Готовый перевод The Hitman's Dessert Shop and His Overprotective Hero / Кондитерская киллера и его гиперопекающая героиня: Глава 20

Во вторник утром кафе «Сладость» открылось как обычно.

Цзи Мо стоял за стойкой, обводя правым глазом пустующий зал. В это время посетителей и так бывало немного, а уж в будний день – и подавно.

Солнечные лучи падали сквозь стеклянную витрину, разрезая деревянный пол на яркие полосы, в которых лениво кружились пылинки.

Он обслужил несколько человек.

Забежал офисный клерк за американо на вынос, две школьницы выбрали манговый пудинг и устроились у окна, вполголоса переговариваясь, да зашла пожилая женщина купить палочки-печенья для внука.

Не дожидаясь одиннадцати, Цзи Мо вывесил табличку «Закрыто».

Вернувшись в квартиру на втором этаже, он остановился перед зеркалом в ванной и снял черную повязку с левого глаза.

Отражение казалось чужим: правый глаз – привычного темно-карего цвета, взгляд спокойный.

Слева же был протез. Работа тонкая: оттенок радужки подобрали почти идеально, но в нем не было жизни. Зрачок не сужался от света, навсегда застыв в одном положении.

Он коснулся пальцами края глазницы.

Боли не было, только едва заметные шрамы под кожей – холодное напоминание о той кровавой ночи девять лет назад.

Он помнил отчаянный крик Тацумаки, помнил кровавый туман, в который превращались Исполнители под ударами ее психокинеза, помнил вспышку дикой боли, когда пробили его левый глаз. Помнил и слова врача в больнице, буднично объявившего: «Ткани глазного яблока полностью некротизированы, необходимо удаление».

Он не жалел.

И никогда не пожалеет.

Этой ценой он купил свободу для Тацумаки. Вырвал ее из той тесной темной комнаты, обеспечил эти девять лет спокойной жизни, где было солнце и сладости, а кошмары – хоть и случались, но жизнь была настоящей.

Вот только каждый раз, видя этот протез, он вспоминал:

Он всё еще недостаточно силен.

Недостаточно осторожен.

Недостаточно… хорошо ее защитил.

Он всё еще помнил первые месяцы после переезда в город G.

Тацумаки ночи напролет билась в кошмарах, просыпалась с криком в темноте, обливаясь холодным потом. Ее зеленые глаза распахивались, полные нерастраченного ужаса.

Цзи Мо сидел у ее кровати, сжимая ее ладонь, и раз за разом повторял: «Я здесь», «Всё хорошо», «Это просто сон».

Иногда он так и сидел до самого рассвета, а потом шел готовить завтрак, следил, чтобы она всё съела, и провожал ее с Фубуки в новую школу.

Те ночи были бесконечно долгими.

Но, по крайней мере, он был рядом.

Цзи Мо прикрыл глаза, а когда разомкнул веки, его взгляд снова стал безмятежным.

Он достал из ящика очки в тонкой оправе с простыми стеклами.

В них дефект левого глаза становился почти незаметным, а благодаря декоративному эффекту оправы он выглядел как самый обычный молодой человек.

Разве что настороженность в глубине правого глаза было не стереть.

Он надел свой единственный официальный костюм.

Черный пиджак, белая рубашка, темно-серые брюки – всё сидело идеально. Этот костюм он сшил на заказ в прошлом году специально для выпускного Фубуки в начальной школе.

Пальцы немного неуклюже возились с галстуком – ему редко доводилось одеваться так официально.

Последняя проверка.

Очки, костюм, аккуратно причесанные волосы. Мужчина в зеркале выглядел… как добропорядочный родитель.

Он взял ключи от машины и спустился вниз.

Школа Тацумаки находилась в Южном районе города G – обычная государственная старшая школа.

Здание не новое, но чистое и опрятное. Цзи Мо оставил машину на парковке и вошел на территорию.

В три часа дня в школьном дворе царила тишина.

Из учебного корпуса доносились приглушенные голоса учителей, на стадионе бегали ученики – шел урок физкультуры.

Сверившись с указаниями Тацумаки, он нашел кабинет выпускного класса и остановился у задней двери.

Сквозь стекло он увидел ее.

Она сидела за последней партой у окна, подперев подбородок рукой. Ее зеленые кудри мягко отливали золотом в лучах послеполуденного солнца.

На ней была школьная форма: белая рубашка и темно-синяя юбка в клетку, а пиджак висел на спинке стула.

Она не слушала урок, глядя в окно и машинально чертя круги пальцем по парте.

У доски немолодой учитель объяснял правила заполнения анкет для поступления в вузы.

Большинство учеников прилежно записывали, но некоторые, как и Тацумаки, витали в облаках.

Цзи Мо тихо толкнул дверь.

Раздался легкий скрип, и несколько учеников обернулись.

Тацумаки тоже повернула голову.

В тот же миг ее зеленые глаза вспыхнули, а уголки губ невольно дрогнули в едва заметной улыбке.

Но она тут же отвернулась, делая вид, что продолжает смотреть в окно, только кончики ушей слегка покраснели.

Цзи Мо нашел свободное место и сел через два ряда от нее.

Учитель мазнул по нему взглядом, кивнул и продолжил говорить.

Родительское собрание не несло в себе ничего принципиально нового: график экзаменов, важные темы для повторения, сроки подачи документов.

Цзи Мо слушал молча, изредка делая пометки в блокноте – хотя записывать было особо нечего, табель Тацумаки он изучил давно.

Почти по всем предметам высший балл, и только обществознание – полный провал.

Когда учитель сказал:

— Ученица Тацумаки очень одаренная, но ей стоит подтянуть дисциплину, — Цзи Мо лишь молча кивнул.

Через час собрание закончилось.

Родители обступили учителя с вопросами. Цзи Мо не двигался. Он дождался, пока толпа разойдется, и только тогда подошел к кафедре.

— Учитель, — позвал он спокойным голосом. — Я насчет Тацумаки.

Классный руководитель поправил очки, разглядывая молодого человека в костюме, чей левый глаз за линзой казался немного странным.

— Вы для Тацумаки… — он замялся. — …кем приходитесь?

— Опекун, — ответил Цзи Мо. — Ее родителей больше нет, я отвечаю за нее.

Лицо учителя немного смягчилось:

— Вот как… Тогда вы должны понимать ситуацию. Она… очень особенная. Высокий потенциал, но совсем не умеет ладить с коллективом, на уроках часто отвлекается или вовсе спит…

— Главное, чтобы она была счастлива, — перебил его Цзи Мо. Его тон оставался ровным, но каждое слово звучало предельно отчетливо. — Если ей хорошо, этого достаточно.

Учитель открыл было рот, собираясь возразить, но, встретившись взглядом с правым глазом Цзи Мо, проглотил слова.

В этом взгляде не было агрессии, лишь непоколебимая, не терпящая возражений решимость.

— …Я понял, — наконец выдавил учитель. — Тогда… что касается планов на поступление, есть ли у вас какие-то соображения?

— Пусть решает сама, — отрезал Цзи Мо. — Что бы она ни выбрала, я ее поддержу.

Наступило короткое молчание.

— Хорошо, — кивнул учитель. — Тогда на сегодня всё. Если возникнут вопросы – звоните.

— Благодарю, — Цзи Мо слегка склонил голову и вышел из класса.

В коридоре уже никого не было.

Заходящее солнце окрашивало пол в оранжево-красные тона.

Цзи Мо дошел до задней двери, где его уже ждала Тацумаки. Рюкзак висел на плече, а сама она застыла в воздухе, не касаясь ногами пола.

— Закончили? — Спросила она, не сводя с него глаз.

— Угу, — Цзи Мо привычным жестом забрал у нее рюкзак. — Пошли.

Они бок о бок спустились по лестнице.

Закатное солнце растягивало их тени, заставляя их переплетаться на ступенях.

В школьном дворе было тихо, лишь издалека доносились удары мяча и обрывки смеха со стадиона.

Деревья почти сбросили листву, и голые ветви тянулись к темнеющему небу.

Тацумаки протянула руку и взяла Цзи Мо за ладонь.

Ее рука была маленькой и мягкой, ладонь – теплой, а пальцы – тонкими.

Рука Цзи Мо была куда больше, с мозолями от оружия и долгого труда. Грубая, но надежная.

Тацумаки не стала использовать психокинез для полета, а пошла по земле.

Обувь с тихим шорохом давила сухие листья.

Она смотрела на их сцепленные руки, и на ее лице промелькнула тень улыбки.

— Что сказал учитель? — Тихо спросила она.

— Сказал, что ты умная, но ленивая, — ответил Цзи Мо. — Сказал, что спишь на уроках и не общаешься с классом.

— …Ясно.

— А я сказал, что главное – чтобы ты была счастлива.

Тацумаки запнулась. Она подняла голову, и ее зеленые глаза в лучах заката заблестели, глядя на него.

— Правда?

— Правда.

Она улыбнулась – широко, до ямочек на щеках, обнажая ровный ряд маленьких белых зубов.

Свет заката ложился на ее лицо, придавая бледной коже теплый оттенок, а кончики зеленых кудрей вспыхивали золотом.

Цзи Мо, глядя на ее смех, тоже едва заметно улыбнулся.

Они продолжили путь, миновали учебный корпус и вышли за ворота.

Пожилой охранник посмотрел на их сцепленные руки, на рюкзак в руках Цзи Мо, но промолчал.

Парковка была на другой стороне дороги.

Пока они ждали зеленый свет, Тацумаки вдруг произнесла:

— Подарок на Рождество.

— М-м?

— Ты спрашивал, что я хочу на Рождество. Я придумала.

— И что же это?

Зажегся зеленый. Они пошли по зебре, пока мимо с ревом проносились машины.

Тацумаки крепче сжала его руку.

— Хочу, чтобы ты был со мной.

Голос ее был негромким, но очень четким.

— Весь день на Рождество. Никаких тортов, никакого кафе, никаких звонков. Только мы втроем, дома. Будем смотреть кино, есть всякие вкусности, играть в приставку. Как… как в обычной семье.

Цзи Мо помолчал несколько секунд.

А затем кивнул:

— Хорошо.

Тацумаки недоверчиво покосилась на него:

— Правда?

— Правда.

— Тогда договорились! — Она вытянула мизинец. — Поклянись.

Цзи Мо посмотрел на этот тонкий, слегка покрасневший на холоде пальчик, и тепло в его взгляде стало глубже.

Он протянул свой мизинец и зацепился за ее.

— Клянусь.

Пальцы Тацумаки были холодными, но она сжала их крепко, тряхнула их соединенные руки и, удовлетворенная, отпустила.

Подойдя к машине, Цзи Мо открыл переднюю дверь. Тацумаки забралась внутрь и пристегнулась.

Цзи Мо обошел машину, сел за руль и завел двигатель.

В салоне начал разливаться теплый воздух.

Тацумаки прижалась щекой к прохладному стеклу, наблюдая за пролетающим мимо городским пейзажем.

— Цзи Мо, — снова позвала она.

— Да?

— …

Она замолчала, и лишь спустя долгое время прошептала: — …Ничего.

Цзи Мо не стал расспрашивать.

Он лишь протянул руку и нежно потрепал ее по волосам.

Машина плавно скользила сквозь сумерки.

Один за другим загорались фонари, в витринах магазинов переливались рождественские украшения.

По тротуарам гуляли влюбленные пары, родители вели за руки детей, офисные работники спешили домой.

Это был обычный зимний вечер.

В машине было тепло. Тацумаки откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

На ладони всё еще ощущалось прикосновение его грубой кожи. В ушах звенело: «Главное, чтобы ты была счастлива».

И эта клятва на мизинцах.

Рождество. Целый день. Только они втроем.

Как в обычной семье.

Уголки ее губ непроизвольно приподнялись.

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://erolate.org/book/140/22977