Чем дольше Кеншин молчал, тем слабее становилась психологическая защита Кейташи. С каждой секундой он нервничал все сильнее и сильнее, открывая Кеншину все больше и больше информации о себе.
«Брат одной из пятнадцати жен?..» - Удивленно подумал Кеншин, и немного расслабился. Однако затем напрягся еще сильнее, ибо в разуме Кейташи стояла сильнейшая защита от гендзюцу, а в теле присутствовала маркирующая фуин.
Он понял, что ни в коем случае нельзя убивать этого человека своими руками, и тем более на территории Семьи Накаяма, иначе реакция на подобную дерзость будет незамедлительной и жестокой.
По его оценкам, возмездие никак не могло быть выше Элитного Джонина, ибо шиноби уровня Каге и пальцем не пошевелит, чтобы атаковать каких-то неизвестных наемников вблизи Конохи, рискуя развязать назревающий конфликт, и начать полноценную гражданскую войну.
Уверенность же выдержать гнев Элитного Джонина была зыбкой и неустойчивой, ибо существовал не иллюзорный шанс потерять кого-то из старших сыновей, или погибнуть самому. У него все еще было несколько козырей на случай атаки шиноби подобного уровня, но все они были чрезвычайно суровыми, и могли применяться только в случае смертельной опасности для всей семьи.
- Г-господин, пожалуйста, позвольте м-мне уйти… - Рухнув на колени, в слезах проблеял Кейташи, пытаясь подползти к ногам Кеншина, но был с омерзением отброшен в дальний конец комнаты с помощью телекинеза.
- Заткнись. Еще одно слово, и я вырву твой язык. – Властно заявил Кеншин, от чего Кейташи забился в дальний угол и принялся скулить от ужаса.
Кеншин ни капли не жалел этого человека, ибо чувствовал его гнилую натуру, и знал, что этот вельможа загубил не малое количество жизней. Он настолько привык к безнаказанности, что даже не подумал о том, что какие-то наемники посмеют дать ему отпор. Единственное место, где он вел себя сдержанно – это дворец Дайме, и элитные районы Конохи.
Дабы окончательно решить его судьбу, Кеншин решил устроить небольшую серию из разряда «вопрос-ответ». Кейташи в свою очередь был согласен на что угодно, лишь бы его не били, и позволили вернуться домой.
- Ты когда-нибудь отдавал приказ на убийство невинных женщин, детей, или простых крестьян? – Буднично спросил Кеншин, от чего мысли Кейташи пришли в хаос.
- К-конечно нет! Род Абэ всегда соблюдает кодекс чести! – Дрожащим голосом сказал он, пытаясь скрыть огромное волнение и ужас от общения с этим человеком.
- Еще раз солжешь – я сломаю тебе пальцы на второй руке. – Угрожающе сказал Кеншин, и продолжил: - Их было больше сотни?
- В-вы не понимаете, я-я никогда не делал ничего по… - Начал было Кейташи, но внезапно послышался громкий хруст, и он едва не потерял сознание от сильнейшей боли.
- ААААА! – Завопил он, инстинктивно одернув руку на которой были сломаны все пальцы.
- Их было больше сотни? – Спустя пол минуты повторил Кеншин.
- Д-да, н-но все они были п-преступниками, я всегда действовал по закону! – Дрожащим голосом сказал Кейташи. С его бледного лица бурным потоком струился пот, а сердце билось на пределе возможного.
Стоило Кейташи подумать о тех, кого он отправлял на смерть, как в разум Кеншина стали поступать фрагменты воспоминаний, от чего даже ему стало на душе нестерпимо мерзко. Помимо нескольких фрагментов, на которых Кейташи с удовольствием наблюдал за казнью провинившихся мужчин, были «особенные» фрагменты.
На одном кадре, верный телохранитель по имени Тоши, без тени сомнения разорвал на две части маленького мальчика, на глазах у стоящей на коленях перед Кейташи женщиной.
Следующий кадр включал в себя эйфорию от яростных ударов тростью по голове нищего мальчика-попрошайки, и последующую ярость за испачканную в крови одежду. Последнее, на что хватило Кеншина – кадр утопления абсолютно голой маленькой девочки. Ее глаза буквально умоляли о жалости, а Кейташи испытывал сильнейший оргазм.
- Кусок дерьма! – Яростно прорычал Кеншин, и издал неконтролируемый пси импульс, отбросивший Кейташи в стену.
*****
- Отец, ты уверен? – С волнением спросил Пятнадцатый.
- Более чем. Нам нужно больше времени, а род Абэ не станет сдерживать кровную месть. – Со вздохом пробормотал Кеншин, и взлетел высоко в небо, прихватив с собой Кейташи.
Было не так уж и много эффективных способов обмануть метку слежения, и практически все они требовали невероятных усилий. Однако благодаря отсутствию чакры и владению способностью летать, Кеншину не составило никакого труда придумать план избавления от Кейташи.
Единственное, что ему требовалось – это огромный резервуар воды. К сожалению в стране огня не было своего моря, поэтому Кеншину пришлось выбрать своей целью большое озеро.
Всю дорогу Кейташи только и делал, что скулил сквозь кляп, и дрожал от ужаса. Он несколько раз сходил под себя, от чего Кеншин испытывал к нему еще большее омерзение, стараясь поскорее долететь до места назначения и покончить с этим раз и навсегда.
Полет с удержанием груза на расстоянии в пятьдесят метров от себя выдался для Кеншина очень утомительным, однако он делал все, чтобы избежать идентефикации. Глаза Кейташи были завязаны, дабы он не смог передать образ своего убийцы, а расстояние соблюдалось для того, чтобы метка слежения не смогла идентифицировать Кеншина, как опасность, и причину смерти.
Эти методы все еще не давали абсолютной гарантии, но сильно повышали шансы замедлить следствие, и дать Семье Накаяма достаточно времени для развития.
Лишь спустя три часа Кеншин оказался над очень большим озером, и сделав глубокий вдох, приготовился к самому сложному. Последующий набор двенадцатикилометровой высоты выдался ему сложнее, чем весь полет до этого. Он старался соблюдать дистанцию, и обеспечивать Кейташи кислородом, дабы тот не умер раньше времени.
Оказавшись на огромной высоте, Кеншин тяжело вздохнул, и достал небольшую металлическую пластинку. Она вспыхнула едва видимым сиянием, и спустя секунду, Кейташи с диким криком отправился в полет.
Кеншин хладнокровно наблюдал с огромной высоты за падающей тушей, и лишь после того, как тело упало в воду, он вздохнул с облегчением. Разошедшийся на сотни метров импульс от фуин, символизировал о смерти Кейташи, а так же о том, что мастер фуиндзюцу в столице уже в курсе произошедшего.
- Не спешите с визитом в мою Семью Накаяма. Скоро я сам вас навещу! - Властно прошептал Кеншин, давая обещание самому себе вырвать все самые гнилые сорняки этого мира.
*****
Кеншин едва успел вернуться домой к ужину, и после приема пищи, лечил нервы самым лучшим образом, а именно – с помощью любви и нежности любимых девочек. Макото и Карин были очень ласковыми, и весь вечер жались к Кеншину, на интуитивном уровне зная, как развеять его плохое настроение.
За прошедшие две недели Макото окрепла еще сильнее. Ее тело немного округлилось в нужных местах, а волосы подросли еще больше, от чего Кеншин стал все больше и больше на нее засматриваться. Однако в этот вечер ни одна развратная мысль его не тревожила.
Большую часть вечера Макото провела на коленях у Кеншина, и всячески напрашивалась на ласку. Он в свою очередь прижимал ее к себе, вдыхал ее сладкий аромат, и гладил по волосам, пребывая в тягостных раздумиях.
Фрагменты воспоминаний усвоенные от Кейташи не давали ему покоя. Он и раньше знал о нравах многих влиятельных людей этого мира, но впервые увидел эти зверства своими глазами. При мысли, что на месте той изнасилованной и убитой восьмилетней девочки могла быть Карин, он испытывал неконтролируемую ярость, и желание убить Кейташи еще несколько сотен раз.
Эти мысли лишь подкрепили его уверенность в том, что в случае поражения он потеряет не только свою жизнь, но и обречет всех близких на участь, когда смерть будет далеко не худшим, что может случиться.
Именно поэтому он решил немного ускорить планы по наращиванию силы. Решение обучить всех жен кроме Хитоми и Кейко искусству создания формаций было не инновационным, ибо Касуми и Нацуми уже знали базовые основы. Однако Кеншин не хотел заставлять их работать, поэтому ничего от них не требовал. Но теперь ситуация требовала огромных трудозатрат на создание множества различных компонентов для защиты периметра от врагов, и для этого требовались новые руки.
Эта ночь стала первой, когда Кеншин забрал Карин и Макото на ночь. Он чувствовал себя очень не уютно, когда девочки были вне его присмотра, поэтому позвал их обеих спать с ним.
Макото и Карин были вне себя от радости, и дурачились до глубокой ночи, играя с Кеншином в настольные игры в кровати, и смотря телевизор. Они обе чувствовали к нему непреодолимую тягу, наслаждаясь его обществом.
Кеншин в свою очередь испытывал умиротворение, чувствуя непередаваемое тепло от их светлых и абсолютно добрых мыслей. Это было своего рода психотерапией, позволяющей лечить серьезные душевные раны, и чем больше времени он проводил с ними двумя, тем сильнее клялся уничтожить любого, кто будет угрожать двум жемчужинам Семьи Накаяма.
http://erolate.org/book/1154/136660
Готово:
