*Дзинь!*
Вместе с резким предупреждающим сигналом всплыло новое системное оповещение:
[Убеждение провалено!]
[Сложность требования вступила в прямой конфликт с базовыми ценностями цели. Сопротивление цели нивелировало эффект навыка.]
Гюнтер резко вскинул голову.
— …Не могу, господин лейтенант.
Голос прозвучал глухо, но непреклонно:
— У меня дома… больная мать и младшие братья с сестрами. Мое жалованье… это лекарства и хлеб для них. Даже по вашему приказу… этим я поступиться не могу.
Я мысленно сглотнул ком в горле и активировал способность:
«Анализ состояния».
[Статус: завершение острого внутреннего конфликта, твердая решимость]
[Эмоции: глубокое разочарование, чувство предательства, настороженность к командиру]
Состояние сержанта изменилось кардинально. Всего пару минут назад на месте слепой преданности зияли разочарование, горечь и глухая настороженность.
«Дерьмо, перегнул палку».
Чистейший провал. Я разом осознал и пределы, и скрытую опасность своего навыка. Это была не панацея, а обоюдоострое лезвие — при грубой ошибке оно на корню разрушало любые отношения.
Впрочем, шанс отыграться еще оставался. Поднявшись из-за стола, я сделал шаг к Гюнтеру:
— Прости меня.
От столь неожиданных слов глаза сержанта полезли на лоб:
— …Что, сэр?
— Я сказал: прошу прощения, сержант. Только что я явно переступил черту.
Я вновь пустил в ход способность:
«Очаровывающее красноречие».
[Навык «Очаровывающее красноречие» оказывает воздействие на сержанта Гюнтера.]
[Ваши извинения и искренность звучат максимально убедительно.]
Настороженный взгляд Гюнтера дрогнул. Эффект начал мягко обволакивать его сознание. Не теряя драгоценных секунд, я развил мысль:
— Предыдущий приказ был проверкой, сержант. Я хотел убедиться, кто передо мной: бездумная кукла, слепо козыряющая любому самодурству, или настоящий солдат, знающий цену своим принципам и понимающий, что он обязан защищать.
Я ободряюще опустил ладонь ему на плечо:
— Ты блестяще прошел это испытание. Не сломался перед несправедливым требованием старшего по званию ради спасения семьи. Именно такой несгибаемости я жду от тебя и от каждого бойца третьего взвода. С такими солдатами я хочу идти в бой.
Наглая ложь. Однако подкрепленная навыком, она обрела сокрушительный вес. Мой открытый взгляд, поставленный голос и скупые жесты начисто растворяли остатки его сомнений.
*Дзинь.*
[Сержант Гюнтер проникается доверием к вашим словам.]
[Внутренний конфликт исчерпан. Эмоции трансформируются в глубокое уважение и преданность.]
«Анализ состояния».
[Статус: облегчение после разрешения недопонимания, сильный душевный подъем]
[Эмоции: доверие и преданность командиру, глубокая признательность за признание его принципов]
Окно статуса снова развернулось на все сто восемьдесят градусов. Никакой обиды — только искренняя готовность служить.
— Господин лейтенант… Я ведь человек неотесанный. Думал, гожусь только кулаками махать, и даже вообразить не мог, какой глубокий смысл вы в это вкладывали…
Я с облегчением перевел дух. Кризис удалось купировать в зародыше. Отпустив Гюнтера, я остался один и тяжело опустился в кресло. Не будь у меня пассивного навыка «Стойкий разум», холодный пот уже залил бы мне всю спину. Красноречие обладало колоссальной силой, но и цена осечки оказалась чудовищной. Не рассчитаешь нажим — и получишь непримиримого врага на ровном месте.
«Впредь нужно быть в разы осмотрительнее».
Весть о нашей победе за пару дней облетела весь полк.
— Слыхали про третий взвод? Ну, тех штрафников со свалки.
— А, вечные залетчики? Чего они опять натворили?
В очереди на раздаче в столовой то и дело доносились пересуды бойцов из соседних рот.
— Да в том-то и дело, что не накосячили, а сорвали куш! В Пепельном лесу разнесли к чертям алтарь орков и вытащили наших разведчиков целыми и невредимыми!
— Да ладно? Эти-то оборванцы? Брешешь. Туда даже наши штурмовики соваться боятся.
— Зуб даю! И знаешь, что самое дикое? Вернулись вообще без двухсотых, в полном составе!
Слушавшие вокруг солдаты неподдельно опешили:
— …С ума сойти. Как их не перебили?
— Говорят, новый взводный у них зверь. Лично пошел в авангарде, вскрыл алтарь шамана и навязал бой из засады.
— Да как такое вообще возможно?..
Сомневающегося тут же осадили весомым аргументом:
— Ты послушай: он за полгода дослужился до внеочередного звания и Железный крест успел отхватить!
— Серьезно?.. Ну и талантище. Служить бы под началом такого офицера — век горя не знать.
— Тс-с! Язык прикуси! Вдруг взводный услышит — в порошок сотрет.
Я сделал вид, что ничего не замечаю, и спокойно доел обед. Слухи, конечно, изрядно приукрасили, но в основе своей опирались на факты. Народная молва всегда обрастает домыслами. Закончив трапезу, я зашагал в сторону своего расположения, на ходу прокручивая в голове расписание предстоящих учений. На повороте у казармы в меня чуть не врезалась чья-то фигура:
— П-простите, виновата!
Это была капрал Ханна.
— Вольно. В чем дело?
— Эм… господин лейтенант! Я… это…
Она мялась на пороге, виновато теребя пальцы. Я молча бросил проверку:
[Применение навыка «Анализ состояния (Ур. 2)» к цели «Ханна Майер».]
[Имя: Ханна Майер]
[Раса: человек]
[Звание: капрал]
[Статус: после завершения операции непрерывно концентрируется на собственных внутренних ощущениях]
[Эмоции: глубокая благодарность лейтенанту, растерянность перед неведомым чувством]
[Скрытая особенность: Чувство магии (на пороге пробуждения)]
«На пороге пробуждения, значит…»
Боевой опыт в лесу явно подтолкнул скрытый потенциал. Набравшись храбрости, Ханна наконец подняла глаза:
— Насчет того случая в Пепельном лесу… Помните, я говорила, что чую неладное?
— Разумеется, помню. Твой доклад оказался ключевым.
Ее лицо мгновенно озарилось неподдельным восторгом:
— Правда?! А я все изводила себя мыслями, что сморозила чушь и только сбила вас с толку…
— Вовсе нет. Благодаря твоей бдительности мы выполнили приказ без потерь. Это твоя личная заслуга, капрал Ханна.
Стоило мне назвать ее по имени и слегка тронуть за плечо, как ее щеки вспыхнули густым румянцем:
— Ч-что вы, никак нет! Я просто… только потому, что вы мне доверились…
Она уткнулась взглядом в носки сапог, окончательно смешавшись. Я продолжил мягким, ободряющим тоном:
— Это не просто игра нервов. Похоже, ты обладаешь редким талантом, которого лишены другие. Если ощутишь что-то подобное снова — докладывай мне без малейших колебаний. Я лично займусь твоей подготовкой и помогу развить это чутье.
— Так точно! Слушаюсь, господин лейтенант!
Отдав честь с сияющими от счастья глазами, Ханна поспешила прочь. Я двинулся дальше, но путь снова преградил запыхавшийся вестовой:
— Лейтенант Егер! Вас требует командир роты. Приказано немедленно прибыть в штабную палатку!
«Вот оно. Быстро же».
Развернувшись, я направился к штабу роты. На короткий стук из-за брезентового полога донесся ледяной голос:
— Войдите.
Внутри стояла Серафина, в одиночестве изучая расстеленную на планшете карту. Не оборачиваясь, она сухо обронила:
— Я ознакомилась с твоим рапортом, лейтенант Егер. Результаты превзошли мои ожидания.
— Нам просто улыбнулась удача, капитан.
— Удача? Избавь меня от этой фальшивой скромности.
— …Виноват, госпожа капитан.
Она повернулась ко мне лицом. Чистые, как горный хрусталь, сапфировые глаза просвечивали насквозь, выискивая малейшую фальшь:
— Вскрыть пространственную ловушку, разгромить усиленный отряд орков во главе с шаманом, отделавшись всего двумя легкоранеными… Да еще и вернуть пропавший дозор живым. Неужели это работа офицера с полугодовым стажем после выпуска?
Вопрос бил наотмашь. Но у меня уже был заготовлен безупречный ответ:
— Это не только моя заслуга. Решающую роль сыграли разведданные, полученные от подчиненного.
— Данные? — одна бровь Серафины едва заметно приподнялась.
— Капрал Ханна Майер из третьего взвода. При выдвижении она доложила о беспричинной тошноте и безотчетной тревоге. Заявила, что из определенного сектора тянет тяжелой аурой.
Я выдержал выверенную паузу, отслеживая реакцию. Капитан молча ждала продолжения.
— Сперва я списал это на стресс перед боем, однако именно на указанных ею направлениях мы раз за разом натыкались на замаскированные капканы. Более того, она засекла фон, исходивший от далекого жертвенника шамана. Это позволило нам обойти все засады и ударить точно в сердце вражеского узла.
Взгляд Серафины стал острее бритвы:
— …Тяжелая аура. Симптомы звучат на диво знакомо.
— Так точно, госпожа капитан, — я аккуратно вплел в канву доклада подготовленную выдумку. — Мне вспомнился редкий альманах из библиотеки Центральной военной академии. В нем описывалась гиперчувствительность к мане у людей, от природы предрасположенных к тонким материям: физическое отторжение при контакте со следами сырой энергии или скверны темных ритуалов. Первичные признаки так называемого «чувства магии» совпали буквально дословно.
На застывшем лице Серафины мелькнуло искреннее изумление. Я тут же пустил зонд:
«Анализ состояния».
[Имя: Серафина фон Райнхардт]
[Статус: глубокий анализ рапорта Макса Егера, настороженность и удивление перед его проницательностью]
[Эмоции: крайнее изумление вперемешку с сильным скепсисом, обескураженность эрудицией подчиненного]
— …Хочешь сказать, ты с ходу распознал редчайший врожденный дар прямо в полевых условиях и мгновенно применил его в бою? И я должна в это поверить?
В голосе зазвенело неприкрытое недоверие.
«Очаровывающее красноречие».
Опершись на силу навыка, я чеканил слова ровно и твердо:
— Обстановка была критической, мне оставалось лишь поставить на эту вероятность.
Я выстроил идеальную легенду:
— Ее реакции в точности дублировали академические выкладки. Отмахнуться от столь явных маркеров было бы преступной халатностью. Если теория подтверждалась — на кону стояло выживание всего взвода.
Холодные сапфировые глаза слегка сузились. Сомнения не развеялись окончательно, но острая настороженность заметно угасла.
— Как назывался тот трактат?
Вопрос хлестнул, словно щелчок бича. Вполне ожидаемо — дешевая ложь здесь не прошла бы.
— Точное наименование не назову, госпожа капитан. Это был потрепанный сборник статей в закрытом секторе подземного архива. Помнится, что-то вроде «Практических наблюдений за аномальными проявлениями на театре военных действий».
Формулировка была безупречна: размытые детали про архив и ветхие брошюры делали проверку источника практически невозможной. Серафина буравила меня долгим, испытующим взглядом. В палатке повисла звенящая тишина.
[Эмоции: острый скепсис сменяется рациональным расчетом. Фокус внимания смещается с подлинности истории на практическую ценность полученных данных.]
«Сработало».
В душе я возликовал. Вместо бессмысленного копания в деталях она переключилась на взвешивание практической выгоды. Настоящий кадровый командир.
— Допустим, — наконец обронила Серафина.
[Навык «Очаровывающее красноречие» успешно применен.]
[Капитан Серафина принимает ваши объяснения.]
[Подозрительность трансформируется в высокую оценку вашей наблюдательности.]
Напряжение в воздухе спало. Я тут же обновил диагностику:
«Анализ состояния».
[Статус: оценка стратегических перспектив, пересмотр ценности подчиненного]
[Эмоции: остатки недоверия перешли в сугубо прагматичный интерес и легкое академическое любопытство]
Выражение ее лица смягчилось. Сверлящий взгляд потерял допросную жесткость. Откинувшись на спинку стула, Серафина расправила плечи и перешла к делу:
— Если у рядовой действительно пробуждается этот дар, вопрос выходит далеко за рамки ротного ресурса. Речь идет о стратегическом активе уровня полка. Требуется официальное освидетельствование.
— Каков будет порядок действий?
— Направишь капрала Ханну в полковой лазарет. Тамошние военврачи способны провести пробу на отклик маны.
Она сделала выразительную паузу:
— Сопроводишь ее лично. Утечка информации исключена.
— Так точно.
Я четко вскинул руку к козырьку и покинул штаб.
А уже на следующее утро мы с капралом Ханной стояли на пороге медицинского блока.
http://erolate.org/book/1357/175945
Готово:
