]
Так начались наши индивидуальные занятия с Киёси Шотой.
Ну, громко сказано, конечно. Отдельно я его никуда не вызывал.
Просто каждый урок вызывал к доске.
— Киёси-кун, к доске.
— Учитель Сасаки… — уныло протянул он. — …Почему опять я?
— Ну, тогда, может, сегодня пойдёт Аяме-сан?
Стоило мне это произнести, как сидевшая рядом с Киёси Шотой Аяме Инаба испуганно вздрогнула.
Похоже, она только что сладко спала – рукав школьной формы подозрительно промок.
Взгляд сонный, растерянный – бедняжка явно не понимала, что происходит.
Уж прости, но тебе придётся мне немного подыграть.
Издавна лучший способ приструнить строптивого мальчишку – это пригрозить той, которая ему нравится.
— Хы-ых… — Она смешно шмыгнула носом. — …Ч-что? Да?
— Вот и славно. Пусть сегодня Аяме-сан выйдет и решит эту задачу.
Заметив обречённое лицо Шоты, Инаба, кажется, сообразила, в чём дело, и мгновенно посерьёзнела.
Её ладошки растерянно задвигались в воздухе, не зная, куда деться.
— Я… я?!
— Да, именно ты, Аяме-сан. Эх, поделать ничего не могу… — Я тяжело вздохнул. — …Тот, кого я вызвал первым, наотрез отказывается.
С этими словами я выразительно посмотрел на Шоту.
Я постарался вложить во взгляд максимум искренности, беззвучно транслируя: «Во всём виноват только твой ненаглядный Шота».
Потрясённая Инаба медленно повернула голову к другу.
Под этим взглядом Шота заметно вздрогнул. Что ж, сам виноват.
Ишь чего удумал – пререкаться с классным руководителем!
Мне показалось, или от её движений раздался тихий металлический скрежет, будто у заржавевшего робота?
Я, конечно, понимаю, что выходить к доске неприятно, но неужели настолько?
— Я… я всё сделаю! — выпалил Шота. — Учитель Сасаки!
— Да-а? — протянул я.
— Да! Я очень хочу решить эту задачу!
Я и не собирался вызывать Инабу. Но когда они так бурно реагируют, во мне невольно просыпается желание подразнить их ещё немного.
Ладно, поумерим пыл.
Брать Инабу в оборот пока рановато, нужно приберечь этот козырь.
— В таком случае пусть решает Киёси-кун. А ты, Аяме-сан, можешь садиться.
— …Да, — выдохнул Шота.
Я заметил, как облегчение на лице Шоты тут же сменилось унынием.
Выглядит он совершенно раздавленным, но мне плевать.
Когда парень строит такие кислые мины, это верный знак: пора доставать розги.
Я пару раз нетерпеливо постучал мелком по доске, демонстрируя раздражение, и Шота тут же поспешно засеменил вперёд.
Я ведь делаю это не ради собственного удовольствия, а ради твоего же блага.
Понимаешь? Надеюсь, моя искренняя забота до тебя дойдёт.
Но стоило мне помучить Шоту несколько дней подряд, как его верная подруга детства, Аяме Инаба, не выдержала и взбунтовалась.
Впрочем, её реакция полностью укладывалась в мои расчёты.
Шота в последнее время совсем расслабился. Пора бы вернуть ему тонус.
Момент подобрался идеальный.
— Хм, погода сегодня чудесная. Может, вызовем Киёси-куна?
— Простите, учитель, — робко подала голос Инаба.
— О, Аяме-сан? Хочешь что-то сказать?
Получив разрешение высказаться, она не стала ходить вокруг да около.
Всё-таки прямолинейность – её главная черта по сюжету.
Правда, она тут же смущённо отвела взгляд. Значит, стыд ей всё же не чужд.
— Мне кажется… вы слишком часто спрашиваете только Шоту.
— Ах, прошу прощения. Действительно, я слишком часто вызывал одного Киёси-куна, Аяме-сан.
— Да… Спасибо за понимание, — облегчённо вздохнула она.
Я небрежным жестом усадил поднявшегося Шоту обратно на место.
Инаба, явно истолковав мои действия по-своему, тоже потянулась к стулу.
Пришлось окликнуть её снова.
С чего это она решила сесть?
— Аяме-сан.
— …Да, учитель? — Она удивлённо склонила голову набок.
Её лицо выражало полное недоумение.
Поняв, что она в корне ошиблась, я поспешил её просветить:
— То, что я назвал твоё имя, означает, что к доске теперь выходишь ты.
— …А? Ч-что-о?!
От неожиданности она подскочила на месте.
И в этот миг перед моим взором промелькнула полоска нежной девичьей кожи.
Подол её блузки колыхнулся от резкого движения, и на долю секунды из-под него кокетливо выглянуло чёрное кружевное бельё.
Что ж, если её целью было сорвать мне урок с помощью своего тела, то у неё отлично получилось.
— У-у-у… Я же знала это правило… — тихо заскулила она.
Инаба обречённо поплелась к доске, косясь на меня полными тревоги глазами. Я подошёл ближе.
Изначально я не планировал сокращать дистанцию так быстро.
Думал ограничиться лёгкой стимуляцией Шоты: мол, не справишься сам – пострадает Инаба.
Но, похоже, мотивация у тебя сегодня будет куда мощнее, Шота.
Вини во всём свою подругу, которая так некстати раздразнила меня своим соблазнительным телом.
Наблюдать за тем, как растерянная Инаба беспомощно мнётся у доски, было сплошным удовольствием.
— Аяме-сан, здесь нужно писать не так, а вот так…
— А… ох! Д-да!
Я накрыл своей ладонью её тонкие пальцы, сжимавшие мелок, и повёл по доске.
Со стороны это выглядело чрезвычайно двусмысленно – словно я обнимаю её со спины, как заправский ухажёр.
Инаба замерла, явно ошеломлённая близостью моего тела, но… я учитель, она ученица.
Я делаю это вовсе не ради собственного удовольствия.
Исключительно из педагогической необходимости. Да-да, именно так.
В общем, спишем на учебный процесс.
— Но… учитель, это же…
— М-м? Аяме-сан, что-то не так?
— Н-нет, ничего…
Перед лицом этого непреложного авторитета любые мои действия выглядят благородным порывом.
Быть неприметным учителем всё-таки чертовски выгодно.
Какая же у неё нежная, бархатистая кожа.
До безумия хотелось продлить это объятие, но в какой-то момент я всё же отступил на шаг.
Лишние слухи мне ни к чему, да и со стороны Шоты, сидевшего позади, так и веяло испепеляющей яростью.
Надо держать себя в руках. Завтра будет новый день.
И всё же напоследок я не удержался и медленно окинул взглядом ладную фигурку Инабы сверху донизу, мысленно компенсируя досаду.
Судя по яростному огню в глазах Шоты, теперь он побежит к доске по первому моему зову.
Что ж, так или иначе, первоначальная цель достигнута.
В конце концов, этот урок изначально планировался ради Шоты.
Я решительно подавил в себе греховные помыслы.
Конечно, безумно хотелось прямо здесь, у учительской кафедры, взять её грубо и страстно, нанеся Шоте пожизненную психологическую травму, но я сдержался.
После этого будни в Академии потекли своим чередом.
На общих занятиях подстраиваться под уровень Киёси Шоты было тяжело, так что я подумывал об индивидуальных уроках.
Но это, конечно, неосуществимо.
Поползут слухи, репутация пострадает, да и мало ли какие неприятности наживу.
Тратить столько сил ради какого-то парня? Я же не гей.
Поэтому я действовал проверенными методами, которым научился ещё в Корее.
Не знаешь – получай по башке.
Я буквально вколачивал знания ему в черепушку.
Учителю английского языка, наверное, не пристало такое говорить, но английский – это предмет чистой зубрёжки.
Вызубрить нужные грамматические правила и применить их на практике – вот и весь уровень школьных тестов что в Корее, что в Японии.
Никто здесь не станет давать сложные, требующие творческого подхода задания.
Проверить замучишься, да и критерии оценки у всех разные – как ни оцени, всё равно пойдут пересуды.
Поэтому я изо дня в день методично вселял в душу Киёси Шоты первобытный страх.
Я планомерно внушал ему мысль: «Я буду вызывать тебя завтра, послезавтра и каждый божий день. Ты точно уверен, что хочешь прийти неподготовленным?», – и этот прессинг давал плоды.
Хотя, кажется, у него появился страх и совсем иного рода.
Бедняга Шота теперь при одном звуке моего голоса шугался сильнее, чем от гнева собственной подруги детства.
Тут даже мне стало его немного жаль.
Но моя методика обучения, доказавшая свою эффективность ещё на родине, со временем принесла плоды и здесь.
Дрессировка работала безупречно. Когда в прошлый раз я вызвал Шоту, он с горящим взглядом и полной уверенностью в себе размашисто вывел на доске правильный ответ.
Выглядело это весьма эффектно, но, Шота…
… это же элементарное базовое правило.
Мне самому за тебя стыдно, когда ты с таким победоносным видом гордишься подобной ерундой.
Впрочем, я решил, что цель достигнута.
Я ведь не настоящий учитель, жаждущий во что бы то ни стало просветить Шоту.
Никаких обязательств перед ним у меня нет.
Пока свежие знания окончательно не выветрились из его головы, пора устроить проверочную работу.
И вот настал тот самый день.
Ученики, уже привыкшие к моему появлению, при виде меня дружно зашуршали учебниками.
Примерное поведение, ничего не скажешь. Но, увы, сегодня урока не будет.
Я постучал пальцами по кафедре, привлекая внимание класса, и заговорил:
— Так, убираем учебники. На столах должны остаться только ручки.
— У-учитель! Вы же шутите, да?!
— О нет! Мы же всего пару дней отучились, какая ещё контрольная?!
Я с умилением смотрел на их панику – прямо как в первые дни семестра.
По классу прокатилась волна стонов и причитаний.
Я ведь тоже не монстр, чтобы держать их в постоянном напряжении.
Но правила есть правила.
Раздав бланки и вернувшись за кафедру, я поймал себя на мысли, что с учительской трибуны мир выглядит совсем иначе.
Сразу видно, кто напишет на отлично, а кто с треском провалится.
Достаточно одного взгляда на их лица.
Класс мгновенно разделился на два лагеря.
Первые, вроде Аяме Инабы, безнадёжно распластались по партам в немом отчаянии.
Вторые, вроде Киёси Шоты, сидели с расправленными плечами и шумно, воинственно сопели.
Шота буквально светился уверенностью.
Надеюсь, ты меня не подведёшь. Очень прошу.
Даже я при всём желании не смогу натянуть баллы за откровенную чушь.
— Как я и говорил, сегодня у нас проверочная работа. Передаём листы с первой парты назад.
— Итак… начали.
Класс дружно склонился над партами.
В тишине кабинета раздавался лишь шорох ручек по бумаге.
Я не спеша пошёл между рядами и из любопытства заглянул в работу Киёси Шоты.
С Инабой и так всё ясно – там гарантированный ноль, так что даже смотреть нечего.
Главное — расти большой и умной, Аяме.
— О-хо…
Он уверенно заполнял строчку за строчкой.
Его целеустремлённость буквально поражала.
Я уже довольно улыбался успехам ученика, как вдруг его ручка замерла. Он заколебался.
Да ладно? Я же составил тест исключительно по тем вопросам, которые гонял с ним лично!
Вглядевшись в задание, я мысленно застонал.
Это же даже не усложнённый вариант!
Конечно, одна ошибка не испортит Шоте общую оценку.
Но тогда он не сможет произвести должного впечатления на свою подругу детства, Аяме Инабу.
А мир, как известно, помнит только абсолютных победителей.
Я ведь только что обошёл класс и заметил парочку отличников, которые строчили без единой заминки.
Если так пойдёт, делить первое место придётся сразу с несколькими.
Что ж, придётся вмешаться.
Я тихо вздохнул и нарочито чётко прошептал подсказку.
«Смотри по первым буквам ответов».
«Понял?»
Я с надеждой уставился на него, и Шота наконец зашевелился.
Он прикрыл лист свободной рукой, чтобы никто не подсмотрел.
На миг меня охватило отчаяние от его недогадливости, но, подавив раздражение, я беззвучно шевельнул губами ещё пару раз. Наконец до него дошло, и ручка вновь заскользила по бумаге.
— Время вышло. Сдаём работы.
Так или иначе, контрольная завершилась.
Какую оценку получит Киёси Шота – покажет проверка.
Я верю в тебя, парень.
http://erolate.org/book/123/18807
Готово:
