Готовый перевод I Hate NTR, So Why Am I Doing Netori? / Я ненавижу NTR. Так какого хрена меня заставляют уводить чужих женщин?: 48. Выбирай: уводи чужую девку или подыхай, бб хд

]

— Чего?

В отличие от жирного молокососа, смотревшего на него с видом «ты что, спятил», оба громилы слегка поёжились. Видно, слишком уверенный у него был вид.

Наверняка подумали: что-то у него за душой есть.

— Молодой господин…

— А, что ещё!

Один из громил осторожно окликнул его — и тут же получил в ответ визгливый вопль. Дре с трудом подавил желание отвесить этому типу раза три хорошенько.

— Бесит. Эй! Ты тоже дворянин? Какой титул?

— …

Тоже. Надо же.

Значит, этот сопляк из дворян.

— Тьфу. Нашёлся тупой дворянчик, лезет не в своё дело. Ты знаешь, кто мой папочка?

— Не знаю. И у меня нет никакого титула.

— Так ты простолюдин, что ли?

На лице — почти мгновенный переход: лёгкое замешательство сменилось низменным, садистским удовольствием.

Двое громил тоже вернули себе самодовольный вид, хотя один из них всё ещё выглядел неспокойно.

Ну да. Мир фэнтези, как-никак.

Мир, где один способен сражаться против десяти тысяч. Как они могли знать, с кем связались?

Тот, что нервничал, хотя бы соображал немного.

— Ты совсем рехнулся, простолюдин. Знаешь, кто я?

— Хм. Из Десяти Великих Домов, случайно?

— Чего? Десять Великих Домов? Где-то нахватался слов, а сам… Как смеет такое ничтожество упоминать столь высоких особ?

— …

— Это не те люди, которых тебе позволено называть. Понял?

Дре медленно выдохнул. Спокойно. Сохраняй хладнокровие, Дре.

— Вздыхаешь, что ли?

Терпение у жирного молокососа иссякло — он хлопнул по плечу ближайшего громилу.

Тот, который ещё недавно топтался в нерешительности, немного поколебался — и ткнул напарника в спину.

— Да что такое, братан.

— Заткнись и иди ты.

— Сами же трусите, а…

Тот, кого правильнее было бы назвать не громилой, а свиньёй, надвигался с угрожающим видом.

— Ты, эй. Я тут кое-где дрался, так что смотри-ка…

Бум!

На полуслове громила рухнул на пол.

Дре просто метил в подбородок — для приветствия, можно сказать, — но и не ожидал, что тот так спокойно словит удар.

«… Меч тут даже доставать не нужно?»

Уровень оказался настолько низким, что оставалось лишь поражаться.

— Что! Ты, ублюдок!

Второй громила рванулся было к упавшей туше, но осторожный его напарник удержал — и при этом покрылся испариной.

— Вы… вы кто такой?

— А вы сами кто такие, чтобы вот так бесчинствовать в чужом заведении?

— Мы… клиенты.

Ну да, клиенты. Клиенты-скандалисты.

— И что — клиентам можно всё? Рукоприкладство уже явно перешло черту…

— Кхак! Тьфу!

— …

Дре уклонился от плевка, нацеленного прямо в лицо.

Плюнул молокосос — и надо сказать, метко: судя по всему, практики у него было немало. На вид — лет одиннадцать, старшая началка, не больше.

— Знай своё место, простолюдин.

— Неужели.

— Да! Эти твари поцарапали моего коня! Это преступление, за которое можно сто раз умереть!

Конь жив и здоров — царапина на лошади, а «сто смертей». Вот это масштаб.

Дре обратился к девочке из конюшни, которая с тревогой наблюдала за происходящим.

— Это правда?

— Н-нет! Мы очень бережно ухаживали за лошадьми господ! Делали всё, чтобы им было удобно, но…

— Рот не закроешь?!

Девочка, вместо того чтобы испугаться, вскинула на сопляка яростный взгляд.

«О… характер-то железный.»

— Это ещё что за дерзкий взгляд от такой замарашки?!

Молокосос бросился вперёд — Дре шагнул ему наперерез.

Сопляк сверлил его злобным взглядом.

— Значит так. Из-за лошади — избили людей? Для благородного дворянина это как-то не слишком достойно.

— Ах ты, наглец!

Осторожный громила мгновенно подскочил к взбесившемуся молокососу и что-то зашептал на ухо.

Тот слушал, кривя лицо в гримасе, — и вдруг залепил громиле звонкую пощёчину.

«… Тяжело тебе приходится.»

— Хах. Так. Знаешь, что здесь за место?

— Понятия не имею.

Судя по тому, что сопляк вдруг вздумал говорить, осторожный громила, видимо, предупредил его быть осторожнее.

Оценив это усилие, Дре решил поддержать разговор.

— Это конюшня для скаковых лошадей. Хозяин ипподрома — подчинённый моего отца.

— И что с того?

— «И что»! Если лошадь принадлежит господину твоего работодателя — значит, за ней нужно следить втройне! Смотри! Царапина на седле моего любимого коня!

— …

Не на теле лошади, а на седле. И всё это ради царапины на попоне.

Отдали бы в ремонт.

— Хах. Теперь понял? Ты совершил тяжкое преступление, но я снисходительно предложил одно условие. Условие, которое им тоже невыгодным не назовёшь.

В этот момент хозяин конюшни, лежавший на полу, резко поднялся.

— Смешно слышать! Отдать дочь в прислуги?! Я прекрасно знаю грязные слухи о вашем Доме графа Сертон — и вы думаете, я стану извиняться за то, чего не делал?!

Хозяин конюшни кричал, давясь кашлем. Лицо молокососа мгновенно застыло.

И лицо Дре — тоже.

— Эй. Заткни его.

— М-молодой господин…

— По-твоему, я не понятно говорю?! Папе пожалуюсь?!

— …

Осторожный громила явно думал о нём нечто непечатное, но двинулся вместе с напарником вперёд.

— Слушай, мил человек. Не знаю, кто ты такой, но давай разойдёмся по-хорошему. Отец нашего молодого господина, мой работодатель — человек с весьма серьёзным влиянием. Хек!

Осторожный громила уклонился от удара.

«Неплохо.»

Дре, не останавливая замаха, врезал второму — тому, что сопел рядом, — прямо между бровей.

Тот не успел даже заметить кулак — рухнул на колени. Дре добил коленом в лицо; хрустнула кость, брызнула кровь.

— Ааарх…!

Громила катался по полу, зажав лицо руками. Дре специально не вырубил его — пусть насладится болью по полной.

— П-подожди, подожди! Слушай! Ой! Ой!

Бум! Бум!

Осторожный громила, надо признать, кое-что умел.

Удары были небрежными, но тот их видел и более-менее держал блок.

— Эй-эй! Я, между прочим, инфайтер со стажем! Думаешь, такими кулаками меня…

Бум.

«Такими кулаками» — это задело. Дре собрался — и бросил прицельный удар. Осторожный громила его не увидел и рухнул.

Дре обернулся к молокососу.

— Ты, грязный простолюдин! На колени, немедленно!

Даже сейчас — не понимает. Дре зашагал к нему.

— О как? О как? Не встаёшь? Не встаёшь? Сейчас я тебя немного помучаю перед смертью, так что лучше стань на коле…

Договорить тот не успел.

Хлоп!

Ладонь Дре с силой опустилась на затылок.

— Кряк!

Глаза едва не вылезли из орбит — как у лягушки.

— Для дворянина — крик какой-то недостойный. Я уж подумал, что это лягушка.

— Пощ-щадите… кряк!

На этот раз, видимо, было совсем больно: сопляк, держась за затылок и дрожа мелкой дрожью, вдруг резко вскинул голову.

Глаза блестели от слёз, в них — ярость, будто он готов броситься и убить прямо сейчас.

Дурак.

— Ах ты, скот…! Ай! Ай! Ай!

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Не вырубая — но так, чтобы было чертовски больно: Дре монотонно продолжал бить по затылку.

Без слов. Не обращая внимания на реакцию. Просто — снова и снова.

Наконец молокосос расплакался.

— Ай! А-а! Ой, и-и-и! Папочка… ай!

Хлоп! Хлоп! Шлёп! Бац!

— Папочка… хы-ы. Ай! А-а! И-и-и… ай!

С каждым всхлипом Дре чуть усиливал удар — и продолжал.

Это дало результат.

Даже самый бестолковый сопляк способен на обучение: тот быстро смекнул, что чем громче плачет — тем сильнее прилетает, и начал давиться слезами, стискивая зубы изо всех сил.

Хлоп! Хлоп!

Всё равно раздражало — Дре добавил ещё пару раз и остановился.

Только что высокомерный наглец куда-то делся. Перед ним стоял самый обыкновенный ребёнок — дрожащий и жалкий.

— Теперь есть желание поговорить?

— П-пожалуйста, не убивайте меня.

— …

— Я виноват…

Дре опустился на колено, сравнявшись с ним взглядом.

Затем схватил его за волосы и заставил смотреть прямо в глаза.

— …!

— Итак. Хозяин. Что случается с прислугой, которую этот тип забирает к себе?

Хозяин конюшни, всё ещё охавший от боли, помолчал — и произнёс глухим голосом:

— Зря вы всё это затеяли… Своё захудалое чувство справедливости, может, и потешили, но теперь мы все мертвы.

— …

— Отец этого мальчишки — один из людей, управляющих деревней Мирф. Граф. Не пустые слова — влияние у него вполне реальное.

— Что с нами будет?

Дре повторил вопрос.

— …Точно не знаю. Но из тех, кто попал в ту усадьбу, ещё никто не вышел. К тому же у этого — слухи ходят, он и в таком возрасте уже развратник.

Хлоп!

— Ай!

Дре от злости заехал ему кулаком в щёку. Вот же молокосос — в таком возрасте уже этим занимается.

Кровь на губе у малолетнего сопляка — жалости не вызывало ни капли. Напротив — было чертовски приятно.

— Теперь надо уходить отсюда. Впрочем, ещё неизвестно, удастся ли… Но всё же это лучше, чем потерять дочь с открытыми глазами.

— …

— Давеча я был резок. Не знаю, кто вы, но — спасибо.

Совершенно незнакомый человек — таким был его тон.

Он не узнал Дре.

Может, потому что тот пришёл прилично одетым. Но скорее всего — потому что доброе дело, которое тот сделал, было для него чем-то обыденным, само собой разумеющимся.

— За зло — злом, за добро — добром…

Пробормотав это, Дре схватил юного дворянчика за шкирку и рывком поднял.

— Ай-ай-ай-ай!

— Заткнись. Жить надоело?

— …

В грубом «ты» чувствовалась настоящая угроза — и молокосос мгновенно прикусил язык.

Дре пнул в живот осторожного громилу, лежавшего на полу.

— Кх!

— Знаю, что в сознании. Вставайте и ведите.

Громила поднялся с кислой миной, покосился на меня и осторожно спросил:

— К-куда?

— В ваше поместье.

Придётся немного задержаться с благодарностью. Ну и ладно.

Сначала разберёмся с теми, с кем нужно разобраться.

Ворота усадьбы Дома графа Сертон.

Рыцарь, стоявший посреди въездных ворот, смотрел в небо.

Майл, рыцарь Дома графа Сертон, давно устал от этой жизни.

Когда-то он пошёл служить под начало графа Сертона — того считали одним из значимых людей деревни Мирф, и Майл рассчитывал на какие-никакие привилегии.

Теперь же думал: лучше бы остался вольным рыцарем.

«Угождать этому сопляку — уже до тошноты надоело.»

Его задача — присматривать за единственным сыном графа, Легом Сертоном.

Граф на словах просил не давать мальчишке распускаться, делал вид, что безразличен, — но стоило кому-то из слуг хоть слегка его одёрнуть, тут же находил ничтожный повод и устраивал нагоняй.

Этот сопляк ещё не достиг одиннадцати лет, а уже интересовался девицами. При одной только мысли о его заплывшем жиром лице злость подкатывала к горлу.

К тому же с прислугой обращался так жестоко, что у той постоянно были синяки — на лице, на теле. А граф, который должен был наказать сына за издевательства над своими людьми, вместо выговора запирал пострадавших в подвале под предлогом того, что слугам Дома графа Сертон не пристало «выглядеть неопрятно», — и держал там до заживления ссадин.

«Это кто довёл их до такого вида — и ещё рассуждает о приличиях. Эх.»

Да и к рыцарям отношение было неважным.

Майл считался весьма умелым бойцом, однако жалованье ему едва дотягивало до среднего — и никаких дополнительных льгот.

Ушёл бы немедленно, найди он другое место, — но граф Сертон был злопамятен и любыми способами перекрывал дорогу рыцарям, покинувшим его дом.

Конечно, если бы Майл достиг такого уровня мастерства, которым восхищаются все без исключения, — на подобное можно было бы просто плевать, и граф Сертон сам не посмел бы тронуть его. Но, к сожалению, при всём своём умении Майл до той высоты не дотягивал.

Если бы нашлось по-настоящему достойное место, которое согласилось бы принять его, — граф Сертон уже не решился бы противодействовать открыто…

Например, Академия Прюнар.

«Ах, вот бы попасть в Академию Прюнар.»

Там открываются пути к настоящей карьере.

Роскошные учебные залы, а вокруг — красавицы на загляденье. Одни эти мысли поднимали настроение.

Да, о романе с кем-то из дворян он и не мечтал. Но и среди их слуг хватало тех, кто сочетал отличные навыки с приятной внешностью. При удаче можно было и завязать знакомство. А уже хотя бы строчка в резюме «служил в Академии Прюнар» открывала двери туда, куда другие могли только завидовать.

«Кстати, говорят, недавно объявился здесь один Иномирец — и едет в Академию Прюнар в качестве студента и преподавателя одновременно.»

Первый Иномирец, который переступит порог Академии Прюнар.

По слухам, он сразился с драконом и победил.

«Не бывает дыма без огня» — думал он, но всё-таки… дракон? Откуда в деревне Мирф взяться такому существу?

«Зато то, что он одолел рыцаря Юлис, — похоже, правда… «Но то, что он победил рыцаря Юлис, похоже, правда… Если он и впрямь едет туда в качестве преподавателя, ему наверняка понадобятся слуги. Может, разыскать его и попроситься к нему?»

По слухам — неистовый человек.

Но тот, кому Майл доверял, рассказывал другое: в обычное время нрав вполне терпимый, а буйным становится, лишь когда разозлится.

Майл был уверен, что не станет его раздражать.

Столько лет прослужить у Сертона — и не справиться с этим? Справится.

В последнее время в Доме графа Сертон шли тревожные разговоры — и за этим тоже стоял тот самый человек.

«Говорят, разбойники и Торговая гильдия Кис были заодно — и всё это была какая-то преступная организация…»

Гнойные нарывы деревни Мирф — вырезал под корень.

Такие слухи гуляли по всей деревне.

Вопреки молве о буйном нраве — человек оказался вполне справедливый.

«Граф нервничает — значит, так или иначе был связан с этой шайкой. Ну и дела.»

Майл не был человеком особо принципиальным, но здравый смысл у него оставался.

Угораздило же устроиться в такое место.

Граф Сертон внешне производил впечатление человека с достоинством, обещал хорошие условия — Майл и поверил. Вот и вся ошибка.

Как ни крути, единственный спасательный канат — тот самый Иномирец.

Когда ещё тот уедет — неизвестно, а послезавтра у Майла выходной. Может, наведаться?

Лицо примерно знал — когда-то висели похожие на разыскные листы, ходившие по округе во время давней истории с клеветой.

«С такой репутацией, как у Дома графа Сертон, может, и на порог не пустит. Эх… М?»

В этот момент Майл заметил вдали знакомую фигуру — юный господинчик плёлся один.

Обычно рядом с ним болтались наёмники с дурной репутацией, а тут — ни одного. Только сам, еле переставляя ноги. Что-то здесь не так.

«Следы слёз?!»

Майл оттолкнулся от земли и стремительно двинулся навстречу.

Подбежав, осмотрел молодого господина.

— Лег, молодой господин.

— Майл…

— …Ах.

У Майла разболелась голова.

«Знал я, что когда-нибудь этим кончится!»

Мало кто решится, пусть даже под гнётом страха перед властью графа, дать волю рукам в порыве злости — но таких людей не бывает вовсе.

К тому же наёмников нет никого, а особенно — Пагина, который всегда держался осторожно и обладал поистине звериным чутьём. Это говорило лишь об одном: нарвались на серьёзного человека.

— Молодой господин! Разве я не предупреждал вас?! Перестаньте забирать прислугу из деревни!

— Ч-чего, чего?!

Лег явно ожидал сочувствия — и в глазах его вспыхнул гнев.

— Эй, ты! Разве не долг слуги — сначала беспокоиться о господине?!

— Коль уж заговорили об этом — разве вам не жаль тех, кого вы забирали? Пора бы отпустить их и взяться за ум. Вот и дождались: вернулись в таком виде.

Ранен. Едва это слово прозвучало, Лег вдруг захлопнул рот, словно проглотил льдинку.

Хм? Что это? Майл успел удивиться. Но решил: сейчас или никогда.

— Пора взяться за что-то путное. И без того слухи о нас нехорошие, а если так продолжать…

— Ты! Папе пожалуюсь?!

Опять за своё. Майл едва сдержал вздох.

— Ладно, хватит. Слушай.

«Что это вдруг?» Лег резко приблизился и зашептал на ухо — от неожиданности у Майла по коже пробежали мурашки.

Ну ещё бы — эта жирная туша вплотную.

— Сзади идёт наглый Иномирец. Созови всех рыцарей и…

— Неплохо.

Лег застыл как вкопанный.

Только начал было осторожно оборачиваться — как в затылок прилетел удар.

Хлоп!

— Ааай!

«Хе?!»

Кто в здравом уме бьёт отпрыска дворянского рода по затылку?

Майл, конечно, сам мысленно проделывал это сотни, тысячи раз — но чтобы кто-то взял и сделал это на самом деле? Кто?

Он поднял глаза, чтобы разглядеть незнакомца.

И тоже застыл.

«Это лицо… я точно…!»

— Вы — нормальный человек.

Тот говорил, не обращая на реакцию Майла никакого внимания.

Рядом с ним стоял Пагин — с заплывшим синяком под глазом, смиренно сложив руки.

— Вы можете уйти.

— А? Да?

— Отсюда сейчас… Как называется этот дом?

— С-Сертон. Дом графа Сертон.

Иномирец удовлетворённо кивнул. Дре произнёс:

— Сегодня Дом графа Сертон будет уничтожен.

Эль встретила передовой отряд Дома Грайз, прибывший за ней, и выдвинула им ряд требований.

Требование было одно: сделать обратный путь как можно более роскошным и удобным.

Судя по тому, что командиры отряда, выходя из комнаты, бросали взгляды на Флэта, они, по всей видимости, решили, что это он попросил её об этом.

Флэт недоумевал.

Эль всегда чувствовала себя виноватой перед людьми из своего дома и говаривала: когда придёт время возвращаться — вернуться тихо, без лишнего шума.

А сейчас Эль сияла улыбкой от уха до уха.

На сердце было больно при мысли о том человеке, чей образ то и дело всплывал в памяти, — но предвкушение радостных событий, которые ждут их по дороге в столицу, само собой растягивало губы в улыбку.

— Давно мы не были в столице. Правда, Эль?

Флэт с чуть кислым лицом завёл разговор.

— Угу, точно.

И получил рассеянный ответ.

Эль даже не замечала, что отвечает в половину слова — и тихонько мурлыкала себе под нос…

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://erolate.org/book/137/20548