На 441-й день случилось именно то, чего Кеншин так долго ждал. Проснувшись рано утром, он несколько минут не мог понять, что происходит. Он чувствовал, будто каждая мысль отдается эхом в его голове, и едва не впал в панику от мысли, что начал сходить с ума.
С трудом приведя мысли в порядок, его настигло осознание, что это именно то, к чему он стремился. Он был настолько рад пробуждению второго потока сознания, что радостно подхватил на руки проснувшуюся, и подошедшую к окну Макото, прижав ее к себе. Она совершенно не растерялась, и мгновенно сцепила ноги у него за спиной.
- Что случилось? – С улыбкой спросила она, обнимая его за шею.
- Я сделал грандиозный прорыв! Теперь у нас больше шансов подготовиться к предстоящему хаосу! – Радостно ответил он, и нежно поцеловал ее вишневые губы.
С каждым днем он все меньше воспринимал Макото, как свою младшую сестру, и все больше обращал внимание на ее цветущую сексуальность. Он не мог, и не хотел сопротивляться ее заигрываниям, и демонстрацией полной готовности к взрослой жизни, но все же, как мог откладывал момент окончательного единения.
Открывшиеся перспективы были гораздо более весомыми, нежели могло показаться на первый взгляд. Мозг Кеншина был ключевым звеном в достижениях всех сыновей, ибо он связывал, и во многом анализировал полученный опыт в ниндзюцу и тайдзюцу.
В последнее время количество дел требующих анализа увеличилось до непомерного количества, от чего Кеншин попросту не мог справиться со всем объемом информации, и осознанно тормозил развитие в некоторых областях, отдавая приоритет другим.
Приняв душ, он полностью погрузился в осмысление новообретенной способности, и лишь через несколько часов смог привыкнуть к этому абсолютно новому чувству. Это было похоже на одновременное написание двух разных страниц текста левой и правой рукой, но в несколько раз сложнее. И даже богатый опыт в контроле над псионикой, и исследовании своего окружения, лишь немного ускорил адаптацию ко второму потоку сознания.
Кеншин не мог не подумать о Нагато, который судя по всему мог разделять сознание на шесть потоков, практически не теряя в качестве каждого отдельного потока. Он не до конца был уверен, что Пейн использовал именно полноценное разделение сознания, ибо в этом мире существовало огромное количество безумных и «невозможных» техник.
Однако посвятить весь день тренировкам он не мог, даже если очень хотел. Чем ближе Норико была к родам, тем более нервной и агрессивной она становилась. Именно поэтому Кеншину приходилось все время быть неподалеку, и развеивать быстро накапливаемую агрессию.
- Чтобы я еще хоть раз возлегла с тобой! Ты мерзавец, обманул меня! – Полу рыча, скулила Норико, лежа на современной медицинской кровати.
- Тшш, успокойся. Скоро все закончится… - Ласково прошептал Кеншин, и погладил ее по голове.
- Не трогай меня! В прошлый раз я и глазом не успела моргнуть, как ты сделал свое грязное дело, и теперь я лежу здесь! – Прошипела она, ударив Кеншина по руке.
- Помолчи. Кричишь хуже самой изнеженной девки! Никакой ты не воин, а плакса! – Заявила Хитоми, ни секунды не раздумывая о выборе слов.
- Ч-что?! Да как ты смеешь, корова! Я настоящий воин! – Ошеломленно воскликнула Норико, и мгновенно подавила все свои всхлипы.
Кеншин лишь покачал головой, но не стал продолжать этот разговор. Он решил использовать гораздо более действенное средство для успокоения буйной красавицы, а именно – телевизор.
Едва Норико увидела на экране группу охотников, загоняющих свою добычу, как сразу замолкла. Ее зрачки сузились, а внимание сконцентрировалось на невероятном процессе охоты. Она полностью погрузилась в происходящее на экране, и чувствовала те же эмоции, что и во время чудесной охоты.
К удивлению Кеншина, процесс родов прошел гораздо более мягко, чем он предполагал. Норико лишь несколько раз болезненно поморщилась, но продолжала размеренно дышать, не отрывая взгляд от телевизора. Однако, едва услышав жалобный детский плач, Норико испытала нечто схожее с ударом молнии, и мгновенно потребовала отдать дитя.
- Дай! Быстро! – Прорычала она, глядя пылающим взглядом на Кеншина.
- Тшш, малыш, вот, иди к маме… - Ласково прошептал Кеншин, и протянул маленький лысый комок обратно к матери.
Норико без разговоров прижала малыша к груди, и дала ему вкусить материнское молоко. Лишь после этого малыш замолчал, и с особым усердием принялся есть, всеми силами пытаясь высосать молоко из материнской груди.
Кеншин лишь молча наблюдал за действиями Норико, которая бережно завернула малыша в нежную, но теплую ткань, и принялась гладить. Из ее глаз непроизвольно потекли слезы, и она лишь крепче прижала ребенка к себе.
- Никогда бы не подумала, что она способна пробудить материнский инстинкт в самый последний момент… - Прошептала Хитоми, в миг подобрев к этой неуправляемой и дикой девушке.
- Поздравляю, милая. Уровень таланта сорок три единицы! Кушай, малыш Сорок Второй, и расти сильным воином! – Радостно сказал Кеншин, получив дитя с самым высоким показателем таланта.
- Мой малыш будет самым сильным воином нашего племени, и с легкостью потеснит старших братьев! – Заявила Норико, ни капли не сомневаясь в сказанном.
Кеншин был очень рад рождению такого талантливого сына, и уделил им с Норико очень много времени, пока наконец даже невероятно выносливая воительница не провалилась в глубокий сон. Он лишь поцеловал их обоих, и тихонько покинул родильную комнату, позволив им набраться сил.
*****
Последующие дни поглотили Кеншина с головой. Помимо огромного объема работы, на него свалилось не менее огромное бремя по уделению внимания своим женщинам. И хотя телевизор помогал отвлечь внимание большинства жен, Кейко и Макото все еще требовали к себе внимание.
Однако если Кейко просто хотела быть рядом с Кеншином, и часами разговаривать с ним обо всем на свете, а Макото лишь желала спать в его кровати, поведение Норико удивило его больше всего.
Новоиспеченная мать вовсе не собиралась делать скидку на возраст малыша, и едва он начал ходить – приступила к тренировкам. Кеншин некоторое время противился подобному подходу, но затем осознал его эффективность. Малыш Сорок Второй был настоящим сыном своей матери, и воспринимал эти тренировки, как невероятно увлекательные игры, даже если мог весьма болезненно удариться.
Падения и ушибы совершенно не останавливали малыша, и он проявлял одно из самых лучших качеств, которые были присущи далеко не всем сыновьям Кеншина, а именно – упорство. Он был настолько необуздан, что мог зарычать на собственную мать, когда у него что-то не получалось. Даже подзатыльники с ее стороны не заставляли его изменить свое отношение, и он гневался лишь сильнее, пока наконец Норико не сдавалась, и не в силах бить свое любимое дитя, прижимала его к себе.
Единственным, кого Сорок Второй боялся и уважал – был его отец. Кеншин был гораздо добрее Норико и мог лишь баловать малыша, не считая необходимым заниматься тренировками, пока он растет, однако не противился интересному эксперименту со стороны Норико, ибо знал, насколько необычен ее кеккей-генкай.
http://erolate.org/book/1154/136644
Готово:
