Кеншин с первого взгляда понял, что выданная ему техника является не наработками Дая и Гая, а скорее общеизвестными принципами и заметками множества людей изучавших эту технику в прошлом.
Он не мог не заметить различие стилей написания, ярко намекающих на людей едва ли не разных эпох. Выводы, написанные о каждой детали техники были слишком противоречивы, будто ему в руки попалась не готовая техника, а скорее черновик с различными заметками.
- Вот значит почему они так легко согласились… - Задумчиво пробормотал Кеншин, постукивая пальцев по столу.
Изучив содержимое свитка, и памятуя о предупреждении со стороны Тадао, Кеншин наконец понял, почему Коноха без особого сопротивления согласилась выдать ему технику S ранга.
Помимо невероятной сложности в освоении, эта техника таила в себе огромную опасность, и даже Кеншин, знающий о чакре лишь из ощущений своих сыновей, прекрасно видел, как минимум несколько чудовищно опасных элементов в ее освоении.
Ко всему прочему техника открытия восьми врат была доступна лишь избранным из избранных. Только шиноби с поистине невообразимым здоровьем мог использовать эту чудовищную технику.
В предисловии к технике была весьма емкая, но в то же время жестокая заметка о том, что лишь человек без чакры сравнимый с бойцом уровня Генина, сможет без серьезного вреда для здоровья, открыть пять врат из восьми. И лишь человек равный Чунину, сможет открыть шестые.
«Интересно, настолько силен не использующий чакру Майто Гай…» - С интересом подумал Кеншин, по привычке вспоминая слегка чудаковатого мужчину в зеленом трико. Он сразу же одернул себя от воспоминаний из прошлой жизни, ибо не хотел попасть в ловушку ложных представлений о персонажах, которые в реальности могли быть абсолютно другими.
- И почему его ученик Рок Ли не менее талантлив, чем он сам?.. – Вслух пробормотал Кеншин, в очередной раз постукивая пальцем по столу.
- Гораздо проще найти людей с кеккей-генкай, чем тех, которые способны открыть пятые врата и выжить. Так почему же в Конохе одновременно есть два таких гения? Если только… - Удивленно пробормотал он, и рассмеялся.
- Первая мысль при виде этих двоих на экране скорее всего является правдой… Но почему Гай так отчаянно скрывал, что знаком с матерью Ли, и продолжал валять дурака? – Пробормотал Кеншин, и вновь осекся, решив не делать поспешных выводов, основываясь на увиденном на экране.
- Сарутоби Хирузен… Интересно, каков ты в реальной жизни?... Наверняка ты такой же старый дурак, как и на экране, раз не сумел разгрести змеиное кубло у себя под носом… И сейчас, ты решил, что знаешь все на свете, и что маленькая Семья Накаяма скорее умрет, чем изучит эту технику? Твой идеализм скоро сведет тебя в могилу… - Со вздохом пробормотал Кеншин.
Если в начале своей речи он насмехался над недальновидным третьим Хокаге, то в окончании, ему стало его жаль. Следующие десять минут он провел в размышлениях о том, стоит ли помогать Сарутоби Хирузену справиться с надвигающимся кризисом, но с тяжелым сердцем решил не вмешиваться.
- К сожалению, старик, ты пригрел под боком огромное количество заговорщиков, и моя Семья Накаяма слишком слаба, чтобы окунаться в этот омут без риска погибнуть…
Радость от заключения весьма выгодного договора сменилась грустью от жалости к старому идеалисту, который словно Юлий Цезарь, всю жизнь прощал предателей и врагов, и получил именно тот вид благодарности, который стоит ждать от таких людей.
С тяжелым сердцем, Кеншин вернулся в комнату отдыха, и будучи погруженным в свои мысли, инстинктивно притянул к себе на колени первую попавшуюся девушку, которой оказалась Узумаки Кейко.
- Ах! – Удивленно вскрикнула она, оказавшись в объятиях Кеншина.
Он в свою очередь был настолько погружен в свои размышления, что не обращал внимание на привычные ему женские вскрики, прижав хрупкое тело Кейко поближе, и положив голову ей на спину, вдыхая нежный, цветочный аромат.
Кейко лишь покраснела, и молча позволила Кеншину делать все, что он хотел. Она несколько раз была свидетельницей этой привычки, и поняла, что таким образом он сбрасывает напряжение, и размышляет о чем-то серьезном.
- Ох, прости… - Удивленно сказал Кеншин, запоздало заметив, что держит в объятиях единственную женщину, которая все еще не была его женой.
- Н-ничего, я сразу поняла, что ты перепутал меня с одной из своих жен… - С легкой улыбкой ответила она, удивленно заметив, что Кеншин не спешит выпускать ее из своих объятий.
Лишь спустя несколько минут, Кеншин наконец убрал руки с ее плоского живота, и позволил ей встать. Кейко не торопилась освобождаться из его объятий, и еще некоторое время просидела на его коленях, ощущая твердеющую выпуклость в его штанах.
Весь оставшийся день Кеншин вновь провел со своими любимыми женщинами, и маленькими детьми. Он был не против общества старших сыновей, и с удовольствием проводил время с теми из них, кто не постеснялся подойти к отцу.
Все старшие сыновья Кеншина, в компании отца чувствовали себя ужасно неловко, и по большей части вели себя тише воды и ниже травы. Они не могли игнорировать устроенный во дворе семейный пикник, ибо сердобольные матери то и дело звали к столу показавшихся на горизонте сыновей, едва ли не силой заставляя съесть несколько кусочков невероятно жирного шашлыка.
В подобных вопросах Кеншин старался соблюдать нейтралитет, не развеивая неловкость сыновей, но и не прогоняя их из-за стола. Ему нравилось обсуждать с сыновьями некоторые идеи касающиеся различных техник, ибо даже с учетом не слишком различающейся базы жизненного опыта, с каждым днем они все сильнее отличались друг от друга.
Лишь Ичиро и Пятнадцатый чувствовали себя рядом с отцом весьма спокойно, не стесняясь есть и пить в его присутствии, а так же инициировать разговор. И только младшим сыновьям позволялось практически все. Они без стеснения могли подбежать к отцу, подергать его за штанину, и попросить «полетать».
Помимо младших сыновей, Кеншин сильно благоволил двум радостным девочкам, и никогда не ругал Макото и Карин за проделки, а они в свою очередь, бессовестно этим пользовались, прячась за его спиной от праведного гнева Кейко и Хитоми.
За прошедшие дни, Хитоми очень привязалась к жизнерадостной и ласковой Макото, взяв на себя роль ее старшей родственницы, опекая ее, и давая жизненные советы. В то же время, она чувствовала ответственность за судьбу этой хрупкой девочки, и занималась ее воспитанием.
Единственной, кому позволялось абсолютно все, была Рыжая. Кеншин обожал эту большую кошку, и она это прекрасно понимала, поэтому всегда искала защиты в ногах своего хозяина, после очередного воровства куска мяса из тарелок зазевавшихся детей.
Проводя время с любимой семьей, Кеншин отнюдь не отдыхал, и тратил как минимум половину ресурсов своего разума на размышления связанные с техникой открытия восьми врат. Он не спешил давать ее сыновьям, и намеревался тщательно проанализировать все ее аспекты, и только после этого аккуратно скрестить теорию с практикой.
http://erolate.org/book/1154/136639
Готово:
