Глава 401
*****
Город Миямото, особняк Дайме.
- Ты в своем уме?! – Прокричала стремительно вошедшая в комнату Миямото Хисане.
- Заткнись. – Устало ответил Масахидэ, и сделал еще один глоток элитного вина.
- Отец сказал, что ты разорвал вассальное соглашение с Ишимурой! – Громко воскликнула Хисане, надеясь услышать опровержение.
- Твоему отцу тоже не мешало бы заткнуться. – Потерев виски, сказал Масахидэ, стараясь сдерживаться от необдуманных действий в отношении одной из самых любимых жен.
- Да что с тобой такое! Все кланы стоят на ушах, а ты сидишь, пьешь вино, и делаешь вид, что ничего не произошло! – Выпучив глаза от переполняемых чувств, прокричала Хисане.
- Ты последняя, от кого я бы хотел услышать советы в области политики. Поэтому заткнись, и передай своему идиоту отцу, чтобы не мутил воду… Что касается моих поступков – завтра утром я выступлю с официальным заявлением. – Заявил Миямото Масахидэ, и отвернувшись от жены, продолжил пить.
*****
Утром следующего дня, Масахидэ, как и обещал, собрал глав крупных кланов и родов, выступив с официальным заявлением о расторжении вассального договора с родом Ишимура.
Истинную причину этого поступка никто не знал, однако некоторые догадывались, что данное решение было связано с очагом неспокойствия всего восточного региона Страны Огня в лице набирающего мощь Клана Накаяма.
Тем не менее, Масахидэ запретил какие-либо спекуляции на эту тему, обмолвившись о тесном взаимодействии с Конохой. Этого все еще было недостаточно для того, чтобы пресечь все обсуждения, но за неимением альтернатив, элита города Миямото и Страны Огня в частности во многом поумерила пыл, и частично успокоилась.
Сам же Масахидэ тайно направил гонца с дипломатическим посланием в Клан Накаяма, намереваясь назначить личную встречу, и раз и навсегда решить вопрос бессмысленной, и во многом самоубийственной вражды.
*****
Утро 580-го дня стало для Кеншина роковым в вопросе определения стратегии развития дальнейших отношений с Куроцучи. Из-за огромной загруженности последних дней, он был вынужден уделять ей гораздо меньше времени, чем требовалось для удовлетворения потребностей юной, симпатизирующей ему девушки.
Тем не менее, этот день был последним днем ее пребывания в Клане Накаяма, и если ранним утром Кеншин сомневался в том, стоит ли немного надавить, и стремительно перевести их отношения в горизонтальную плоскость, то во время завтрака все сомнения исчезли, и он твердо решил действовать.
Куроцучи и ранее проявляла к нему симпатию, которая с каждым днем становилась все более и более глубокой, однако похотливые эмоции в ее разуме, впервые стали настолько сильными, что были мгновенно перехвачены практически полностью огородившимся от чужих мыслей, разумом Кеншина.
Это едва не заставило его поперхнуться завтраком, и вынудило сосредоточиться на ее эмоциях повнимательнее, после чего его разум заполонили полноценные образы и картины крайне похабного характера.
Один лишь рассеянный взгляд с глупой улыбкой на лице Куроцучи, в то время как в ее разуме проносились фантастические картины безумного соития за обеденным столом, сделали Кеншина твердым, и поставили крест на первоначальной идее позволить всему идти своим чередом.
Именно поэтому он решил провести этот день с семьей, попутно разрешив напряженную ситуацию с Куроцучи, и немного сблизившись с испытывающей одиночество, но практически полностью пережившей горе, Темари.
К удивлению и огромной радости практически всех женщин, он объявил поход в роскошный, семейный аквапарк, назначив его на час дня, после чего направился на двухчасовую утреннюю тренировку.
*****
В качестве противника на Арене Патриарха, Кеншин решил не мелочиться, и сразу выбрал Орочимару, прекрасно осознавая, чем это закончится. Однако необходимость досканального изучения врага была гораздо выше, нежели личный комфорт.
Первый бой был завершен менее, чем за десять секунд, ибо бездушная копия одного из трех великих саннинов атаковала в полную силу, в первом же столкновении нанеся ему рваную рану, и впрыснув туда мощнейший яд, который за несколько секунд уничтожил Кеншина изнутри.
Второй, третий, и даже десятый поединок прошли с точно такой же эффективностью. Кеншин попросту не мог справляться со скоростью и хитростью настолько опытного противника.
Тем не менее, чем больше попыток он предпринимал, тем лучше начинал понимать логику движений, и боевой стиль врага. Спустя пятнадцать боев, он научился противостоять Орочимару в ближнем бою, но все еще был бессилен против арсенала мощнейших техник.
Попытки использования новоосвоенной техники по созданию и детонации крайне взрывоопасного химического соединения были во многом неуклюжими, и имели ограниченную эффективность.
Однако Кеншину все чаще удавалось отбросить, и даже ранить врага удачным, тактическим применением «Взрыва». Это все еще было каплей в море, и с учетом невероятной живучести Орочимару, не могло нанести ему катастрофических ранений, но Кеншин не унывал, и раз за разом улучшал свою стратегию, адаптируясь к сражению с одним из самых опасных врагов этого мира.
В его глазах, даже Обито и Нагато не были так опасны, как живой и озлобленный Орочимару, который словно затаившаяся в кустах змея, непременно нападет на Клан Накаяма в самый неподходящий момент.
Но все же, воля Кеншина была не настолько крепка, чтобы сотни раз сражаться с опаснейшим врагом. Поэтому, после тридцати неудачных поединков, он был вынужден покинуть Арену, и погрузиться в медитацию, дабы успокоить свою дрожащую от пережитого напряжения душу.
*****
К его большому удивлению, медитации по скомбинированным методикам дхармических верований Земли, приносили неожиданно хороший результат, и крайне благотворно воздействовали не только на разум, но и на душу.
Вот уже более месяца он занимался каждодневными медитациями, но не чувствовал ничего и близко похожего на пробуждение или зарождение огонька Ци, как и не мог ощутить существование мифического ядра энергии в области живота.
Это все больше наводило его на мысль о неправильности методики. Однако он не чувствовал никакого разочарования, ибо пробуждение Ци не входило в его планы, и было частью крайне приятного, но все же чудесного сценария.
Он не сомневался в существовании Ци, и в том, что даже имея скудные, во многом ошибочные или целенаправленно искаженные учения, можно было добраться до истины, путем долгих и кропотливых исследований.
Тем не менее, он все еще не собирался списывать этот метод со счетов, и намеревался после длительного, индивидуального освоения, передать его своим сыновьям, дабы те, благодаря своему гораздо более высокому, нежели у жителей Земли таланту, попробовали добиться успеха.
Возможное, пусть и с мифической вероятностью пробуждение Ци, могло практически полностью перекрыть необходимость в развитии технологий, ибо практикующие мастера духовных искусств, могли продлевать свою жизнь на века и тысячелетия, что с лихвой компенсировало недостатки текущих методов использования чакры.
Мечты о долгой, счастливой жизни в окружении любимых людей поспособствовали духовному расслаблению Кеншина, и ускорили терапевтический эффект медитации, компенсируя негативный и болезненный опыт недавних сражений с Орочимару. Поэтому на семейный отдых, Кеншин отправился в гораздо более приподнятом настроении, чем ожидал.
http://erolate.org/book/1154/136846
Готово:
