Драко терпеть не может, когда Грейнджер расстроена. На самом деле он из кожи вон лезет, чтобы у неё не было поводов расстраиваться - неважно, серьёзная это причина или какая-нибудь мелкая неприятность. Он любит заботиться о ней. Кормить её, следить, чтобы она была сыта и чувствовала себя наполненной во всех смыслах. Теперь, когда она беременна, он нужен ей как никогда. Но, если быть честным, она и ему нужна как никогда. Если бы он хоть на секунду подумал, что её можно уговорить бросить работу, он бы это сделал. Но, конечно, Драко понимает, что это бессмысленно. Грейнджер всегда была более рассудительной из них двоих - той, которой достаточно просто положить ладонь ему на грудь, чтобы усмирить его быстрее, чем котёнка. Но теперь, когда в её животе растёт его ребёнок (нет, Драко совершенно точно не напоминает себе об этом снова и снова, ни капельки!!), похоже, именно она остаётся более эмоционально стабильной из них двоих. Хотя и ненамного. И поэтому он следит за тем, чтобы быть рядом, пока она работает. Приносит ей обед, чай и, конечно же, с превеликим удовольствием предлагает свой член, язык и пальцы, когда ей требуется немного снять стресс.
Теперь, когда необходимость предохраняться отпала, в том, чтобы кончать внутрь неё, есть что-то совершенно особенное. Это всё ещё греховно и блаженно приятно — возможно, даже больше, когда он вспоминает, почему теперь это больше не имеет значения. Забавно: ещё утром её живот совершенно плоский, а вечером вдруг уже нет - там появляется милый маленький бугорок. Их ребёнок. Драко заворожённо смотрит на её округлившийся живот.
— Знать, что это сделал я, — говорит он однажды утром, пока она скачет на его член. — Блядь. Я кончил в тебя, а теперь ты… чёрт. Это так охуенно сексуально.
Теперь он понимает, почему отец когда-то предостерегал его от этого. Кончать внутрь любой женщины было неразумно, но кончать именно в неё, прекрасно понимая, что таким образом он одним махом положит конец поколениям тщательно и целенаправленно выведенных Малфоев, - это до неприличия охуенно.
Но дело не только в этом. Её груди стали больше и чувствительнее, соски - нежнее, чем когда-либо. Её киска стала очень горячей, а и без того идеальные губы теперь будто чуть сильнее припухли. Возможно, потому что он не способен продержаться дольше нескольких минут, не поцеловав её.
Именно поэтому он неохотно принимает приглашение Уизли сыграть в квиддич в субботу, когда Грейнджер работает сверхурочно. Летать где-то в вышине, пока он может понадобиться ей, кажется Драко плохой идеей. Не просто плохой - безответственной. Если он и вынес что-то из брака своих родителей, так это понимание, что они всегда были командой. Даже если ругались за закрытыми дверями, никто больше об этом не знал.
Конечно, они с Грейнджер никогда не ссорятся. Они препираются - и трахаются. Подкалывают друг друга - и трахаются. Но настоящая ссора - совсем другое дело. И оставить её одну на целый день ощущается примерно так, как, по его представлению, должна ощущаться ссора. Но она велит ему идти.
— Тебе важно иметь жизнь за пределами меня, Драко, — нежно говорит она, цепляясь за его воротник и целуя его у камина в своём кабинете после того, как он привёз её на работу.
Драко не особенно хочется иметь жизнь за пределами неё, но, пожалуй, она права. И поэтому друзья едва ли не силой вытаскивают его на территорию поместья Забини. Ради воспоминания о старых временах он натягивает квиддичную форму и встречается со всеми в воздухе.
Свежий воздух неплохо отвлекает от тоски по Грейнджер, и он не может удержаться от мечтаний о том, как однажды будет учить летать своего сына или дочь. Он уже представляет, как Гермиона нервно ходит внизу, уперев руки в бока, и кричит ему, чтобы он сбавил скорость.
«Не вздумай подниматься так высоко.»
«Никаких кульбитов, Драко.»
Она и сейчас говорит ему примерно то же самое, даже когда он летает один. Ему хочется, чтобы она была здесь. Чтобы он мог хорошенько её завести, а потом позволить выплеснуть всё это на его член. Её «член для эмоциональной поддержки», как она его называет.
Когда он замечает Тео, ожидающего его на земле, Драко охватывает чувство в животе, куда более стремительное, чем даже самый лихой финт Вронского. Что-то не так. Он летит к земле на скорости, от которой Грейнджер наверняка завопила бы во весь голос, и старается не думать о худшем.
Тео встречается с ним взглядом. Спокоен. Слегка забавляется, хотя и пытается этого не показывать. Ладно. Значит, у Тео нет каких-то ужасных новостей. Он явно не хочет говорить, что случилось, но это и не что-то катастрофическое.
— Что случилось? — практически рычит он
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://erolate.org/book/13/273
Готово:
