- Если я выиграю во второй раз, то ты позволишь мне трогать тебя в любое время и в любом месте. – С хитрой улыбкой заявил Кеншин.
- ЧТО?! Никогда! Нет, нет, и еще раз нет! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь дочери клана Нара?! Этого не будет! – На отрез отказалась Касуми.
- Хорошо, я повышу ставку. Если ты выиграешь – то уже завтра с утра можешь быть свободна. – Предложил Кеншин, подстегивая азарт молодой куноичи.
Услышав про такое щедрое предложение, Касуми несколько секунд молча раздумывала, а затем сказала: - Нет, не пойдет. Никто не должен трогать меня «там». Даже если ты предложишь отпустить меня сразу же, я на такое не соглашусь. Просто не могу. – Вздохнула Касуми, и покачала головой.
- Хорошо. Я смогу трогать тебя везде, кроме твоих интимных дырочек. Хорошо? – С улыбкой сказал Кеншин. Ему нравилось смущать гордую дочь клана Нара, и он прекрасно проводил время.
Услышав про «интимные дырочки» Касуми залилась краской, и назвала Кеншина «дураком». Затем погрузилась в раздумья. Она вспомнила первую игру, и при тщательном осмысливании, все больше и больше убеждалась в том, что Кеншину просто повезло. Либо так, либо он запомнил каждый ход с самого начала, и за пять секунд успевал перебрать сотни комбинаций, и обернуть все в свою пользу. Даже великий старейшина не обладал таким интеллектом, поэтому она решила, что Кеншину определенно повезло.
- Ууууф… Хорошо, но помимо того, что ты не сможешь трогать меня «там», тебе запрещается как либо снимать или залазить мне под одежду. Если нарушишь это правило, я сразу же откушу себе язык, и умру, понял?! – Серьезным голосом сказала Касуми.
- Хорошо-хорошо, не нужно ничего с собой делать, милая. Я больше всего не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – Сказал Кеншин, и погладил девушку по руке.
Касуми немного успокоилась, и почему-то, от слов Кеншина у нее на душе стало так тепло и мягко, что перспектива позволить ему целовать и трогать свое тело, казалась ей не такой уж ужасной, но пока далеко не приятной.
Вторая партия прошла практически так же, как и первая. За исключением того, что Кеншину пришлось приложить немного больше усилий и концентрации. Касуми на все сто процентов оправдывала престиж своего клана.
На этот раз Кеншин начал переигрывать Касуми не в конце, а в середине. С каждым ходом загоняя ее в тупик. Ему было очень не просто поддерживать концентрацию х100, дабы обдумать каждый следующий ход, но в конце концов он снова поставил «мат», и Касуми чуть было не заплакала от обиды. Она была весьма самолюбивой девушкой, и безумно не любила проигрывать, тем более такому нахалу и подлецу, который только и ждал, как в очередной раз прижать ее к стене, и безнаказанно облапать все ее юное тело.
- Как ты это сделал?! Не могло ведь тебе повезти во второй раз! – Выпалила Касуми.
- У каждого свои секреты. Будем считать, что мой разум сильнее хваленного разума клана Нара. – С улыбкой ответил Кеншин, планируя поддеть ее самлюбие, и устроить еще один раунд.
- Ты негодяй! Если бы здесь был хотя бы мой дядя Шикаку, ты бы проиграл за двадцать ходов! – Воскликнула Касуми. Все, что касалось клана, особенно интеллекта, которым все так гордились – было абсолютным табу. Каждый клан невероятно сильно гордился своими особенностями, и не терпел, когда их высмеивали.
- Эх… Если бы здесь оказался твой дядя Шикаку, то показателем его великого интеллекта было бы то, что при проигрыше такому «ничтожеству» в вашем понимании, как я – он бы убил меня с одного удара, и о его проигрыше никто и никогда бы не узнал.
Касуми было нечего ответить. Она была уже не маленькой, и прекрасно понимала, как устроено все, что связано с достижением своих целей. Еще в клане ее учили манипуляциям, хитрости, и обману, объясняя, что иной раз гораздо легче убить противника ядом, или взять в заложники того, кто ему дорого, чем сражаться с ним в лоб. Такое практиковалось всегда и везде, а благородные праведники заканчивали свою жизнь в канаве.
Шикаку несколько раз приводил маленькой Касуми в пример великого человека, и не менее великого шиноби - Минато Намиказе, который был одной из решающих фигур закончивших третью мировую войну шиноби, а так же он был великим благодетелем Конохи, спасшим ее от самого сильного биджу, девятихвостого демона лиса.
Однако, в тот самый момент, когда он отбивал ужаснейшее нападение девятихвостого, Шимура Данзо, шиноби уровня Каге, у которого была масса тузов в рукаве, так и не сделал свой ход. А после того, как Минато с женой ценой своих жизней отбили нападение девятихвостого, Коноха отплатила своему благодетелю тем, что все личные активы Минато были оформлены, как активы Хокаге, и списаны в казну, а новорожденный сын этого героя остался сиротой в дешевом приюте.
Шикаку и самому не нравилась подобная ситуация, но все это было вне его полномочий. Он не сообщал своей маленькой племяннице многих секретных подробностей, но после рождения маленького Наруто, учитель его отца, Великий Жабий Отшельник – Джирайя, чуть не устроил в Конохе настоящую кровавую баню, будучи в ярости на Данзо и высший совет.
На место возможной битвы прибыли главы всех кланов, и все члены совета, которые имели силу Элитного Джонина. Джирайя не хотел сражаться с товарищами, с многими из которых он воевал плечом к плечу в двух предыдущих войнах, поэтому точку в этом конфликте поставил Хирузен, пообещавший своему ученику, позаботиться о маленьком сыне четвертого Хокаге по мере сил, и не позволить сделать из него оружие, или объект для экспериментов.
После этого случая Джирайя был вынужден уйти из Конохи практически навсегда, годами выполняя сложнейшие разведывательные миссии на благо деревни, изредка возвращаясь обратно, и проверяя, как поживает маленький Наруто. Он отчетливо пригрозил Данзо, что если тот посмеет втянуть малыша в свои гнусные планы, то он положит свою жизнь на то, чтобы устроить «второе нападение девятихвостого» на Коноху, и им предстоит решить, кто из Каге хочет отдать жизнь ради устранения угрозы.
Шикаку, как и многие лидеры остальных кланов, не имел достаточной квалификации, чтобы решать вопросы подобного уровня. Если бы все кланы уперлись рогом, то могли бы отменить любое решение совета деревни, но большинству кланов было откровенно плевать на судьбу какого-то там джинчурики девятихвостого. Они уважали подвиг его отца, и были не против взять его на воспитание, но только если это не подразумевало под собой ссору с Данзо, и доброй половиной совета деревни.
Для Касуми же, случай с Минато был более, чем наглядным примером того, что умирать стоит только за близких людей, или родной клан, но никак не за целую деревню. Она могла себе представить последствия смерти «Великого Дедушки» и нынешнего главы клана. После этого клан Нара не ждало бы ничего хорошего, как и клан Учиха, после того, как в нем долгое время не рождались гении с потенциалом стать Каге.
Она конечно не могла знать, что это была планомерная политика сначала Сенджу Тобирамы, а затем и Шимуры Данзо, которые всеми силами пытались уничтожить гениев клана Учиха в зародыше. В итоге последний глава клана – Учиха Фугаку, едва ли мог считаться Элитным Джонином, и был даже слабее Хатаке Какаши, после чего их клан «совершенно случайно» оказался полностью уничтожен.
Касуми была уверена лишь в одном, что нет ничего ценнее нужд клана, и если для процветания клана нужно будет отдать саму себя, то нужно сделать это без промедления. После знакомства с этим загадочным парнем, это убеждение начало трещать по швам. Кеншин сказал ей то, чего не смел говорить никто до него. Что она не обязана жить ради клана, и может делать все, что захочет, и может наконец побыть той маленькой девочкой любящей сладости, и красивые наряды. Но пока эта мысль была лишь в уголке сознания юной куноичи, а принципы, внедренные в ее разум с самого детства – все еще были сильны.
http://erolate.org/book/1154/136514
Готово:
