Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 100

Глава 100

Песок и ветер Байи ослеплял Се Ия. Мальчик испугался стоящего посреди тысячи ли бесплодной земли и песка страшного города.

«Молодой господин…»

Чувствуя усиление палящего солнца и завывания стервятников, Цзян Юйшу догадался, что они приближаются к Байи.

«Где мы сейчас?»

Се Ия вытянул руку, чтобы защититься от палящего солнца, посмотрел на большую башню городской стены и, заикаясь, сказал: «Бай… Бай…»

Цзян Юйшу тихо вздохнул: «Город Байи».

«Мне стоит лучше проверять твои домашние задания. Ты совсем не стараешься. Когда приходит время применять свои знания на практике, начинаешь жалеть, что мало читал».

Се Ия стыдливо опустил голову: «Я знаю, что ошибся, молодой господин».

«Ладони!»

«А? Молодой господин, я знаю, что был не прав. Я обязательно в будущем буду больше читать!» - умолял о пощаде Се Ия.

Цзян Юйшу оставался непреклонен: «Величественный город Байи был знаменит на протяжении многих лет, но ты даже не можешь правильно произнести его название. Если бы кто услышал, непременно посмеялся над тобой!»

«Разве я уже не прошел церемонию посвящения в ученичество?» - тихо пробормотал Се Ия.

«Что? Что ты сказал?»

«Нет…нет», - быстро ответил Се Ия. Он осторожно протянул ладони и раздался хлопок, когда на них упала нефритовая флейта.

«Ай! Больно!» - осознав свою оплошность, ребенок быстро закрыл ладошками рот. Слезы потекли по его щекам.

«Молодой господин, я знаю, что ошибался. В будущем я буду читать больше!»

Под палящим солнцем голос звучал особенно холодно. «Хорошенько запомни сегодняшнее обещание. Даже если ты решил изучать медицину, ты все равно должен знать тысячи слов, иначе как ты сможешь спасать жизни и лечить раненых?»

«Ага!» - кивнул Се Ия, сдерживая слезы. Жгучая, словно намазанная толченым чесноком, боль в ладонях напоминала о себе. Эта ситуация говорила о невозможности обмануть ожидания молодого господина.

«Просто помни».

После почти месяца пути, они прибыли в город Байи.

Ощутив великолепие и величие древнего города, мальчик не мог снова не вздохнуть.

Город Байи.

«Давайте зайдем внутрь!»

Рукава белой одежды были откинуты взмахом назад. Се Ия крепко взял протянутую вперед нефритовую флейту и повел Цзян Юйшу в Байи. Эта сцена у городских ворот навсегда запечатлелась в памяти охранявших город солдат.

Кем был этот невысокий, изящный и очень решительный молодой человек?

Когда Цзян Юйшу заходил в город, офицеры жаловались Чжао Ифэну. Тот бесстрастно и молча, словно деревянная скульптура, выслушивал их раздраженные, саркастические, высокомерные и неразумные слова.

Когда снаружи палатки доложили, что кто-то ищет его, всегда гордый и высокомерный Чжао Ифэн ласково улыбнулся. Быстрым шагом он бросился наружу, порывом ветра сметая карту со стола.

Все были ошарашены. Неужели прекрасная красавица приехала в поисках своего любимого? Командующий всегда был властным и спокойным, холодным и высокомерным. Такое поведение было вовсе не типично для него…

Офицеры даже не успели заметить, в какой момент Чжао Ифэна уже не оказалось в палатке.

Посреди казарм молодой человек в белом спокойно стоял в окружении солдат.

Ослепительно белый… кристально чистый…

Словно изгнанный с Неба небожитель, бесстрастный в своей вечности.

Прекрасный, мягкий и холодный, нежный и скромный, как противостоящая ветру орхидея в горной долине, молчаливый, благоухающий, отрешенный от этого мира.

Черные волосы слегка трепетали, чувствуя обжигающее дыхание, исходящее от раскаленной земли. Цзян Юйшу сжимал нефритовую флейту в руке, которая слегка дрожала.

Уголки рта немного изогнуты в необыкновенной улыбке, подобной солнечному лучу в пасмурный день.

Хоть она исчезла сразу после того, как появилась, но все же этого было достаточно, чтобы осветить мир вокруг, словно весенний ветерок или струя свежей родниковой воды. Прекрасная нежность на краю света.

Се Ия тихо стоял рядом с Цзян Юйшу с широко открытыми глазами. Увидев Чжао Ифэна, в них появилось недовольство, он крепче сжал флейту. Все потому, что он знал, что в следующее мгновение Чжао Ифэн подойдет к молодому мастеру и заберет его с собой, а ему придется отпустить его флейту.

Чжао Ифэн не мог скрыть своего восторга, невольная улыбка освещала его лицо: «Цзян Юйшу… ты… в порядке?»

Перед встречей, он хотел рассказать ему о всех своих обидах, беспомощности, печали и страхе.

Он хотел сказать, что может его защитить, понимает его разочарование и одиночество, что дорожит его нежной поддержкой и подбадриванием. Но когда они в самом деле встретились, все слилось только в одно предложение: «Ты в порядке?» Люди вокруг просто стояли и слушали, словно ветер пел для них песнь лет.

Голос Цзян Юйшу был чист, как проточная вода. Слова падали, словно большие и маленькие жемчужины, бьющиеся о нефритовую тарелку. «Все хорошо».

Последовавшие за Чжао Ифэном офицеры, бросали на них любопытные взгляды. Разговор этих двоих был будто вода на сковороде – можно было слушать бесконечно.

«Юйшу тот человек, который превосходит всех придворных генералов, он может защитить полгорода от дыма и песка!»

Голос Чжао Ифэна был сильным и немного хриплым. Он говорил смело и громко.

Цзян Юйшу удивился и тихо спросил: «Почему я защищу только полгорода от дыма и песка?»

Чжао Ифэн улыбнулся, подошел к нему поближе и также тихо ответил: «Потому что тебе сложно будет защищать целый город в одиночку. Вторую половину буду защищать я!»

Услышав это, Цзян Юйшу улыбнулся.

Затем двое замолчали.

Чжао Ифэн ласково смотрел на человека перед собой, а Цзян Юйшу молчал, чувствуя на себе обжигающий взгляд. Так они и стояли молча, только горячий ветер скользил между ними, развивая белую простую одежду и черную богатую официальную форму командующего.

Как Се Ия предчувствовал, так и произошло.

Чжао Ифэн властно отобрал у него другой конец нефритовой флейты, крепко сжал его и повел Цзян Юйшу, не оставляя ему никакой возможности на возражение.

Все были свидетелями того, как властный и холодный Чжао Ифэн осторожно вел человека в белом за другой коней флейты в свою палатку. У юноши не было света в глазах, но ему и не нужно было видеть, чтобы понять, что командующий лично его ведет. Все гадали и любопытствовали. Кто этот человек? Какие у него отношения с командующим?

Любопытные, удивленные, озадаченные, растерянные взгляды были направлены на Чжао Ифэна, и он их прекрасно видел. Ему не надо было даже напрягаться, чтобы услышать:

«Это тот самый молодой господин Циньюй. Таинственный мудрец».

«Как и говорил главнокомандующий, кризис в Байи теперь может быть решен».

Бах! Чашка в палатке упала на пол.

«Это он? У меня все в порядке с ушами?»

«Ты не сумасшедший?»

«Небо! Этот тот самый таинственный герой?»

«Командующий, откуда у вас такая уверенность, что он поможет Байи пережить кризис?»

Все офицеры, как один смотрели на Цзян Юйшу, да так, что еще чуть-чуть и прожгли бы в нем дыры.

Цзян Юйшу вел себя спокойно и неторопливо. Он пил чай и не мог видеть, направленных на него обжигающих взглядов.

Даже если бы и мог, он все равно бы их игнорировал.

Разве не напрасное занятие смотреть в глаза слепому?

Самое полезное для слепого то, что ему не нужно видеть эмоции на лицах людей, его мир темен.

Это так же делало его смелым, не боящимся грязи, ведь для него все вокруг – темнота.

Чжао Ифэн всегда настаивал на том, что этот человек был смелым и находчивым. Не будучи членом императорского двора, он был лучше всех, кто входил в императорский двор. Он был тем, кто мог прикрыть пол города от дыма и пыли!

Поэтому у всех складывалось впечатление, что этот человек обязательно должен быть сильным и крепким. Его владение мечом должно было быть подобно сиянию радуги, по меньшей мере не хуже, чем у главнокомандующего. Все люди Байи были убеждены в этом!

Даже если это не так, то этот человек должен был быть хотя бы с саблей верхом на коне, который с легкостью мог прорваться прямо в тыл врага и с налету обезглавить вражеского генерала, словно сорвав тонкий стебелек цветка.

В их понимании этот человек как минимум должен был быть физически сильным.

Но юноша перед ними…

Мягкий и нежный, с незрячими глазами, красивый и хрупкий, бледнокожий и неземной.

Но самое главное он был слеп! Слеп!

Это совсем не шутка! Как можно позволять слепым сражаться?

И этот мальчик мог защитить половину города от дыма и песка? Это тот самый загадочный герой, о котором говорил командующий?

Нельзя так шутить!

Более полумесяца Мо Юнь и Чжао Ифэн бились, сражаясь на мечах, прежде чем заместитель главнокомандующего в пьяном порыве открыл ему свои чувства. Теперь, когда Чжао Ифэн говорил уважать Цзян Юйшу, это было просто невыносимо. Этого пацана мог даже простым ножом порезаться!

Гнев Симэнь Ритяня усилился. Увидев новоприбывшего молодого господина, он мог чувствовать только пренебрежение. Твою мать, он всякого повидал, но разве можно позволить доверить четырехсоттысячную армию слепцу?

Взгляд Дэна Ханьи был полон беспокойства. Еды не хватало, а теперь приехал еще один халявщик. Люди умрут. Точно умрут. Некоторые умрут с голода!

Чжан Дакэн тяжело вздохнул и глубоко задумался с безучастным видом. Он срочно должен вырыть яму для похорон. Командующий очень доверяет этому человеку. Где же ему копать яму?

У Дунфан Бую на губах была широкая улыбка, а на сердце тепло из-за Цзян Юйшу. Зачем этот мальчик приехал сюда умирать? Поле битвы – это не то место, где ему следовало бы быть.

В ту ночь все были расстроены, ворочались и не могли уснуть.

«Симэнь, как думаешь, с тем слепым все будет в порядке? В Байи, итак, не хватает еды, чтобы еще и бездельников кормить. Сможет ли он спасти город?» - Дунфан Бую смотрел в никуда, не в силах поверить в происходящее.

Симэнь Ритянь приподнялся на локтях и прошептал: «Я так не думаю, но я слышал, что он лучше всех умеет играть на флейте. Кажется, сам Его Величество дал ему два имени: «Мастер нефритовой флейты» и «молодой господин Циньюй». Это совершенно бесполезно и никак нам не поможет. Ты так не думаешь?»

Дунфан Бую покачал головой: «Все сложно. Я не думаю, что он нам поможет, если только хорошо разбирается в музыке. Но я невежественен. Где мне понять эти непристойные слова и порнографические песни?»

«Что ты имеешь в виду?» - Симэнь Ритянь подмигнул Дунфан Бую и улыбнулся.

«Испытай его! Я думаю, ему не так повезет, как командующему, так что будь нежен. Не убивай, а просто аккуратно проверь», - осторожно предложил Дунфан Бую.

Чжан Дакэн посетовал: «Если он не сможет спасти Байи, я выкопаю еще одну яму. Эх…»

Дэн Ханьи размял длинные ноги, помассировал плечи, посмотрел на свою белую рубашку и кисло сказал: «Это действительно раздражает… Он выглядит намного лучше меня. Вы видели три лепестка в межбровье? Человек, который хоть раз такое увидит, больше не сможет никогда забыть. И эта атмосфера просвещенного человека… он знает намного больше меня. Больше всего я ненавижу белую одежду! Как он может одеваться лучше меня? Хм… Симэнь, принимай какое-нибудь решение…»

Услышав его гневные слова, Симэнь Ритянь не удивился. Не все тут приехали в Байи, чтобы нахлебничать. «Не шуми, Дэн Ханьи, он мне не нравится, так что я что-нибудь придумаю!»

Дунфан Бую немного колебался: «Хотите обсудить это, и придумать надежный план? Это будет недопустимо для командующего, так что мы с вами должны будем проявлять осторожность. Если командующий узнает, он точно нас убьет». Было очевидно, что он все еще боялся силы Чжао Ифэна с прошлого раза.

Симэнь Ритянь рассердился: «Обсуждения ни хрена не стоят! Такие обсуждения всегда выходят наружу и попадают либо в Тяньцин, либо к Тяньво. Мы же не хотим облегчать положение Куанхоу сорок шестого?»

«Симэнь, успокойся, - отговаривал его Чжан Дакэн, - будь осторожен. Еще не хватало, чтобы это дошло до ушей командующего». Сказав это, он указал на макушку своей головы.

Вспомнив о кипящей сковороде, Симэнь Ритянь немного испугался, но все же настаивал: «Боюсь, мы не удержим Байи. Готов поставить на это все, что угодно».

«Тогда придумай идеальный способ, о котором не узнает командующий и который поможет узнать на что тот мальчишка способен. Пусть лучше снимет эти свои белые одежды. Ха-а… При взгляде на то, какой он весь в белом, меня просто тошнит. Если он не сможет избежать сложностей, то значит ему просто не повезло», - Дэн Ханьи рассматривал свою белую рубашку и говорил спокойно, неторопливо, но с кислым лицом.

Они оба носили белую одежду и выделялись среди прочих в этом городе полного желтого песка. Из-за этой одинаковости их обязательно будут сравнивать.

Чжан Дакэн забеспокоился: «Все это не хорошо…»

Вдруг громко вскрикнул Дэн Ханьи: «Что не так? Глядя на него, я даже не могу носить свою белую рубашку! Как он может быть красивее меня? Тебе не нравится мое предложение проверить его?»

Симэнь Ритянь с большим интересом смотрел на Дэна Ханьи. Этот парень любил носить белую одежду и не позволял каплям крови запачкать ее. Каждый раз после сражений, он перестирывал испачканную белую рубашку на пять или даже шесть раз, пока она не становилась снова кристально белой.

Байи испытывал нехватку воды, но он все же умудрялся находить немного для стирки. Теперь появился еще один человек, который любил белую одежду так же, как и он, к тому же он выглядел более красиво. Трудно было представить, что самолюбивый Дэн Ханьи станет сидеть сложа руки и не найдет способа поддеть того мальчишку.

«Дэн Ханьи, не волнуйся. Я пойду с тобой после того, как ты найдешь способ», - успокоил его Симэнь Ритянь. На его лице было выражение «не беспокойся, брат, я с тобой до конца».

«Дунфан, ты с нами?»

Вспоминая слова Чжао Ифэна о сковороде, на которой он его пожарит после того, как снимет с него шкуру, Дунфан Бую немного испугался. «Могу ли я отказаться? После того, что ты придумал в прошлый раз, мне было больно…»

«Твою мать, ты хуже, чем вечно перепуганный Ханьи! Такой трусливый, что испугался его? Если ты не пойдешь, то я пойду без тебя!»

«Симэнь, ты и вправду хороший человек! Ты настоящий мой брат! Ах, если командующий узнает? Я так волнуюсь…»

Симэнь стукнул себя в грудь и пообещал: «Я возьму всю вину на себя и прикрою тебя».

Обрадованный Дэн Ханьи вдруг обнял Симэнь Ритяня: «Ты хочешь стать козлом отпущения! Ты настоящий брат!» Симэнь Ритянь немного напрягся, пытаясь оттолкнуть от себя прилипшего к нему Дэна Ханьи.

Чжан Дакэн сухо прокашлялся и заключил: «В любом случае, не лезьте на рожон, действуйте осторожно. Просто немного припугните, чтобы он сдался и не тратил здесь впустую продовольствие. Главное, чтобы командующий ничего не узнал… Так что вы должны быть очень осторожными!»

Дэн Ханьи сдержал торжествующую улыбку, сел и опустил голову задумавшись.

Никто и представить себе не мог, что Дэн Ханьи, который только и делал, что вечно хныкал и заботился о своей одежде, окажется таким интриганом. Каждый про себя высоко оценил его.

«Я придумал! Тот пацан сейчас вместе с командующим. Давайте повесим тазик с водой перед палаткой, где он живет. После того, как он войдет, то сразу станет мокрым, и ему придется снять всю свою белую одежду. Потом нужно будет связать его и бросить в резервуар с водой. Сейчас сентябрь, он обязательно замерзнет. Небо, я так хорошо придумал! Так он будет немного попорчен и немного заморожен. Это просто…

К тому же, разве он не пришел в Байи, чтобы нахлебничать задарма? Кротона (кротоновое дерево), ревеня и сенны мало что ли? Как еще мы сможем сохранить еду для Байи?»

После того, как Дэн Ханьи закончил говорить, он не забыл добавить: «Я ненавижу людей, которые одеваются в такую же белую одежду, как и я! Я ненавижу это!»

Чжан Дакэн забеспокоился: «Это хорошее предложение, но что делать, если командующему все станет известно?»

Симэнь Ритянь взревел: «Глупец! Только не смей ему рассказывать! Этот мальчишка просто слепой, который пришел не в то место и ест не ту еду. Ты не можешь винить меня за то, что он принял неверные решения. Скорей всего он даже не посмеет рассказать о тех позорных вещах, которые с ним произойдут. Ха-ха-ха! Он точно отсюда убежит!»

«Дэн Ханьи, твою мать, оказывается, ты такой умный!» - не мог не похвалить его Симэнь Ритянь.

Внезапно Дэн Ханьи закрыл лицо руками и застенчиво улыбнулся: «Ах, Симэнь, ты наконец понял. Твой жених всегда был очень умным…»

Симэнь Ритянь потерял дар речи и онемел…

«Отличный план!» - хвалили его другие офицеры.

«Я иду с Дэном Ханьи. Кто еще с нами?»

Дунфан Бую еще немного поколебался и тоже поднял руку: «Я с вами!»

Чжан Дакэн беспомощно покачал головой, медленно поднял грязную руку и тихо сказал: «Я тоже пойду».

Симэнь Ритянь улыбнулся: «Правильно, ты хороший брат!»

«Юйшу, дорога была утомительной, ты должен хорошо поесть», - Чжао Ифэн взял тарелку со стола и передал ее Цзян Юйшу. «Еды не хватает, поэтому, пожалуйста, потерпи».

Протянув руку и нащупав на тарелке приготовленные на пару булочки, юноша не удержался и вздохнул: «Я не проголодался, съешь сам».

«Как ты мог не проголодаться? Дорога была такой долгой!» - Чжао Ифэн ласково посмотрел на него. После месячной разлуки он стал более рассеянным. Вероятно, это было из-за того, что он сильно устал с дороги и не успел отдохнуть.

«Все в порядке», - он ехал с задержкой и мог поддерживать Чжао Ифэна только письмами, отчего чувствовал себя немного виноватым. «Если бы я приехал раньше, в Байи не было бы такого кризиса».

«О чем говорит Юйшу? Это я оказался бесполезен и не смог как следует управлять Байи».

В прошлом он звал его по имени Юйшу, но потом стал чаще называть Циньюем. Большинству было невдомек, но данное изящное имя, такое как «Циньюй», было связано с истинными качествами человека.

Когда Юйшу слышал этот интимный зов, ему казалось, что весь мир был где-то далеко, однако какая-то часть его сердца желала, чтобы его называли настоящим именем «Юйшу», а не этим далеким и холодным именем «Циньюй».

Выглянув наружу и подняв взор к небу, Чжао Ифэн с беспокойством сказал: «Юйшу следует лечь спать пораньше. Моя палатка достаточно велика, чтобы в ней могли разместиться два человека».

Лицо Цзян Юйшу вспыхнуло: «Это…Это… Здесь, что, мало палаток? Я хочу обнять перед сном Ия». На его теле было много следов от игл, после удаления червей Гу. Он боялся, что напугает этим Чжао Ифэна. Теперь, когда в городе Байи не хватало провизии, он не хотел, чтобы это отвлекало его.

Осознав перемену в лице Цзян Юйшу, Чжао Ифэн сухо откашлялся и поспешил извиниться: «Прости, это было немного…»

«Все в порядке. Поскольку Цзян пришел сюда, он должен быть полностью готов ко всему».

Не в силах сопротивляться его настойчивости, Чжао Ифэн махнул рукой солдатам, приказывая им поселить Юйшу в палатку.

Юй Сяо дрогнула.

Как только они вышли из палатки, сентябрьская холодная ночь тут же окутала их. Холод, исходящий от уже остывшей земли, заставил Чжао Ифэна поежиться. Он оглянулся и посмотрел на человека позади него. На сердце было непонятное предчувствие: после прихода в город Цзян Юйшу, эти горькие и тяжелые дни, могли стать еще горше и тяжелее…

«Юйшу, ты согласился подождать, пока я не вернусь. Почему же тогда не дождался встречи, а пришел сюда?» - спросил Чжао Ифэн, одновременно стягивая с себя и одевая на плечи Цзян Юйшу плащ.

Одежда юноши развивалась на ветру, а длинные ресницы подрагивали. Его незрячие глаза были равнодушно обращены вдаль. Он стоял на месте, подобно весеннему цветку, сопротивляющемуся ветру.

«Цзян зарабатывает на жизнь музыкой и редко может встретить близкого друга. Если бы ты не пришел и не сыграл мне на цитре, я так и остался бы одинок».

Он сказал это очень спокойно, но Чжао Ифэн мог слышать в его голосе глубокое опустошение. Внезапно на ум пришла одна фраза и Чжао Ифэн вдруг осознал ее действительное значение.

«Высокие горы и текущие воды». Ансамбль цитры и флейты. «Смеющаяся гордость рек и озер».

В тот миг, когда Тяньво покоряться, а мир станет устойчивым, я сброшу все оковы и буду просто рядом с тобой, как герои романа «Смеющаяся гордость рек и озер».

«Юйшу…» - какое-то время Чжао Ифэн не мог подобрать слов. Вопреки всему, никакие убедительные доводы не приходили ему на ум.

«Чжао Ифэн, можешь ли рассказать о последних событиях в Байи? Раз уж Цзян здесь, он должен что-то сделать для города», - он стоял позади Чжао Ифэна и был поразительно спокоен, но высокомерие в его голосе нельзя было игнорировать.

Чжао Ифэн слегка улыбнулся: «Я готов помочь тебе в этом». Взяв другой конец нефритовой флейты, он медленно повел его к башне на городской стене.

Прислушавшись, юноша мог слышать хлопанье флагов, свист ветра в ушах, смех и хохот у тысяч разведенных костров, крики стервятников, летающих высоко над головой. Так же он слышал все, что Чжао Ифэн говорил о городе Байи, каждое его слово…

Высоко в небе висела круглая луна, словно вуалью накрывая своим ослепительным светом двух молодых людей внизу.

Молодые люди разговаривали о прошлом, об истории Байи.

Один в белом – яркий и надменный, другой в черном – холодный и величественный. Они стояли рядом, а перед ними раскинулись тысячи маленьких огней внизу.

Словно живая прекрасная картина!

http://erolate.org/book/1087/124203