Сегодня занятия были только в первой половине дня, после чего я отправился на встречу кружка. Как обычно, в семейном ресторане на окраине Акихабары.
Буквально на прошлой неделе мы сдали чистовые рукописи в типографию, так что сегодня обсуждали саму ярмарку.
В этот раз нашими главными новинками будут вульгарная додзин-игра Миччи-куна и наш «Суккуб в очках». Также планируем продвигать классические старые работы кружка и новую новеллу Нанаши, который на год младше нас. Похоже, осенью я буду делать иллюстрации к додзин-аудиопостановке Нанаши, чего жду с нетерпением.
Ещё мы обсудили, что Рен будет помогать продавать, а мы с Миччи-куном будем по очереди дежурить за прилавком, и прочие мелочи.
Осталось передать дела будущему главе Кагеро и Нанаши, который станет нашей основной силой, ведь мы с Миччи-куном в этом году выпускаемся. До осени мы ещё можем выпускаться под именем «Острый Тантаньмэн», но зимой нам с Аки-куном придется основать другой кружок.
Выпустившиеся ранее сэмпаи прославились своими работами, но о некоторых ходят дурные слухи. Чтобы не оставлять подобных хвостов, лето четвёртого курса станет для нас последним в этом составе.
Было весело, три с половиной года пролетели незаметно. Ну, в моём случае был неожиданный двухлетний перерыв, но благодаря ему я обрёл концентрацию и выносливость, так что «ноу проблем».
...
Возвращаясь со встречи, на пересадке я почувствовал, что за мной следят. Человек, похоже, случайно заметил меня, и аура была мне хорошо знакома, так что я продолжил трястись в вагоне. За три станции до моей остановки этот человек заговорил со мной.
— Добрый день, Накаяма-сан.
Чарующий голос взрослой женщины. В отличие от привычной домашней одежды, в которой я её знал, сейчас она была одета в деловом стиле. Хитоми Таканаси, моя соседка, от которой исходили такие феромоны, что у меня кружилась голова. Для конца ночной смены медсестры уже поздно, а для дневной — слишком рано. Она ушла с работы на полставки?
— Добрый день, Таканаси-сан.
— Слушай, Накаяма-сан, у тебя не найдется немного времени? Я ведь так и не поблагодарила тебя толком за тот случай. Может, выйдем на следующей?
— Да, конечно. На следующей, так?
— Ха-а, как хорошо...
После неловкого молчания мы с Хитоми-сан вышли на следующей станции и зашли в ближайшую кофейню.
— За прошлый раз... огромное спасибо. Мы с Аой не знаем, как тебя благодарить...
— Нет-нет, я просто поступил так, как должен поступать любой нормальный человек, не берите в голову. И как, после этого? Было что-нибудь от того человека?
— Совсем ничего, тишина. Странно, ведь мой бывший муж — очень настойчивый человек...
— Если ничего нет, то это к лучшему.
— Да, действительно. С тех пор Аой только и говорит: «Накаяма-сан такой крутой», «прямо как герой».
— Ахаха, это даже приятно. Честно говоря, я деревенщина, поэтому немного теряюсь перед такими бойкими девочками, как Аой-тян...
— Да, я понимаю. Но мне нравится, когда ты такой смущённый, Накаяма-сан. Это мило.
— Не дразните меня.
Когда я это сказал, Хитоми-сан покачала головой, и от этого движения её пышная грудь тоже качнулась, отрицая мои слова.
— Нет, я вовсе не дразню. С того дня я тоже считаю Накаяму-сана очень крутым. Я поняла, что ты больше не просто милый мальчик.
— Для меня это честь.
То, что я могу так отвечать, заставляет меня чувствовать, что я тоже повзрослел. Раньше, если бы женщина сказала мне такое, сердце бы выпрыгивало из груди, и я бы места себе не находил.
— Н-фу-фу, действительно, мальчики меняются до неузнаваемости в зависимости от того, с какой девушкой встречаются. Сейчас ты очень привлекательный парень, Накаяма-сан.
— Ахаха, правда? Ну, может быть.
Похвала от красивой женщины — это не то, чтобы не неприятно... честно говоря, это супер-приятно. Пока я думал об этом, кончик скрещенной ноги Хитоми-сан слегка коснулся моей ноги, словно поглаживая. Она незаметно сняла туфлю, и ощущение пальцев через чулок было волнующим. Я невольно дёрнулся, заметив это, Хитоми-сан обольстительно улыбнулась.
— Слушай, Накаяма-сан. Нет, Такахиро-кун. Помнишь, что ты сказал, когда спасал нас?
— Эм, что я сказал?
— Ты сказал, что встречаешься со мной. Не помнишь?
— А, тогда я запаниковал и ляпнул, что я ваш парень. Просто не придумал другой причины вмешаться в ту ситуацию...
— Пусть это была спонтанная ложь, я была очень рада. Поэтому... только ненадолго... всего на пару часов... не хочешь стать моим парнем?
Пальцы ног Хитоми-сан теперь явно касались внутренней стороны моего бедра. Меня соблазняет источающая феромоны взрослая женщина.
— Э-это и есть благодарность?
— Я была бы рада, если бы ты так считал. Или такая тётка тебе неприятна? Но тот жаркий взгляд, который я чувствовала, когда выбрасывала мусор... он ведь не был ложью? Знаешь, Такахиро-кун, меня это очень возбуждало.
— Ну, тогда я, конечно, восхищался вами, но...
— Чувствуешь вину перед Рен-тян?
— Да, есть такое...
Отвечая, я не мог унять бешеное сердцебиение. Холодный пот тёк по спине, и я больше не мог смотреть Хитоми-сан прямо в лицо.
— Только сейчас, совсем ненадолго... Давай немного помечтаем вдвоём? Думаю, я смогу подарить тебе удовольствие, которое может дать только взрослая женщина...
— Б-будет ли невежливо отказаться здесь?
— Нет, не думаю, но мне будет немного стыдно.
— А, ну... я думаю, нельзя заставлять женщину стыдиться...
— Вот и хорошо. Это действительно только сейчас... маленькая мечта без обязательств. Давай просто немного повеселимся.
— ...Ха-а, да.
Ах, я согласился. Это безнадежное напряжение и чувство вины перед Рен. Я чувствовал вину и перед Эльзой с Мио, хотя мы и делили узы, но здесь ощущение аморальности зашкаливало, и от этого я явно возбудился.
— Тогда пойдём.
Как лунатик, я последовал за Хитоми-сан туда, куда она меня повела.
...
Первый раз в лав-отеле.
Специфический запах, который пытались заглушить освежителем, и приглушённый свет кружили мне голову. Хитоми-сан держала меня за руку, и я покорно шёл за ней; сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Интересно, какое у меня сейчас давление...
— Нервничаешь?
— Ну, я первый раз в лав-отеле...
— О, вот как. Значит, девственность по лав-отелям я заберу себе.
— Да, раз уж мы зашли так далеко...
— Н-фу-фу, куда делся тот мужественный Такахиро-кун? Сейчас ты похож на простого милого мальчика.
— Ха, правда? Сам не понимаю.
— Слушай, давай примем душ вместе. Тут душевая прозрачная снаружи, я тебя помою.
— Э-э, да, пожалуй.
Хитоми-сан мило улыбнулась и нежно прижалась губами к моим. В нос ударил легкий аромат косметики. Когда губы разомкнулись, родинка у рта и накрашенные красной помадой губы излучали непередаваемый взрослый эротизм. Я почувствовал, как внизу живота всё напряглось, и внезапно мне стало стыдно.
— Н-фу-фу, стоишь столбом, такой милый. Ну, давай раздеваться.
— Эм, ну...
— Что такое? Теперь испугался?
— А, нет, просто как-то неловко...
Я слегка отступил, и взгляд Хитоми-сан скользнул вниз.
— Ого, уже твёрдый? Рада, что я вызываю у тебя такую реакцию.
Хитоми-сан ловкими движениями расстегнула ремень и принялась стягивать с меня брюки. Пока я думал, что Рен, хоть и не так опытна, снимает одежду лучше, брюки уже скользнули вниз. Я поспешно снял футболку, оставшись в одних трусах, и мой член, стоящий колом, заставил меня сгореть от стыда.
— Ого, какой у тебя большой, Такахиро-кун. И даже через трусы видно, какой твёрдый.
— Хитоми-сан, у вас тоже очень красивое тело.
— Спасибо. Я стараюсь, но былой талии уже нет.
Когда она сняла лифчик, грудь, вырвавшаяся на свободу, оказалась больше, чем я представлял. Форма немного обвисшая и расходящаяся в стороны, но это была очень красивая, олицетворяющая материнство грудь. Соски, вскормившие одного ребёнка, были коричневыми, твёрдыми и большими. Воспоминания о материнской груди у меня смутные, но, наверное, именно так выглядит грудь обычной мамы? Разрушал этот образ разве что её размер.
— Ну хватит так пялиться, мне уже стыдно. У меня странная грудь?
— Нет, что вы, очень красивая.
— Н-фу-фу, спасибо. Давай, снимай всё. Идём в душ.
— Да.
Глядя, как Хитоми-сан стягивает трусики, я поспешно стянул свои. В этот момент мой взгляд приклеился к её низу. Черные! Густая чёрная растительность, сквозь которую едва проглядывала розовая плоть. Какой контраст. Это казалось чем-то нереальным и невыносимо похотливым.
— Ну, идём.
Хитоми-сан, стараясь не обращать внимания на мой член, взяла меня за руку и повела в душевую. Я плёлся за ней, чувствуя себя очень нелепо.
...
— Не знала, что у тебя такое подтянутое тело, Такахиро-кун. Это называется «сухой качок»?
— Ну, я немного тренируюсь. Чтобы не терять форму.
В ванной ладони Хитоми-сан нежно скользили по моему телу. Хоть она и намылила мочалку, казалось, её пальцы больше хотят ощупать меня, чем вымыть. Она мыла меня кончиками пальцев, едва касаясь, и мое тело вздрагивало. Постепенно пальцы спускались всё ниже.
— Н-фу-фу, а этот очень бодрый. Твёрдый и большой... И горячий.
— А, эй, там я сам помою.
— Не-ет. Сейчас я развлекаюсь, так что позволь старшей сестре поиграть с тобой ещё немного.
— Х-ха-а...
Меня превратили в игрушку. Хитоми-сан двумя руками мыла... точнее, терзала мои яйца и головку одновременно. В основном движения были нежными, но внезапно она сжимала сильнее, и мне оставалось только отдаться этой беспомощной неге. Чувствуется колоссальная разница в опыте.
— Такахиро-кун, раздвинь ноги немного.
— М, а, да.
Как только я послушно развел колени, её рука скользнула между ног. Пальцы коснулись ануса и сжали область вокруг него. Меня атаковали ощущениями в промежности, которых я раньше не испытывал, и мой член дергался прямо перед лицом стоящей на коленях Хитоми-сан. Она смотрела на это с похотливым удовольствием, что было невыразимо эротично.
— Ну, давай смоем пену. Потом ты меня помоешь, хорошо?
— А, да, я постараюсь.
— Можешь не стараться. Можешь делать с телом сестрёнки всё, что захочешь.
«Всё, что захочешь»... Это значит, можно использовать пальцы? Пока я думал, мы поменялись местами.
Я намылил руки гелем и начал медленно мыть Хитоми-сан с шеи. Стараясь быть нежным, я имитировал массажные движения, которые делала Рен, разгоняя лимфу.
— О, умело. Меня редко мыли, ощупывая кончиками пальцев. Как массаж.
— Не больно?
— Нет, очень приятно. Но, Такахиро-кун, можешь действовать смелее.
— То есть, Хитоми-сан нравится погрубее?
— Не то чтобы, но... иногда хочется увидеть эту сторону мужчины.
— Тогда позвольте мне немного вольности.
Я перевёл дыхание и решительно положил руки на грудь Хитоми-сан. Очертил пальцами ключицы, проверил изгиб пышной груди. Блестящее от воды тело Хитоми-сан соблазнительно колыхалось.
— Да, так. Как хочет Такахиро-кун...
Не отвечая, я сжал её грудь с обеих сторон. Пышная плоть, не умещавшаяся в ладонях, была невероятно мягкой из-за недостатка упругости. Когда пальцы приблизились к коричневым вершинам, мне показалось, что Хитоми-сан чуть отстранила бёдра. Ей приятно просто от прикосновений? Я медленно сжал сосок кончиками пальцев, и он мгновенно затвердел.
— Хитоми-сан, твёрдый. Кончик твёрдый. И большой.
— Ох, не говори так. Ах, если щипать, он встаёт ещё сильнее. Ах, нет, м-м-м...
Я сжал оба соска и покрутил их пальцами.
— Ах, это хорошо. Когда так щиплешь, я с ума схожу.
— Соски Хитоми-сан, твердые, в пупырышках, это эротично. О, стали ещё тверже.
— А, ну хватит... хотя ладно. Делай что хочешь. Сегодня можешь использовать меня как игрушку.
— Тогда я позволю себе больше.
Вдоволь насладившись мягкой грудью, я перешёл к поглаживанию складочек на талии. Пухлые ягодицы — «анзан-гата» (для легких родов), колыхались с огромной силой, как и грудь. Когда я скользнул пальцами к чёрной чаще, Хитоми-сан сама раздвинула ноги, принимая меня. Раздвинув намыленными пальцами заросли, я нащупал пухлый лобок. Затем, следуя по линии щели, протолкнул палец внутрь. Там было влажно и скользко, палец вошёл легко.
— Хитоми-сан, вы мокрая...
— Да. Потому что у Такахиро-куна член такой твёрдый и смотрит вверх. Просто глядя на него, в паху становится горячо. Ты же сейчас будешь много раз тыкать в меня этим здоровяком?
— Я довольно быстрый, так что не уверен насчёт «много раз».
— Не переживай об этом. Ты молодой, сможешь ведь ещё раз?
— Не знаю... Постараюсь.
Закончив мыть разгоряченную промежность Хитоми-сан, мы смыли остатки пены. Мокрые пухлые бедра и чёрная чаща выглядели непередаваемо эротично.
— Если будешь так пялиться, мне станет стыдно. Я в последнее время там особо не ухаживала...
— Это как-то... эротично. Чувствуется взрослая женщина.
— Ну всё, получай!
Хитоми-сан внезапно крепко схватила мой член. И начала нарочито грубо наяривать.
— А, эй, это слишком резко!
— Правда, у Такахиро-куна твёрдый, большой и хорошей формы. Слушай, Такахиро-кун, ты знаешь, что такое «кучи-манко»?
— Это минет?
— В минете есть много техник. Ладно, я хочу попробовать тебя на вкус, так что сделаю тебе «кучи-манко».
— А как же постель? Ах, подож...
Опустившись на колени, Хитоми-сан обхватила головку губами. Она медленно вбирала его в рот, пробуя на вкус, выпускала и дразнила кончиком языка. Всё в порядке, очень приятно, но не настолько, чтобы кончить сразу.
— И правда, отличный член. Первый раз такой твёрдый. Ну что ж, начинаю «кучи-манко».
Сказав это, Хитоми-сан глубоко заглотила моего «сына». И начала медленно двигать головой. Не помогая руками, только ритмичными движениями шеи. Давление было идеальным, действительно похоже на вагину. Если бы не лёгкое ощущение зубов, с закрытыми глазами можно было бы перепутать с настоящим сексом.
— А-а, правда, круто.
— Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп-хлюп... З-зу-у... хлюп-хлюп-хлюп-хлюп... Ну как? Приятно?
— А-ах, да, если продолжите, я кончу.
— М-фу, ничего, можешь выплеснуть всё мне в рот. Я всё проглочу, не стесняйся. Ам... хлюп-хлюп...
— М-м-м, Хитоми-сан, вы мастер. А-а, чёрт, серьезно...
Ускорив ритм, Хитоми-сан снова начала «кучи-манко». Её взгляд был прикован к моему лицу. Красивое лицо, но искаженное ртом, занятым делом, казалось ещё более развратным.
От нарастающего удовольствия моя волна оргазма вот-вот должна была прорвать плотину.
— А-а, Хитоми-сан, всё, не могу. Кончаю, кончаю!
— М-м-м, угу-угу, хлюп-хлюп-хлюп-хлюп...
Темп ещё ускорился, и меня накрыло волной наслаждения.
— А-а-а, кончаю-ю!
Бю-рю-рю, бю-бю-бю-ю-ю...
— М-м-м... м-м... глок... Ха-а, чмок. Н-фу-фу, как много вышло. Я даже всё проглотить не смогла.
С уголка губ Хитоми-сан стекала капля спермы, она обольстительно улыбнулась.
— А, вы проглотили... Но «кучи-манко» — это нечто. Реально как настоящая.
— Н-фу-фу, после этого ты попробуешь и настоящую. Молодой ведь, ещё разок сможешь?
— Да, думаю, всё будет в порядке.
Проблема скорее в том, что меня ждёт ночь с Рен. Если переусердствовать, на третьем раунде с Рен я могу спалиться. Член во время секса меня не подводил, но с каждым разом кончать становится всё труднее. Надо постараться удовлетворить Хитоми-сан ещё раза за два...
Хитоми-сан быстро ополоснула мой член душем и прополоскала рот. Её движения были такими привычными, что я подумал: «Неужели так ведут себя профессионалки?»
— Тогда пойдём в постель. Надо же, он всё ещё такой каменный, Такахиро-кун, ты монстр. Жду с нетерпением.
— Постараюсь оправдать ожидания.
— Н-фу-фу, не надо стараться. Вместо этого — давай наслаждаться.
Обмотавшись полотенцем, Хитоми-сан села на кровать, закинув ногу на ногу. Распустив волосы, которые она закалывала, чтобы не намочить, она слегка тряхнула головой, и волнистые локоны рассыпались по плечам. Это было настолько сексуально, а мягкая улыбка на губах так манила, что я просто набросился на неё.
Прости, Рен-тян.
Но писать это весело...
http://erolate.org/book/1342/173842
Готово:
