Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 104

Глава 104

В 278 году правления Тяньцина, в ноябре 6-го года по календарю Тяньли, Тяньво реорганизовали свою миллионную армию для вторжения, и Куанхоу сорок шестой вернулся с угрожающей быстротой.

Армии Наньяна, Дунсана и Сюаньчжэня спокойно ждали по периметру Тяньцина, бросая алчные взоры и оставаясь безучастными к чужому горю. Какое-то время ситуация оставалась в подвешенном состоянии.

Четырехсоттысячное войско в городе Байи поклялось своей жизнью стоять до самого конца. Восточное пограничное «горло» оказалось в опасном положении. Половина страны стояла на краю гибели. Вековая государственная основа зашаталась и вот-вот должна была рухнуть.

Император издал двенадцать указов подряд, в которых Чжао Ифэну предписывалось охранять Восток.

Издавая дикие вопли, армия Тяньво собиралась под стенами Байи.

Заходящее солнце было красным, как кровь. Ветер развивал флаги.

Два молодых человека с печальными лицами стояли на городской стене.

Черная одежда одного из них была подобна чернилам. Голова была покрыта серебряным шлемом, глаза смотрели вдаль. Высокое и стройное тело сливалось вместе с песчаным пейзажем и казалось частью природы.

Холодно глядя на ревущую внизу армию, Чжао Ифэн казался торжественным и безмятежным, словно статуя.

Цзян Юйшу стоял рядом с ним. Тот, кто мог видеть за тысячи ли, мог узреть сквозь блеск и запустение мира, сейчас был тихим и отстраненным. Его нежная улыбка смывала бушующую вокруг жажду убийства, утешала на пути к расставанию с жизнью.

Вдруг он вспомнил, как был осмеян в Павильоне Хуайинь. Тогда он тоже оказался на краю жизни и смерти.

Тогда он сказал себе: «Циньюй, хоть и нельзя недооценивать прошлое этих убийц, но неужели ты испугаешься?»

На этот раз он тоже оказался в окружении людей, которых окутывал дух убийства, и он спросил: «Чжао Ифэн, ты боишься?»

В ноябре дул резкий ветер с песком. Там, где он касался кожи, потом появлялась колющая боль.

Несмотря на то, что ветер, песок и холод слепили глаза Чжао Ифэна, в них по-прежнему горел боевой дух, который словно небесный огонь испепелял убийственным намерением.

Глядя на ситуацию со стороны, он был полон решимости победить Куанхоу сорок шестого. У него было предчувствие, что битва будет тяжелой.

Однако теперь рядом с ним был он!

Он преодолел тысячи ли, чтобы прийти к нему на помощь, и этого было достаточно!

Чжао Ифэн повернул к нему свое красивое лицо: «Если ты будешь рядом со мной, то я бесстрашно пойду вперед до самого конца!»

В прекрасных, невидящих глазах Цзян Юйшу смешались решимость и тревога: «Если армия Тяньво выиграет, то она устремится внутрь страны, а Наньян, Дунсан и Сюаньчжэнь также не упустят возможности поживиться. Тяньцина… больше не будет. Ты станешь… изгоем в императорской семье, а я так никогда и не смогу увидеть красоту мира…»

Как только Тяньцин падет, больше не будет того, кто сдерживает все страны.

Шесть государств накроет хаос бушующей войны.

Все нежные цветы увянут, кровавая заря зальет небо.

Если Чжао Ифэн потерпит поражение, он потеряет страну, семью, станет рабом.

Тогда его обещание стать его глазами станет пустой болтовней.

Чжао Ифэн посмотрел на него и тихо сказал: «Я обязательно вернусь живым, стану твоими глазами и увижу для тебя все самые прекрасные пейзажи на свете».

Цзян Юйшу спокойно улыбнулся: «Цзян будет ждать здесь».

Затем эти двое замолкли.

В сумерках два гордых молодых человека смотрели, как солнце садится на западе с вершины башни городской стены. Тысячи кружащихся в воздухе песчинок размывали их лица, смазывали очертания контура силуэтов.

Чжао Ифэн взял его за руку и потянул к себе, чтобы сократить между ними расстояние.

Они чувствовали ветер, струящийся сквозь их пальцы и окунулись в атмосферу запустения, которую оставляло после себя заходящее солнце.

Один прекрасный и изящный, другой величественный и красивый.

Два силуэта в черной и белой одежде на вершине башни будто сливались в один.

Держась за руки, они будто вернулись в то время, когда стояли под летящими красными лепестками.

Все солдаты в городе Байи смотрели на них, затаив дыхание. Эти два молодых человека были надеждой города Байи. Они отличались от других своеобразным нравом.

Наступила ночь. В палатке главнокомандующего занимались последними приготовлениями. Войска выстраивались в боевой порядок.

«Битва уже завтра. Тяньцин может потерять пол страны, жизнь и смерть тысяч сограждан сейчас в наших руках. У нас нет иного выхода, мы может только победить и не можем проиграть! Этот главнокомандующий принял командование Байи и завтра самолично поведет армию в бой!»

Все потрясенно повернулись и посмотрели на Чжао Ифэна.

«Подумайте дважды, командир! Армия не может лишиться главнокомандующего!»

Как только главнокомандующий будет ранен, армия моментально лишиться боевого духа и потерпит поражение. Ему никак нельзя сражаться!

Мо Юнь покачал головой и вскинул брови: «Сынок, ты хочешь присвоить себе всю власть, пока я здесь? Я с этим не согласен и говорю, что поддерживаю тебя в решении вместе со всеми выйти на поле боя».

Симэнь Ритянь горячо поддержал его: «К чертям собачим! Тяньво уже вплотную подошли к Тянциню, забрали три наших города. Мы понесли большие убытки, надо их как следует проучить!»

Дунфан Бую проявил инициативу, чтобы тоже вызваться в бой: «Главнокомандующий, возьмите Дунфана с собой!»

«Этот генерал тоже пойдет!»

«Возьмите и меня!»

… …

Слушая всеобщие мольбы, лицо Чжао Ифэна становилось все более и более серьезным: «Что вы делаете? Хотите броситься на бой с врагом? Вам жизнь надоела? Я член императорской семьи, поэтому не могу избежать этой ответственности. Забыв о своих обязанностях, вы хотите оставить народ города Байи, ради чего?»

Мо Юнь выглядел решительным: «Я здесь большую часть своей жизни и не пропустил ни одной битвы, ни большой, ни маленькой! На этот раз будет также, клянусь жизнью!»

Симэнь Ритянь сердито фыркнул: «Япошки слишком коварны. Я – Симэнь Ритянь сражаюсь с ним каждый раз с тех пор, как пришел в этот город. Здесь нет трусов и слюнтяев. Я еще не поквитался с Тяньво, отдавая им кровавый долг. Как я могу не выйти на битву?»

Дунфан Бую выкрикнул: Мы - стервятники, парящие высоко в небе над Байи, а не прячущиеся за городскими стенами трусы!»

Чжан Дакэн согласно кивнул: «Дакэн никогда в жизни никому не служил, то теперь служит вам и молодому господину. Я готов следовать за главнокомандующим до самого конца!»

Дэн Ханьи восхищался собой в одиночестве. Он не проронил ни слова и все время с тоской смотрел на свою белую рубашку.

Чжао Ифэн снова спросил: «Не пожалеете жизни?»

Весь командующий состав опустился перед ним на колени: «Командир, мы добровольно просим отправить нас в гущу сражения!»

«Это будет опасная битва. Допускается только победа, нельзя проиграть! Почему вы так спешите умереть? Приказ главнокомандующего уже отдан и не подлежит обсуждению!» - строго и твердо заявил Чжао Ифэн.

«Главнокомандующий, я не согласен! Я буду стоять здесь на коленях, пока не умру!»

«Главнокомандующий заботиться о нас, и мы этого никогда не забудем. Но я уже много лет живу в Байи и слился душой с этим городом!»

 «Главнокомандующий, возьмите нас с собой!»

«Мои слова для вас ничего не значат? Вы собрались бунтовать?» - Цимин покинул свои ножны и каждый ощутил холод, исходящий от него.

Мо Юнь резво вскочил и схватил копье. У других тоже появилось в руках оружие. Вот-вот разразится ожесточенная битва.

Держа Цимин в руке, Чжао Ифэн направил его на Дэна Ханьи: «Ты не боишься смерти. Этот командующий дает тебе последний шанс выжить! Если ты ослушаешься, то этот командующий убьет тебя первым!»

Меч цунь за цунем приближался к груди Дэна Ханьи.

В персиковых глазах играла улыбка, и не было ни толики страха. «Главнокомандующий справедлив к соратникам и заботится о нас. Мы с братьями благодарны вам до глубины души. Я в любом случае пойду на битву вместе со своим главнокомандующим, если главнокомандующий с этим не согласен и хочет забрать мою жизнь, то я отдам ее…»

В первые Дэн Ханьи не баловался, а был предельно серьезен и вел себя, как настоящий мужчина.

Он слегка прикрыл свои персиковые глаза, будто смотрел на смерть, как на возвращение домой.

Сердце Симэнь Ритяня ёкнуло.

Если меч продолжит двигаться вперед, то уже очень скоро коснется его белой рубашки. Он ведь так любил свою белую рубашку, как мог допустить испачкать ее кровью?

В голове звучал голос: «Скажи ему! Скажи, чтоб остановился!» Но нет! Он не сказал это вслух.

Военные приказы следовало беспрекословно выполнять.

«Главнокомандующий, подумайте дважды…»

«Главнокомандующий, подумайте дважды…»

«Главнокомандующий, подумайте дважды…»

… …

Каждый из присутствующих просил о милости, на какой-то момент время в палатке будто застыло.

Дунфан Бую нервно осмотрелся по сторонам и, наконец, нашел Цзян Юйшу, который оставался спокойным и молчаливым. Главнокомандующий всегда слушал только молодого господина. Если попросить его вмешаться, то может быть он окажет помощь…

«Молодой господин, пожалуйста, убедите командира!»

С самого начала Цзян Юйшу тихо сидел в своем уголке, совершенно не реагируя на происходящее. Он медленно повернул голову в сторону Чжао Ифэна.

Почувствовав легкие движения белой одежды, рука, держащая Цимин, задрожала, а энергия меча начала бушевать с бешенной силой, словно отчаянно нуждаясь выплеснуть кровожадность.

Меч качнулся и сверкнул ярким светом, а в следующее мгновение с руки Дэна Ханьи полилась красная струя крови. Увидев красные цветы, расцветающие на белой ткани рубашки, Дэн Ханьи дернулся и мгновенно потерял сознание.

Симэнь Ритянь бросился и поймал потерявшего сознание Дэна Ханьи. Его взгляд был полон страдания.

«Отпусти их!» - прикрыв глаза, спокойно сказал Цзян Юйшу.

Со звоном Цимин упал.

«Жизнь и смерть не определены. Я не хочу, чтобы они умерли напрасно», - сказал Чжао Ифэн и подошел к Цзян Юйшу. Он не отрываясь смотрел на сгущающиеся красные лепестки между его бровями.

Цзян Юйшу держал в руках чашку чая. «Отпусти их. Байи – их дом. В конце концов, они смогут помочь тебе».

«Юйшу, ты…» Как он мог позволить им умереть?

В глазах Цзян Юйшу было тепло, а лепестки в межбровье делали его моложе и прекраснее. «Однажды я написал тебе в сообщении, что «поделюсь с тобой одеждой» (восклицание солдат, выражающее солидарность). И вот, когда многочисленное вражеское войско у стен города, твои подчиненные, как и я когда-то говорят тебе, что поделятся с тобой одеждой!»

Присутствующие люди встали на колени: «Молодой господин, мы благодарны!»

«Цзян потерял зрение, поэтому не хочет быть обузой». Встав со стула, он вежливо поклонился: «Цзян просит каждого, кто сейчас здесь, обеспечить безопасность главнокомандующего».

«Молодой господин, мы не заслужили такой чести. Молодой господин вывел Байи из кризиса, он настоящий герой города. Мы не пощадим своих жизней ради вас!»      

Цзян Юйшу использовал метод экспроприации зерна, что разрешило кризис в Байи. Каждый житель города был благодарен ему в своем сердце. Все уже признали его настоящим командующим Байи.

Цзян Юйшу улыбнулся: «Спасибо».

Чжао Ифэн смотрел на то, как он склоняется перед другими и просит о помощи, и его сердце переполняли противоречивые эмоции. «Юйшу, зачем ты это делаешь? Я же обещал тебе, что вернусь живым!»

Брови и ресницы Цзян Юйшу оставались неподвижными, а на лице застыло нежное выражение. «Однажды Цзян пообещал императрице, что сделает все возможное, чтобы защитить Его Высочество. Но теперь… пусть это сделают другие от имени Цзяна. Станешь ли ты винить меня за подобное?»

Глаза Чжао Ифэна засияли: «Как Чжао Ифэн может позволить Цзян Юйшу до сих пор защищать себя?»

400 тысячное войско оседлало своих коней. Звук подков был подобен грому, обрушившемуся с неба. Земля задрожала. Взвыли горны, трижды подавая сигнал.

Черная армия подобная гигантскому дракону, поднимающемуся из-под земли, высыпалась на желтый песок. Военные знамена хлопали на ветру, сияли холодным блеском мечи.

Ветер нещадно обдувал людское море, терзая летящим песком. Железные доспехи сливались, делая из людей единый организм. Вверх взметнулся лес копий.

Чжао Лиюнь наблюдал за всем с башни городской стены и рассказывал о том, что видел Цзян Юйшу.

Тот в свою очередь стоял с безмятежным видом, заложив руки за спину. Его лицо было спокойным, как вода.

Башни городской стены были окутаны дымом от сигнальных костров. Чжао Ифэн обвел взглядом местность, вокруг куда ни глянь был лишь желтый песок. Юноша не смог сдержать невольную дрожь.

Чжао Ифэн взял Цзян Юйшу за руку и повернул лицом к себе.

Тонкие пальцы скользнули и замерли в воздухе. Словно чувствуя обжигающий взгляд, он кивнул и улыбнулся. «Цзян будет ждать здесь триумфального возвращения Его Высочества».

Чжао Ифэн смело улыбнулся в ответ: «Тогда мы сыграем с Юйшу дуэтом: я на цитре, а Юйшу на своей флейте. Мы будет играть «Высокие горы и текущие воды».

Черные одежды императорского дома взметнулись на ветру, когда Чжао Ифэн развернулся к нему спиной, чтобы уйти.

Ощутив рядом с собой пустоту, Цзян Юйшу сделал два быстрых шага вперед и выкрикнул: «Чжао Ифэн!»

Молодой человек замедлил шаг и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Оба стояли и молчали, в то время как ветер разгонял наполняющий воздух кровавый ужас.

Холодный ветер трепал лисий мех на воротнике плаща Цзян Юйшу, а лепестки вишни в межбровье были как никогда прекрасны.

Он был опьяняюще волшебным под этим холодным и чистым небом.

Его нежная улыбка навсегда запечатлелась в сердце Чжао Ифэна.

Он смотрел на него, а вокруг будто все замерло.

Не нужно слов, все итак было понятно. Он должен был вернуться живым, ведь вишня в Бейли так прекрасна.

Они вдвоем будут любоваться ее цветением.

«Я ухожу!»

В этот раз он действительно развернулся и широким шагом покинул башню городской стены.

http://erolate.org/book/1087/124207