Глава 407
*****
Полдень 581-го дня. Страна Ветра.
Глубоко под землей, в сети скалистых пещер, находилась крайне неприметная, и спрятанная от глаз комната, в которой не было ничего, кроме примитивной каменной кровати.
На кровати, в абсолютном мраке, без малейших признаков движения, лежала неузнаваемая гуманоидная фигура, покрытая слоем толстых, древесных наростов неизвестного происхождения.
Даже шиноби-сенсору было бы трудно определить жив ли этот человек, или давно мертв, если бы не внезапное, едва заметное движение, вызванное мышечным спазмом левой руки.
Следующие несколько минут все было, как прежде. Лежащая на каменном постаменте фигура не подавала признаков жизни, пока наконец не дернулась всем телом, пораженно раскрыв, спрятанные за древесной корой глаза.
Мгновение спустя, фигура предприняла незамедлительную попытку подняться на ноги, и разорвать неизвестный древесный нарост со своего тела, но болезненно упала на пол, не в силах справиться с противодействием от казалось бы живой древесины.
- Орочимару-сан, остановитесь. Вы делаете себе только хуже.. – Спешно забежав в комнату, воскликнул белый Зецу.
Услышав его слова, Орочимару пораженно замер, и спешно обдумывал план дальнейших действий. Он ясно чувствовал слабость своего организма, и губительное воздействие крепкой, древесной оболочки, высасывающей чакру в тот момент, когда он пытался сконцентрировать силы для побега.
- Что произошло? – Едва слышимо прохрипел Орочимару, обернувшись на неизвестное ему, гуманоидное существо.
- Вы не помните?.. Коноха в союзе с Кланом Накаяма намеревались вас убить. – Стоя без малейшего движения, и не демонстрируя никакой мимической реакции, словно кукла, сказал Зецу.
- Накаяма! – Воскликнул Орочимару, и его желтые, словно у змеи глаза, вспыхнули непередаваемой злобой.
- Верно! Именно Накаяма Кеншин едва не лишил вас жизни, и именно его нам нужно убить. – Кивая головой, заявил белый Зецу.
- Мне нужна вся информация о том, кто этот человек! Помоги мне исцелиться, и я помогу вашей организации добиться желаемого. – Поднявшись на ноги, и с трудом усевшись на каменную кровать, прошипел Орочимару.
- Нашей организации, Орочимару-сан… - С неким подобием улыбки, которая выглядела крайне неестественной, и зловещей, сказал Зецу.
*****
Проснувшись утром 581-го дня, и приведя себя в порядок, Кеншин хотел было заняться тренировками, но получил крайне интересное известие, заставившее его отложить свои дела в сторону, и спуститься вниз.
- Посланник?.. – Задумчиво пробормотал он, приняв увесистый, позолоченный, и обшитый многочисленными орнаментами рода Миямото, свиток.
- Да, отец. Я счел это дело недостаточно срочным, и решил тебя не будить. – Ответил Ичиро.
Кеншин молча, и в достаточно небрежной манере развернул свиток, и прочел его содержимое. Лишь дойдя до самого конца текста, его лицо показало первые признаки удивления.
- Неужели этот идиот смог побороть свою гордыню? – В слух сказал он, глубоко задумавшись о целях подобных действий.
- Это может быть ловушкой. Не стоит соглашаться на личную встречу с этим человеком. – Прокомментировал Ичиро, всерьез беспокоясь о том, что его отец вновь будет понапрасну рисковать собой.
- Я не собираюсь встречаться с ним в столице. Отправь послание, что я готов встретиться с ним через два дня в городе Ватанабэ. Если нейтральная территория его не устроит – значит это ловушка. – Спокойным тоном ответил Кеншин, и развернувшись, направился в «родительское» крыло особняка.
Он совсем не беспокоился о встрече с Масахидэ, ибо тот был не тем человеком, который мог доставить ему серьезные неприятности. В случае прямого вторжения в столицу, род Миямото все еще мог дать серьезный отпор, и призвать на помощь не мало сильных шиноби, связанных древними обязательствами.
В случае планомерной экспансии, не затрагивая северный регион Страны Огня, Масахидэ оказывался бессилен, и мог рассчитывать лишь на нынешних союзников, а так же врагов Клана Накаяма, коих практически не было.
Сложившаяся ситуация была поистине уникальной, ибо Кеншин имел немыслимую свободу политического и военного маневра, будучи не связанным кровной враждой ни с одним крупным кланом или деревней, в отличие от Конохи, военная экспансия которой, в случае успеха, создаст ужаснейший прецедент, которого до глубины души боялись Дайме других стран.
Вернувшись на второй этаж, Кеншин направился прямиком в комнату Куроцучи, которой там не оказалось. Сконцентрировавшись, он без труда определил ее местонахождение, и неспешно двинулся по направлению к спортзалу.
ХЛОП!
- Ах! – Взвизгнула наклонившаяся, и выпятившая попку во время разминки, Куроцучи.
- Не смог удержаться. – С улыбкой сказал Кеншин, и бессовестно погладил ее упругую задницу в обтягивающих леггинсах.
- Хмпф! Ты обещал мне ночь любви! – Недовольно заявила она, уперев руки в бока.
- Прости. Так получилось… - Извиняющимся тоном прошептал он, и притянул ее в свои объятья.
Куроцучи растаяла в считанные секунды, и от былого недовольства не осталось и следа. Она с огромным удовольствием приняла его поцелуй, и захныкала от прикосновений к ее упругой заднице.
- Ты уверена, что сможешь объясниться перед стариком? Сомневаюсь, что он тебя отпустит… Я бы точно не отпустил. – Вновь сжав ее упругие булочки, сказал Кеншин.
- Уверена! Я обязана рассказать отцу и деду. – С решимостью в голосе, и серьезным кивком, заявила Куроцучи.
- Хорошо, но ты должна принять этот амулет. Всегда носи его с собой. Благодаря ему, мы сможем общаться на расстоянии. – Сказал он, и бережно надел ей на шею цепочку, прошедшую «усиление», с крупным, граненным алмазом.
Кеншин не горел желанием отпускать одну из своих женщин в далекие края, с огромной вероятностью не вернуться. Однако Куроцучи очень любила своих близких, и ей очень сильно требовалось их одобрение.
К тому же, он прекрасно знал, что в противном случае, последствия будут гораздо более плачевными, с необходимостью вступления в прямую конфронтацию с Ооноки, который не смотря на свой почтенный возраст, все еще являлся одним из самых опасных шиноби современности.
Коротко обсудив все организационные моменты, Кеншин вновь приступил к самому любимому действию, а именно – бессовестной ласке своей женщины, и наслаждению лучшей музыкой для ушей, в виде ее сладких стонов.
К его огромному сожалению, времени на горизонтальные ласки попросту не было, но ничто не мешало ему наслаждаться прикосновениями к ее великолепным формам даже во время совместного похода на завтрак.
http://erolate.org/book/1154/136852
Готово:
