч в левой руке и указывая им в небо, Чжао Ифэн громко закричал: «Наши предки проливали свою кровь за нашу страну, отдавали свои жизни. Долг каждого мужчины, не жалея себя, выступить на защиту своего дома и своей страны. Мы должны защитить нашу территорию! Сегодня Тяньво атаковали три наших города. Сметая все на своем пути, они могут прорваться через Байи. Наследие наших предков под угрозой!
Я буду защищать нашу страну вместе с вами! Я, Чжао Ифэн, держа в руках этот меч, торжественно клянусь: биться насмерть, победить, либо умереть в бою, быть вместе со своим войском до самого конца и вместе с ним преодолеть это национальное бедствие!
Как главнокомандующий, я четко говорю прямо здесь под этим Небом: Тяньво никогда не ступят на эту землю! Воинов Тяньзиня не запугать! Те, кто атакует наши города и убивает наш народ, будут наказаны смертью!
Вы со мной до конца?!»
Боевой дух снова разгорелся, в воинах проснулось стремление защищать Родину. Позор национального бедствия разозлил солдат. Героическая, страстная кровь кипела в жилах двухсоттысячного войска.
Кто-то не удержался от сильного душевного порыва и громко закричал: «Да!»
После чего один за другим стали раздаваться:
«Да!»
«Да!»
«Да!»
Чжао Ифэн удовлетворенно улыбнулся.
Взмахнув мечом, он громко закричал: «Клятвенный договор!»
В след за этим послышалось: кап, кап, кап…
Звук капающей крови в чаши с вином превратился словно в плавную музыку, заполнившую полигон.
Темно-красный цвет разливался в вине, смешиваясь с ним, заставляя кровь вскипать в сердцах людей.
Чжао Ифэн взял чашу и посмотрел на солдат, полный решительности и смелости. «Кровь – договор, меч – клятва. Отдаю дань уважения солдатам, защищавшим Байи, этим вином! Как только выпью эту чашу, жизнь и смерть более не будут иметь значения!» Он держал чашку высоко и качал ею из стороны в стороны. «За тех, кого я поведу за собой!» Закончив говорить, он опрокинул в рот вино, и пряный вкус, смешанный с кровью, пронял его до самого сердца, пробудив дремлющий в нем воинский дух.
Двести тысяч солдат, вторя ему, подняли свои чаши к Небу и выпили. Затем послышался звук разбивающихся чаш.
Солдаты с западной границы, которые следовали за Чжао Ифэном уже долгое время, из уважения преклонили перед ним колени.
«Готовы следовать за главнокомандующим!»
За первой волной, на колени опустилась вторая.
Затем, словно волны дошедшие до задних рядов, на колени опустилось уже все войско.
Несколько солдат замерли в оцепенении, не желая следовать за порывом всей армии. Фигуры солдат, не желавших вставать на колени, выделялись среди других и были заметными.
Чжао Ифэн очень внимательно смотрел на этих воинов и тщательно запоминал их. Если Чжао Цинфэн хочет играть грязно, он подыграет ему… до самого конца…
Мужчина терпеливо смотрел на солдат, пошедших против него. Не оскорбительные слова, а ожидание было лучшим психологическим состязанием.
Эти солдаты повернулись и посмотрели на сидящего в далеке Чжао Цинфэна, после чего нехотя опустились на колени.
«Мы последуем за главнокомандующим! Мы последуем за Его Высочеством!»
«Мы последуем за главнокомандующим! Мы последуем за Его Высочеством!»
Громкие, искренние голоса, как прилив, зазвучали на плацу. Люди от всего сердца выкрикивали слова кровавой клятвы, стоять на смерть.
Чжао Ифэн знал, что ему удалось убедить всех своей искренностью и смелостью.
Он знал, что теперь может спокойно жить рядом со своим воском и умереть вместе с ними, а так же положиться на них, чтобы удержать Байи.
Правая рука Чжао Ифэна все это время просто висела. Зоркие солдаты давно заметили, что их главнокомандующий держит меч в левой руке.
Восхищение и благоговение росли в их сердцах, а в груди возникло желание сблизиться с этим человеком и следовать за ним.
Чжао Ифэн подавил охватившую его страсть, вскочил на коня и горящим взглядом посмотрел в даль.
По голубому небу плыли белые облака, все вокруг было усыпано красными цветами и зеленью ив.
Такие красивые пейзажи…
В Байи, где только желтый песок и идет война, он уже его не увидит.
А «он» (Цзян Юйшу) и сейчас не может этого видеть…
«Армия, выдвигаемся!»
Черная армия, подобная гигантскому дракону, поднимающемуся из-под земли, удалялась.
Подобно черным волнам под синим небом раскрывалась трогательная мягкость.
Чжао Ифэн вывел своего коня на передний план. Боль в правой руке напоминала ему момент, когда Цзян Юйшу разрезал свое запястье мечом.
Боль в руке отвлекала от боли в сердце.
Он все еще держал Цимин.
Он вспоминал о песне «Душа меча», трудно было сдерживать эмоции, которые охватили его.
«В смертном мире путь очень труден, узы любви держат меч против ветра. Тот, с кем хочешь быть вместе, рассеивается, словно сон в пустоте. Одинокий взгляд смотрит на летящие лепестки, только меч Лушуй остается с тобой».
Неожиданно для себя Чжао Ифэн действительно спел фразу из песни «Душа меча». Звук его голоса пронзил Небо и разлетелся по улицам Тяньзиня. Это привлекло всеобщее внимание и вызвало одобрение.
«Лунные блики на воде не приглушат черную скорбь. Кто-то молча прикоснется к твоим бровям. Белые одежды простолюдина, реки и озера, от души и без стеснения обниму тебя. Меч Цимин – разрушитель, он очистит Небеса».
Чжао Ифэн продолжил петь. Он будто слышал, как цитра Цзян Юйшу подыгрывает ему. Солдаты, следовавшие за ним, казалось, никогда не слышали этой песни раньше, но после того, как Чжао Ифэн спел ее, стали подпевать.
Когда они проезжали мимо трактира «Полет Феникса над речной гладью», Чжао Ифэн улыбнулся, вспомнив, как когда-то здесь вышитый мяч попал ему в руки.
«Кажется прошлой ночью не было видно звезд, по утру стояла холодная роса. Цимин наблюдал за тем, как чаша для клятвы с вином и кровью была отброшена в сторону. Выпив вина и приготовив меч, разрушь оковы, сковавшие этот мир. Конь тонет в сугробах, пробираясь сквозь метель», - только проникновенный голос слышался на официальной дороге, ведущей из императорской столицы Тяньзиня. Его слышали простые люди, он накрывал сильных воинов, идущих позади, как потоп.
Головокружительная, разрушающая все сущее дерзость! Душераздирающая, потрясающая необузданность!
После этого песня «Душа меча» стала самой популярной песней.
Не было никого на улицах и переулках Тяньзиня, кто бы не знал ее.
Когда император смотрел из далека на это шествие, его лицо резко изменилось: он понял, что рано или поздно Чжао Ифэн добьется больших успехов. Император всем сердцем ощущал, что что-то было не так.
Чжао Цинфэн смотрел на движение войска, побледнев от шока. Он не ожидал, что Чжао Ифэн достойно переломит неблагоприятную для него ситуацию. Проблески обиды еще долго виднелись в его глазах…
Цзян Юйшу всем сердцем ощутил сокрушительную мощь, прокатившуюся по имперскому городу, которая заставила его вздрогнуть.
Его выбор оказался верным!
Небо был невероятно синим, земля купалась в зелени, высоко возвышались башни городской стены.
На башнях городской стены вывесили реющие на ветру знамена, а под стенами толпилось множество простых людей.
Цзян Юйшу сидел верхом на своей лошади и спокойно ждал у главного входа в имперский город.
Чжао Ифэн ехал в приподнятом настроении разглядывая людей.
Он сидел на своем коне с беззаботным видом, спокойный и немного равнодушный, будто его ничто не волновало. Пестрые тени, которые отбрасывало солнце на его лицо, придавали ему героическое выражение.
Чжао Ифэн подъехал к юноше: «Такая невыносимая жара, почему же Циньюй здесь?»
Цзян Юйшу мягко улыбнулся, держа поводья в руках: «Его Высочество отправляется в поход, и Цзян специально пришел, чтобы сказать кое-что».
Чжао Ифэн увидел, как покраснело его лицо и капельки пота падали на одежду. Он наклонился и сказал с беспокойством: «Циньюй, возвращайся скорее. Солнце слишком палящее, ты должен беречь себя».
Цзян Юйшу кивнул, как всегда грациозно и элегантно: «Жаль, что Цзян не может сопровождать Его Высочество в бою. На этот раз я только провожаю вас и желаю Его Высочеству вернуться с победой».
Чжао Ифэн пристально смотрел на него.
Он ждал его здесь, чтобы проводить и дать свое благословение. Это уважение и обещание ждать…
Ветерок мягко пронесся между ними.
На миг затих весь мирской шум, остались только они вдвоем. Казалось, будто весь мир прекратил свое существование.
«Я выполню свое обещание!» Он обязательно вернется живым и станет его глазами.
Чжао Ифэн громко расхохотался, развернул корня и уехал.
Звуки тысяч подков о мостовую пробивались сквозь клубы пыли и дыма. Они, как гром или барабаны, бередили душу.
Цзян Юйшу придержал лошадь под ним, которая собиралась галопом броситься вслед за уходящей армией. Бередящие чувства утихали, но энергия грандиозного шума все еще оставалась. Юноша тихо вздохнул: этот спящий лев вот-вот проснется…
http://erolate.org/book/1087/124188
