Глава 97
Неожиданно раздался голос.
«Темно-красные лепестки вишни в межбровье. Должно быть нынешняя жизнь полна горя и бед. Но если высокие горы встречаются с проточной водой, то счастливые времена продляться с молодости до глубокой старости».
Все дружно посмотрели в сторону говорившего. Это оказался старик, который выглядел незаурядным человеком.
Старик держал венчик в руке, а глаза его были прикрыты. Со спокойным и невозмутимым видом он стоял посреди чайного домика и серьезно предсказывал будущее.
Се Ия внимательно посмотрел на старика, который в свою очередь изучал Цзян Юйшу. Среди многочисленной толпы только Цзян Юйшу был одет во все белое, что не могло не бросаться в глаза.
«Разве это не тот самый молодой господин Циньюй, который известен на весь мир своей неповторимой игрой на флейте?» - воскликнул старик с видом, как будто раскрыл великую тайну, да так, что его все услышали.
Люди в чайном домике удивленно обернулись и посмотрели на них. Оказывается, сейчас здесь был молодой мастер игры на флейте, который исчез и о нем не было слышно целый год.
Четверо крепких мужчин, которые сопровождали Цзян Юйшу, тоже удивились тому, что их господина так легко узнали. Должно быть этот старик был не прост. Четверо мужчин подозрительно и свирепо посмотрели на него. Внезапно в воздухе ясно можно стало ощутить их убийственное намерение. «Кто вы такой? Откуда так хорошо знаете молодого господина?»
Цзян Юйшу поднял руку, останавливая их: «Не будьте такими опрометчивыми!» Встав и поклонившись в знак приветствия, он обратился к старику мягким голосом: «Приветствую мастера Чен Юань, наставника монастыря Дрепунг».
Когда личность пришедшего была раскрыта, рослые мужчины успокоились и замолчали.
«Молодой господин, мы с вами снова встретились».
«Это честь для Цзяна. Слова мастера Чэн Юаня глубоко поразили Цзяна. Вам доступны тайны будущего».
У человека перед ним были застывшие, тусклые глаза, изящность и скромность в движениях, тихий и мягкий голос. Во всех его манерах скрывалась умеренность и сдержанность, каких еще не было год назад.
Его упрямство, холодность, решительность, нежелание смериться…
Ничего этого больше не было.
«Молодой господин все еще не верит в буддизм?»
«Не верю».
Цзян Юйшу ответил просто, в его словах не было ни грусти, ни радости, ни скромности или высокомерия, только спокойное равнодушие. Это та равнодушная отрешенность, которая появляется после того, как разгадаешь тайны блеска и пустоты человеческого мира. После того, как проходишь через все перипетии жизни. И все это произошло с восемнадцатилетним юношей.
Чэн Юань был удивлен. Цзян Юйшу быстро обрел известность. Он получил двойное имя, уничтожал своих противников, его ясный ум был подобен зеркалу, он мог контролировать события за тысячи ли. Юноша, который обладал невероятными талантами. Было ясно, как божий день, что такой человек был любимчиком Неба, он должен был жить легко и счастливо, так почему же в тусклом блеске его глаз застыла печаль?
Что для Чен Юаня стало еще большим потрясением, так это то, что флейта в руке молодого господина была пронизана злым духом и кровожадностью.
Злость, ярость и жестокость сливались в этом маленьком предмете воедино.
Цзян Юйшу обладал выдающимися знаниями и хорошим характером, больше всего любил чайные церемонии, заваривал чай, который успокаивал ум. Но почему миролюбивая аура в этом юноше постепенно превратилась в злобу и враждебность?
Чэн Юань небрежно налил себе в чашку чай и, стараясь скрыть волнение, сказал: «Молодой господин быстро прославился, ведь развивал свои таланты, спокоен и мудр, редкий гений. Но почему в его глазах застыла грусть, причем такая грусть, которую не скрыть за показным блеском?» Сделав неторопливый глоток чая, старик осмотрел чайный домик, который вдруг опустел. «Поскольку молодой господин способен видеть сквозь тщеславие, равнодушен к мирским порокам, почему бы ему снова не обратить свой взор к буддизму? Будда пересекается с одиночеством. Ступая на путь блаженства, отрекаясь от мирской суеты, вы можете выбрать сторону и прожить свою жизнь легко и свободно».
Цзян Юйшу горько улыбнулся: «Почему мастер все время забывает, что Цзян не верит в буддизм? Буда слишком одинок, Цзян боится одиночества».
«Молодой господин не принимает свою судьбу?»
Вдруг Цзян Юйшу рассмеялся, будто услышал что-то невероятно смешное: «Принять судьбу? Мастер, не пытайтесь меня снова убедить! Ответ Цзяна будет тот же, что и год назад».
Цзян Юйшу не верил ни в Небо, ни в ад, ни в Будду, ни в судьбу. Он верил в то, что человек может победить природу!
Чен Юань был так потрясен, что чуть не выронил чашку из рук. «Упорство молодого господина слишком глубоко, это непременно повлечет за собой большую боль!»
Цзян Юйшу не воспринял его слова всерьез. Выражение его лица оставалось твердым, а намерение непоколебимым, как меч. «Сейчас мастер Чен Юань смотрит в глаза Цзяну, но Цзян теперь не может этого увидеть. Если бы это было больше года назад, то я еще мог бы быть свободным и легким, мог бы даже найти свое место в жизни и самосовершенствоваться. Но я никогда не соперничаю с другими, это другие люди хотят соперничать со мной!»
Его семья была разрушена, официальная карьера уничтожена, он был отравлен червями Гу. Он не успел увидеть красоты мира, а теперь и не увидит. Как он мог принадлежать к буддизму? Будда слишком одинок… А он боялся одиночества… Он не смириться! Он не примет свою судьбу!
Для кого-то вроде Цзян Юйшу, который был мягок и бежал от мира, было выдающимся поступком выжить в детстве после того, как его отравили червями Гу.
Если бы не было «беды от красавицы» два года назад, он ничего бы не узнал и все еще мог бы жить мирной жизнью. Его тело бы постепенно слабело, и он медленно умирал, а возможно, к настоящему моменту уже отошел бы в мир иной.
Но он раскрыл злые замысли, которые против него чинили самые близкие родственники, и из-за этого потерял свой дом и семью. Он знал, что никогда не сможет смириться со своей участью. Он не мог проиграть! Не мог!
Такой слепец, как он, больше не мог вглядываться в лица людей, чтобы разглядеть их коварные замыслы, не мог увидеть хитрость в глазах. Зато в течении всего одного года он стал знаменитым. Его талант засиял. Слава движет миром! Его восприятие стало сильнее, чем он бы видел мир глазами.
У него было упорство, которого не было у обычных людей, во всем мире не сыскать такой небывалой настойчивости. А еще он обладал высокомерием, какого не было ни у одного человека!
Будь по-другому, он был не прославился на весь мир за год. Пусть слава о его нежности и изяществе гремит на весь мир! Иначе он бы уже давно стал адептом буддийской школы. Всю жизнь боясь одиночества, он бы сгинул от него во цвете лет.
Однажды он спросил Небо, за что оно так жестоко обращается с Цзян Юйшу?
Всю жизнь судьба его сталкивает в пропасть или в болото, из которого он не сможет выбраться.
Но он все равно боролся! Шаг за шагом выбирался из бездны, стоял перед взором людей всего мира и пользовался уважением окружающих.
Если бы Цзян Юйшу не боролся, смог бы он стать тем, кем был сегодня?
Если ему с самого начала судьба ссудила стать слабым человеком, тогда он станет выше других и примет поклонение всего мира!
«Я верю, что человек сможет победить природу! Каждый сам вершит свою судьбу!»
Глядя на стоящего перед ним неуступчивого и упрямого молодого человека, старик вдруг вернулся своими воспоминаниями на год назад. Ему вспомнился тот день, когда Цзян Юйшу и Чжао Ифэн приходили к нему погадать.
Они были людьми, которые не любили быть одинокими, но в то же время были самыми одинокими в мире. Оба молодых человека были с непростой судьбой…
«Мирянин, ты все еще помнишь о «глазурном бедствии»?»
Цзян Юйшу сдержал свои эмоции и мягко улыбнулся: «Я никогда не забывал».
«Поскольку молодой господин хорошо понимает что такое судьба, то должен знать, что «глазурное бедствие» и судьба молодого господина тесно связаны».
Цзян Юйшу снова улыбнулся и край белой ленты, которой были повязаны его волосы, упала ему на плечо: «Ну и что? Цзян Юйшу уже самый одинокий человек на свете, зачем ему еще беспокоиться о каком-то «глазурном бедствии?»
Чен Юань не решался заговорить, но, в конце концов, беспомощно покачал головой и сказал: «Но ведь это катастрофа! Катастрофа любви, которую невозможно разрушить!»
Губы Цзян Юйшу слегка скривились и он иронично улыбнулся: «Катастрофа в любви может случиться только для тех, кто влюблен, а не для тех, кто не может этого сделать. Когда я был таким эмоциональным? Если я не могу чувствовать, то зачем мне беспокоиться о том, что случится катастрофа в любви? Настоятель напрасно волнуется».
«Это…» - казалось, что Чен Юань совсем не ожидал, что Цзян Юйшу отнесется к этому вопросу подобным образом.
Темно-красный цвет в межбровье человека перед ним становился все насыщеннее. Держа чашку, он наливал чай, его движения были плавными и изящными. Но ведь он был слепой? В самом деле, сердце этого юноши было подобно зеркалу!
«Старик увидел, что темно-красный цвет в межбровье молодого господина полон злого духа. Боюсь, что это участь звезды Бенетнаш (древнее название звезды, значение - разгромленный противник)».
Вдруг Цзян Юйшу резко повернулся в сторону Чен Юаня: «Наставник хочет предсказать судьбу Цзян Юйшу? Наставник должен знать, что Юйшу не богат».
Чен Юань погладил свою бороду: «Ха-ха-ха! Это ничего! Ничего! Молодой мастер все еще помнит об «убийстве волка»?»
Зачем убивать волка?
Мю (в созвездии Стрельца) - беспорядки и предательства среди шиши (четыре сословия древнекитайских людей: воины, землевладельцы, ремесленники и торговцы); Бенетнаш – поверженный противник в масштабах мира; Тяньшу (Дубхе – альфа Большой Медведицы) - свирепый волк, двуличный и коварный человек. Сочетание этих трех звезд ведет к уничтожению волка.
«Этот старик видит текущее положение дел молодого господина. Однако зачем вы стремитесь попасть в Байи?»
Цзян Юйшу поставил чашку на стол: «Армия японских захватчиков напала на Байи и хочет его захватить. Поднебесная в опасности. Как только Тяньцин окажется в опасности, шесть государств тут же охватит пламя войны. Цзян не желает миру таких страданий, поэтому спешит в Байи, чтобы сделать все от него зависящее».
Чен Юань встряхнул венчиком и по-доброму улыбнулся: «Мирянин Чжао имеет в гороскопе Цзывэй (второй из трех участков центрального звездного неба, содержит 15 звезд). Молодой господин имеет в гороскопе Бенетнаш – поверженный противник, разгромленное войско. Не хватает только Тяньшу – алчного и свирепого волка». Внезапно Чен Юань остановился и внимательно посмотрел на Цзян Юйшу: «Если старый монах кого-то порекомендует молодому господину, сможет ли он принять его?»
Цзян Юйшу ответил спокойно, словно вода: «Пожалуйста, наставник, скажите».
Несмотря на свою невероятную популярность, он говорил сдержанно и просто. Старик отметил это и удовлетворенно кивнул: «Хэ Цяньчжан из Наньяна. Нельзя недооценивать стратегический ум этого человека. Старик никак не связан с мирскими делами, поэтому может только порекомендовать. Если молодой господин хочет помочь мирянину Чжао, он не должен упустить этот шанс».
Наньян? Человек из другого государства. Разве не очевидно, что не стоит брать в союзники человека из другого государства?
«Цзян все запомнил, наставник», - ответил Цзян Юйшу, слегка поклонившись.
Взгляд монаха снова упал на вишневые лепестки.
Красивые, но не льстивые; яркие, но полные злого духа; нежные и изысканные.
Неописуемая красота…
Незабываемая и хрупкая.
Посмотрев на человека в белых одеждах перед собой, Чен Юань тяжело вздохнул: красивому мужчине легче влюбить в себя женщину, но человек перед ним не собирался в себя никого влюблять, более того, он вступил в отношения с другим мужчиной…
Это и было то самое «глазурное бедствие»!
Чен Юань снова посмотрел на темно-красные капли в межбровье юноши, как вдруг у него все поплыло перед глазами. Присмотревшись, он увидел в теле Цзян Юйшу еще одну прозрачную тень. Этот человек казался таким же, как Цзян Юйшу, но на самом деле не был похож на него.
Эта хрупкая тень слабо улыбнулась и исчезла…
Как же так? Он явно был человеком этой эпохи, тогда что случилось с этой тенью?
Чен Юань недоверчиво протер глаза. Он был потрясен и совсем ничего не понимал. Не удержавшись, он выпалил: «Молодой господин, кажется, не из этого мира и пространства. Разве это не родственная душа молодого господина?»
«Наставник должно быть шутит. Цзян состоит из плоти и крови, как он может быть из другого пространства и времени?» - Цзян Юйшу с улыбкой прервал старика, на его лице не было ни одного признака волнения.
Чен Юань снова посмотрел на Цзян Юйшу, уже с любопытством, только тогда он убедился, что человек перед ним действительно настоящий. Виновато улыбнувшись, старик сказал: «Наверное, это от старости. Не стоит обращать на меня внимания».
Цзян Юйшу протянул ему чашку с чаем: «Наставник, примите, дорога будет трудной».
Приняв в дар чай, Чен Юань отпустил все свои опасения. Он внимательно посмотрел на Цзян Юйшу, будто пытался что-то разглядеть.
«Мирянин, у нас с тобой слишком необычные судьбы, еще можем свидеться снова. У старого монаха и молодого господина была увлекательная беседа, но молодой господин несет ответственность за жизни близких и страны, поэтому этот старый монах уйдет и не станет его более тревожить».
Сказав это, монах слегка качнул венчиком, погладил бороду и тихо удалился.
«Доброго пути, наставник», - поклонившись, сдержано попрощался Цзян Юйшу.
Бум! Нефритовая флейта упала и ударилась о землю.
Старик понял, что он не из этого мира и пространства, он увидел это!
Когда Се Ия вернулся, он увидел, что его господин по-прежнему безучастно сидит за столом. Но его лицо было необычайно бледным и с него капал холодный пот.
Подняв нефритовую флейту, он осторожно вложил ее в его холодные пальцы. Ощутив какие они ледяные, мальчик не удержался и ахнул.
Он испугался бесстрастного лица молодого господина.
«Что с вами…»
Чен Юань знал, что он был не из этого мира и пространства, поэтому всегда был с ним осторожен. Ошибки быть не могло! Какой даос будет безучастно смотреть на решимость человека победить природу?
Где он ошибся?
Это потому что он слишком много думал?
Возможно… может быть… наверное… тем не менее…
Цзян Юйшу так и не смог понять, где прокололся, поэтому раздраженно откинул рукава назад.
Крэк! Чайная чашка разбилась.
«Что случилось, молодой господин?» - удивленно воскликнул Се Ия.
Цзян Юйшу понял, что вышел из себя, обернулся и успокаивающе произнес: «Я в порядке».
«Вы хорошо отдохнули? Уже пора выдвигаться».
Цзян Юйшу кивнул, Се Ия ему улыбнулся, взялся за флейту и повел из чайного домика.
Могучие мужчины двинулись следом за ними.
Глядя на удаляющихся людей, Чен Юань тяжело вздохнул.
«Глазурное бедствие» у человека из другого времени и пространства.
В беспокойный век, во времена кровопролития, два человека соединились!
Зловещий темно-красный цвет меж его бровей, «глазурное бедствие» на протяжении всей жизни. Однако если высокая гора встретиться с проточной весенней водой, то придут хорошие времена и счастье до старости.
Хватит, хватит, это все злой рок! Злой рок…
http://erolate.org/book/1087/124200
