Одной рукой она вливала чакру, и с помощью собственного контроля, подавляла нервные окончания. А второй рукой сделала надрез, для верности активировав бьякуган. Обычно она активировала бьякуган только в исключительных случаях, для лечения очень влиятельных шиноби, но Кеншин был ей симпатичен, поэтому она хотела дать ему лучшее лечение, на которое была способна.
Кеншин впервые видел активацию бьякугана, и завороженно смотрел на ничуть не обезображенное, а скорее более красивое лицо Хитоми. Вспученные белые вены придавали зрелой женщине дополнительный шарм, и она выглядела великолепно.
Хитоми в этот момент была сосредоточена на лечении, и не обращала внимание на внешние раздражители. Она была самым опытным ирьенином в госпитале, и уже давно привыкла к тому, что люди пялятся на ее бьякуган. Многие считали это уродством, и единственное, что ей было не приятно – это то, что Кеншин был таким же.
Она весьма быстро сделала в нужном месте разрез, и пережав чакрой несколько крупных сосудов, вытащила осколок кости.
- Самое сложное позади, теперь нужно затянуть рану, и немного срастить кости. – С улыбкой сказала Хитоми, и дабы поддержать разговор, спросила: - А как тебя угораздило столкнуться с грозовыми волками? В твоем теле ведь совсем нет чакры…
- Я пришел сюда с братом и двумя родственниками… - Начал он, и спустя несколько минут, пересказал ей всю «официальную» историю.
Хитоми вежливо улыбнулась, и не стала продолжать эту тему. Она была воспитана в аристократическом клане Хьюга, и имела прекрасные манеры.
Пока она закрепляла кости и заживляла ткани, Кеншин поддерживал с ней непринужденную беседу, не наглея, но при этом укрепляя отношения. Спустя пол часа, поверхностное лечение левой руки было закончено, и Хитоми виртуозно наложила ему на руку простую, но функциональную шину.
- Устал? Потерпи еще немного, судя по всему твоя правая рука пострадала меньше левой, все будет немного быстрее. – С улыбкой сказала ему Хитоми. Кеншин не мог налюбоваться ее красивым, чувственным лицом, и каждый раз невольно улыбался при виде маленьких морщинок в уголке ее глаз, когда она увлеченно рассказывала о своей работе.
Хьюга Хитоми в свою очередь избавилась от всего накопленного за несколько дней стресса, и с удовольствием общалась с таким молодым, но отнюдь не глупым парнем. Ей безумно нравилось работать в такой светлой и дружественной атмосфере, и уже не юная девушка совсем не чувствовала скопившейся за целый день усталости.
Спустя еще пятнадцать минут, на обеих руках Кеншина были шины, и Хитоми назидательно сказала: - Значит так. Переломы будут заживать примерно месяц. Ты обязан исключить любую нагрузку на руки, а так же каждый день ходить ко мне на прием, иначе левая рука у тебя никогда не восстановится. Такие куски костной ткани заменяются хрящевой, и если правильно не вылечить, твоя рука потеряет былую функциональность. У тебя есть деньги?
Кеншин был в шоке от шквала информации, который обрушила на него эта добрейшая женщина.
- Деньги?
- Да, за лечение ты должен 1000 рё, и еще по 200 рё за каждый прием начиная со следующего дня. – Серьезным тоном заявила Хитоми. На самом деле она сделала ему огромную скидку. По регламенту за оказанные услуги он обязан был заплатить 2500 рё, и по 500 за каждый прием, однако Кеншин ей нравился, и она даже была готова лечить его в долг, не желая смотреть на то, как такой чудесный парень становится инвалидом.
- Ах, да, хорошо, у меня есть. Вот, возьмите. – С улыбкой сказал Кеншин, и передал ей 1200 рё.
- Хорошо, а теперь тебе нужно поспать. Я навещу тебя утром. – Сладким, как мед голосом, сказала Хитоми.
- Спокойной ночи, Хитоми-сан. – Сказал Кеншин, и поудобнее лег в больничную кровать.
- Спокойной ночи. – Сказала она, и вышла за дверь.
Сладкий голос, и нежное выражение лица Хитоми сменились ледяным тоном, которым она обратилась к сидящему у стойки регистрации помощнику ирьенина. – Ты все сидишь и бездельничаешь?!
- Ах! – Испуганно вскрикнул он, и выронил из рук тонкую книжку. – Нет, конечно нет Хитоми-сама. Я только присел!
- Сменил повязки пациенту в восьмой? – Холодно спросила она.
- Е-еще нет, прямо сейчас этим займусь! – Испуганно воскликнул юноша, и несколько раз поклонившись, быстро убежал в сторону восьмой палаты.
- Жалкий бездельник! – Огрызнулась Хитоми ему в след, и невольно взглянула в сторону палаты номер одинадцать. Ее взгляд мгновенно потеплел, и статная, волевая женщина, снова почувствовала себя молодой девочкой, которой подмигнул красивый парень.
******
После ухода Хитоми, Кеншин не мог больше поддерживать себя в сознании, и провалился в блаженный сон. Он был настолько вымотан, что не просыпался даже от громких хлопков дверью от того самого помощника ирьенина, который бессовестно вел себя, как слон в посудной лавке.
К девяти утра, Хитоми уже вновь вернулась на работу, и первым делом решила зайти в палату к Кеншину, но не стала его будить, лишь на несколько секунд смотрела на его умиротворенное лицо. За всю ее весьма длинную жизнь, у Хитоми так и не было лучших друзей, но глядя на этого юношу, в ее голове то и дело рождались бредовые мысли, за которые она себя тут же ругала «Да что с тобой такое, Хитоми?! Очнись уже наконец! Ведешь себя как глупая девчонка из академии!» - сказала она себе, и развернувшись, покинула палату, решив заняться работой.
Лишь через час Кеншин наконец проснулся, но чувствовал себя разбитым. Он мог проспать еще как минимум день и ночь, но нашел в себе силы встать. Поднявшись с кровати, он с удивлением обнаружил, что огромные синяки на спине и животе уже пожелтели, и не доставляли дискомфорта.
Минуту спустя дверь открылась, и внутрь элегантно вошла Хитоми, улыбнувшись, и на непозволительно долго задержала свой взгляд на голом торсе Кеншина. Она тут же одернула себя, и подняла глаза на его красивое лицо.
- Доброе утро, как самочувствие? – Сладким голосом спросила Хитоми, и тут же слегка покраснела. Она не понимала, что с ней происходит, и с чего вдруг ее голос меняется сам по себе.
- Доброе, Хитоми-сан, бывало и лучше. Это ваших золотых рук дело? – Спросил Кеншин, и указал на живот и спину.
Хитоми лишь улыбнулась, и кивнула, неотрывая взгляд от его красивых, карих глаз. – Ну что, готов к очередному сеансу? – С улыбкой спросила она.
- С вами, Хитоми-сан, я готов к чему угодно! – Заявил Кеншин, и улыбнулся в ответ.
- Какой льстец… - Сказала Хитоми, и ласково улыбнулась. За долгую медицинскую практику ей не раз льстили, или откровенно проявляли знаки внимания, однако все эти попытки заканчивались в лучшем случае грубым отказом, а в худшем – сильнейшей пощечиной. Никто не имел право приставать к пусть и нелюбимой своим кланом, но все же имеющей в своих жилах кровь великого клана Хьюга.
http://erolate.org/book/1154/136544
Готово:
