Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 91

Глава 91

В Тяньзиньском городе Байи не было никаких преимуществ для «битвы за разрушение мира». Здесь было мало еды и практически не было воды. Дни сопротивления на этой бесплодной почве были утомительными. И ключ к победе в такой битве лежал во внезапном нападении, когда армия истощена. В таком случае ситуацию можно было переломить.

После сражения у обеих сторон были и убитые, и раненые. Чжао Ифэн оценил ситуацию, поэтому вступил в битву войдя с тыла врага. Ему почти удалось захватить сорок шестого Куанхоу живьем и осуществить идеальный перелом сражения, ведь 400-тысячная армия Тяньво по-прежнему не шла ни в какое сравнение с 700-тысячным войском Тяньзиня.

Однако, несмотря на это, даже в такой ситуации сорок шестой Куанхоу не мог сдаться, и жестокая битва продолжиться!

Солдаты Тяньво были не высокими и свирепыми, эффективными в бою, особенно они были хороши в том, чтобы создавать для себя выгодные условия при любом раскладе на театре военных действий. Желтый песок уходил на тысячи ли и служил хорошей площадкой для поля битвы железных копыт Тяньво. В городе Байи насчитали 40 000 убитыми защитников города и солдат подкрепления и огромное количество раненых.

Но и эта битва тоже имела свое уникальное значение. После схватки с сорок шестым Куанхоу, миф о непобедимости этого места укрепился на всем Востоке. Кроме того, самолюбие сорок шестого было задето. За последние четыре года, он вел свои войска и завоевывал различные племена Тяньво, покорял кочевников, сопротивлялся в нападении других стран. Он участвовал в сорока шести битвах и ни одной из них не проиграл.

Его имя было символом его воинских подвигов и гордости. Он был стервятником, парящим высоко над желтым песком, и уничтожил три пограничных города: Кезэ, Наньюань, Дунци. Повернув армию на Восток, он шел по инерции, подобно сломанному бамбуку, не имея препятствий, быстрым маршем и коварством стратегии использования армии, безжалостно уничтожал врага.

Теперь, атакуя город Байи, Куанхоу сорок шестой считал, что победа не за горами и случится уже очень скоро. Однако его атака была отбита. Эта была первая неудача за сорок шесть битв. Это был его позор – преследование, поражение и отступление. После случившегося, он не сможет стать сорок седьмым, а останется только сорок шестым…

Потому что Чжао Ифэн не даст ему и шанса стать сорок седьмым!

У обоих мужчин были свои амбиции, и сейчас они столкнулись между собой. Им суждено сойтись в противостоянии!

Одна гора не сможет уместить двух тигров!

Конечно же, Чжао Ифэн был «спящим» львом, а лев – царь зверей. Когда соревнуются лев и тигр, исход битвы известен заранее.

Чжао Ифэн тяжело ранил армию сорок шестого Куанхоу под городом Байи, в результате чего «легендарный непобедимый генерал» претерпел первое в своей жизни отступление. Эта битва напугала чжухоу (местные князья) из Тяньзиня, которые держали крупные военные силы, а также позволила славе о Чжао Ифэне распространиться по всему Востоку.

Армия Тяньзиня воспользовалась своим преимуществом и преследовала армию Тяньво, из-за чего по городу Байи разнесся слух, что была одержана сокрушительная победа над японцами. Люди в городе ликовали и праздновали!

«Добро пожаловать, главнокомандующий!»

Как только Чжао Ифэн вошел в город, то увидел группу взрослых мужчин, стоящих перед ним на коленях и кланяющихся до земли. Он был потрясен таким зрелищем.

В глазах всех солдат Чжао Ифэн был подобен своевременному дождю, оросившему умирающую землю. Спасителем города Байи и жизней десятков тысяч солдат.

Чжао Ифэн увидел растроганность в их глазах, даже благодарность, но не уважение.

«Что вы делаете?»

«Главнокомандующий, вы пришли вовремя и спасли защитников Байи, мы благодарны!» - громко ответили Мо Юнь, сделав шаг вперед и отделившись от группы солдат.

«Вставайте! Не надо этих суетливых ритуалов в казармах!» - Чжао Ифэн холодно посмотрел на Мо Юня.

Мо Юнь выпрямился, не выказывая никаких признаков кротости: «Волосатый мальчик! Я только что поблагодарил тебя за спасение солдат города Байи! Ты спас город и защитил нас! Я ценю это, но не рассчитывай, что ты меня впечатлил! Хм!»

Мо Юнь говорил прямо, не оборачиваясь по сторонам в поисках поддержки. Он открыто выражал свое отношение к Чжао Ифэну.

Чжао Ифэн пристально смотрел на него, будто хотел прожечь взглядом.

Чувствуя этот взгляд, Мо Юнь терял терпение: «На что ты смотришь? Если не нравится, так и скажи, что не нравится! Думаешь, я буду обращаться к тебе, как к старшему?»

Внезапно Чжао Ифэн улыбнулся: «Конечно нет! Заместитель командующего Мо слишком переживает об этом».

Увидев его улыбку, Мо Юнь подумал, что он просто «вышитая подушка», поэтому презрительно фыркнул: «Волосатый мальчик, я старше тебя и хочу, чтобы ты называл меня главным! Я столько лет защищал Байи, а тут пришел ты и… хм…» Как он мог отказаться от того, что с таким трудом создавал? Как он мог просто сдаться?

Чжао Ифэн странно улыбался и просто кивал его словам, не возражая.

Увидев, что Чжао Ифэн все время улыбается, все в казармах поменяли о нем мнение. Они стали думать, что он замкнутый и отчужденный человек. Кто говорил, что главнокомандующий холоден и высокомерен?

Когда все разошлись, остались только Мо Юнь и Чжао Ифэн.

«Заместитель командующего Мо полагает, что здесь кто-то боится смерти?» - Чжао Ифэн испытующе смотрел в глаза Мо Юня.

«Волосатый мальчик, просто полагаясь на одну битву в Байи, я не могу изменить мнение о тебе!» - Мо Юнь высоко задрал подбородок.

На лице Чжао Ифэна снова появилась улыбка: «Заместитель командующего Мо любит героев?»

Мо Юнь прямо сказал: «Я восхищаюсь героями. Но волосатый ребенок, боящийся смерти, не достоин сражаться рядом со старшим. Кажется. Волосатый мальчик. Еще. Не. Дорос.!»

Чжао Ифэн продолжал улыбаться: «Заместите командующего Мо восхищается героями, а мать этого главнокомандующего – императрица! Этот главнокомандующий и племянник заместителя командующего Мо – соперники. Заместитель командующего не возражает против этого?»

Мо Юнь закатил глаза: «Пока я могу восхищаться тобой, меня не волнует твоя личность. В любом случае все это ради Его Величества! Все равно я не смогу уехать отсюда, столица далеко, а волноваться о таком количестве людей утомительно!»

«Если я правильно понял, то заместитель командующего имеет в виду, что если я смогу убедить вас, то ни мой статус, ни власть не будут иметь значения? Я не понимаю, что заместитель командующего Мо имеет в виду?»

Мо Юнь не стал ходить вокруг да около, а перешел сразу к делу: «Пока что ты победил меня. Скажу просто, тебе повезло в этот раз, волосатый мальчик, но в следующий так не повезет!»

«Полагаю, что старшего убедить невозможно!»

Вдруг Чжао Ифэн резко перестал улыбаться. Он выпрямился, словно острый меч, и указал на дерзкого грубияна: «Я не собираюсь вас ни убеждать, ни драться! Я ожидаю почтения к старшему по званию!»

Мо Юнь, казалось, не ожидал, что он будет говорить так громко, его брови задрожали.

«Заместитель командующего Мо отказывается с уважением относиться к руководству, однако не слишком ли наивные методы у заместителя командующего Мо?»

Чтобы «оставаться на коне» и «сохранить лицо» он действительно относился к Чжао Ифэну, как к ребенку.

Однако подкрепление должно было прийти через три дня, а из-за письма задержалось почти на сутки…

Мо Юнь вдруг сказал: «Ты все понял! Ты умышленно…»

Чжао Ифэн больше не смотрел на Мо Юня, его взгляд теперь был прикован к Цимину: «Ты считаешь, что твой руководитель трехлетний ребенок? Или ты наивно полагаешь, что без тебя невозможно защитить Байи? Если бы не своевременное прибытие этого главнокомандующего, заместитель командира уже был бы сражен тем мечом. Заместитель командующего Мо не захотел поблагодарить за это, вместо этого решил проявить неуважение к начальству. В таком случае, этому главнокомандующему не нужна твоя благодарность!» Меч Цимин покинул ножны, и вокруг разлился синий свет.

«Взять его! Заместителя командующего и его подчиненных наградить тридцатью боевыми палками!» - прозвучал холодный, не подлежащий сомнению приказ.

Пришедшие рядовые солдаты растеряно смотрели на эту сцену: один – главнокомандующий, второй – заместитель главнокомандующего. Они метались в растерянности, не зная, что делать.

Чжао Ифэн перевел взгляд на сомневающихся рядовых солдат, он был таким же острым, как и его меч Цимин. Порыв ледяного воздуха ударил в лицо.

Дерзкий. Пронизывающий. Пробирающий до костей.

Рядовые солдаты бессознательно задрожали и протянули руки по направлению к заместителю командующего Мо.

Изменения выражения на лице Чжао Ифэна не прошло незамеченным Мо Юнем. Как мог Мо Юнь, сражавшийся год за годом, не знать о внутреннем достоинстве и величии? Этот мальчик принял вызов и будет его противником в городе Байи. Он обрек себя до конца состязаться с ним за статус и положение…

«Не надо, я сам пойду!» - холодно фыркнул Мо Юнь и покинул казармы.

«Заместитель командующего, не обижайтесь!» - рядовой солдат сжал кулаки.

Мо Юнь доминировал в Байи более 30-ти лет, он всегда был единственным, кого беспрекословно слушались. Теперь если его побьют, как он вынесет этот удар?

«Чжао Ифэн, волосатый мальчик! Ты ищешь личной выгоды! Я не принимаю этого! Я не принимаю этого! М-м-м!» Звук дубинки, разрывающей плоть, особенно четко был слышен в казарме.

«Ищу личной выгоды?» - уголок рта Чжао Ифэна скривился. «Я человек высших моральных качеств, как я могу действовать так бесчестно?» Находящийся на тысячи ли Цзян Юйшу не мог не чихнуть. (ранее Цзян Юйшу всегда так его называл)

Никто не знал, что произошло между Чжао Ифэном и Мо Юнем, но Чжао Ифэн наказал Мо Юня сразу, как только прибыл.

Несомненно, что всем давали понять, что Чжао Ифэна нельзя запугать и сбросить со счетов!

Внезапно в армии начались волнения, люди не знали куда в следующий раз сменит направление гнев Чжао Ифэна, но с тех пор, как все увидели его улыбку, многие стали испытывать к нему симпатию. Однако нельзя, только прибыв на место, первым делом начинать распускать руки, такой подход не верный…

Прямолинейный нрав Мо Юня был всем известен. Всем было интересно, не сказал ли Мо Юнь что-то, что оскорбило главнокомандующего.

Мужчины в городе Байи были мятежны и непослушны. Они не признавали никаких правил и были не просто солдатами, в почти бандитами. Чжао Ифэн понял это в первую же ночь, после прибытия в Байи.

Старший офицер Симэнь Ритянь прислал ему двух девушек и двух юношей проституток. Красавицы были стройны и грациозны, их кожа была белой и гладкой, словно цветы персика. Юноши-проститутки тоже были белокожи, стройны фигурой и невероятно хороши собой.

Чжао Ифэн не стал отказываться и принял всех. Город Байи был полон желтого песка и в нем не росло ни одной травинки. Как можно было просто отказаться от такой красоты? Нет, слишком жалко…

Таким образом, на следующее утро Чжао Ифэн увидел глубокое презрение Симэнь Ритяня, скрытое под маской вежливости.

Чжао Ифэн лишь холодно взглянул на него. Ему было безразлично.

В тоже время Дунго Лан чувствовал, что ему повезло стать доносчиком для Чжао Цинфэна. Хоть дорога и была трудной, но ему удалось наблюдать за Чжао Ифэном на протяжении всего пути. Он успевал сообщать императору об их перемещении, а также посылать письма Чжао Цинфэну. С помощью второго принца он сможет стащить Чжао Ифэна вниз, а потом   сам шаг за шагом взлетит в небеса.

И теперь, что делало его еще более счастливым, в этом богом забытом месте, над которым беспокойно кружили птицы, обнаружились непревзойденные красавицы, словно глоток свежей воды. Кто не любил красивых женщин?

Чем больше Дунго Лан присматривался к Чжао Ифэну, тем больше тот ему нравился. Он умел поднять боевой дух армии, был добр к простым солдатам, был сильным и умел драться… и почти во всем отличался от покровителя Дунго Лана, на которого тот полагался. Однако он стал чувствовать еще большую благосклонность к Чжао Ифэну после того, когда тот заполнил свою комнату красавицами и юношами-проститутками. Он чувствовал, что уважение к нему, как к настоящему мужчине, твердо укоренилось в его сердце.

Конечно, это ему нисколько не мешало продолжать отправлять письма Чжао Цинфэну и подливать масло в огонь ревности императора.

Красавицы были нежными, а юноши-проститутки выше всяких похвал. Дунго Лана не особо интересовали юноши-проститутки, но на красавиц он был готов смотреть каждый день с открытым ртом. Время от времени в казармах раздавался его неприятный сиплый смех, от чего у людей вокруг резало в ушах.

Самым тяжелым последствием войны было кровопролитие. Всегда было огромное множество трупов, и уборка после сражений была наиважнейшей работой.

Шесть дней подряд без сна и отдыха Чжао Ифэн занимался тем, что утешал раненых, успокаивал членов семей погибших, занимался погребением тел, расстановкой охраны города. Чжао Ифэн не выносил утомительных дел.  

После этого, скованное в железные доспехи тело Чжао Ифэна не выдержало, и он заболел.

Все старшие офицеры восприняли это событие, как анекдот, и пришли «утешить» его. Чжао Ифэн всех отправил к чертям собачьим, ссылаясь на то, что болен. Все это время он сидел в палатке и тщательно запоминал имена всех шпионов и лазутчиков, которые ему передал в письме Цзян Юйшу…

Через три дня здоровье Чжао Ифэна улучшилось. Когда он уже собрался вызвать всех старших офицеров для обсуждения вопросов по ремонту и восстановлению города, то получил неожиданное сообщение – Дунго Лан умер.

 Чжао Ифэн притворился удивленным: «Дунго Лан – член императорского двора. Я не смею пренебрегать этим делом. Как он умер?»

Рядовой солдат запнулся: «Я слышал… от чрезмерной расточительности…»

«Хм, понятно», - кивнул Чжао Ифэн, как будто это не имело к нему никакого отношения.

«Хорошо, доложите императорскому двору о смерти господина Дунго. Скажем так… умер во время войны случайной смертью». Чжао Ифэн сухо кашлянул, прикрыл лицо рукой и распорядился устроить похороны Дунго Лана.

Иметь при себе фигуру, которая шпионила на две стороны, было слишком небезопасно. Смерть от истощения в объятиях красавицы говорила о том, что Дунго Лан тоже чего-то стоил. Все знали, что мелкий подчиненный Министерства Наказаний получал мизерное жалование. Откуда у него нашлись деньги на красавицу? Но сейчас у него была репутация бойца, умершего во время военных действий, что очищало его перед предками и скрывало от позора перед будущими потомками.

Дунго Лан умер вовремя, не успев создать еще больше проблем и избавив Чжао Ифэна от необходимости избавляться от него самому.

«Красота женщин с древних времен считалась опасной!» - тихо вздохнул Чжао Ифэн, поглаживая Цимин.

«Чжао Цинфэн, ты все просчитал много раз, но даже представить себе не мог, что твой шпион умрет в объятиях женщины, верно?»

На одну проблему стало меньше, но работы еще непочатый край. Теперь можно было заняться более важными делами…

http://erolate.org/book/1087/124194