Готовый перевод How to Live as a Genius Scholar in Another World / Всезнайка учёный в другом мире: Глава 4

— …Ха-а. Ты уверен, что не пожалеешь? — спросила Дана с обеспокоенным лицом, молча глядя в потолок.

— С твоими мозгами получить докторскую степень — раз плюнуть. Можешь остаться здесь, добиться успеха всем на зависть и утереть нос той же Йерне.

Её настойчивые уговоры немного поколебали мою решимость.

Дана беспокоилась не только потому, что после моего ухода на неё свалится больше работы. Она переживала, что её друг, с которым она общалась три года, может погибнуть.

Но сейчас был тот самый момент, когда мне нужно было проявить упрямство.

— Докторская степень. Получить-то я её смогу.

— Что?

— Но сколько лет это займёт? Семь? Восемь? Даже в самом лучшем случае — лет шесть.

Только чтобы перейти от младшего научного сотрудника к старшему, нужно два года. Чтобы мне получить докторскую, понадобится минимум шесть лет.

— Нет, шесть лет — это ещё самый оптимистичный расклад. Обычно уходит не меньше восьми.

Даже самый блестящий учёный не может постоянно писать гениальные, полные креатива диссертации.

Обычно учёные долго копаются в вопросах, возникающих в ходе исследований, и в какой-то момент, после очередного «ах ты ж, блядь!», они собирают эти озарения в диссертацию.

А диссертация, которую украла Йерна, была квинтэссенцией всех моих «ах ты ж, блядь!» моментов, накопленных за три года помощи в исследованиях.

Результаты трёх лет работы были целиком украдены какой-то конченой стервой, которая только и умеет, что подставлять студентов. Теперь не будет ничего удивительного, если на докторскую уйдёт больше восьми лет.

— Десять лет на докторскую — это слишком долго. Но у полевого археолога, в зависимости от результатов, этот срок может значительно сократиться.

Если бы я собирался прожить в этом мире всю жизнь, я бы ни за что не пошёл в полевые исследователи.

Магистранты, работающие над докторской, не живут на одном энтузиазме. Им исправно платят зарплату, так что я бы спокойно остался в университете.

Но моя цель — не прожить всю жизнь в этом ином мире.

Я собираюсь однажды найти способ вернуться на Землю.

Нынешняя должность и учёная степень — всё это лишь временные этапы на пути к этой цели. Если мои переводческие способности ещё могут пригодиться, то сертификаты по иномирским языкам и опыт работы на Земле будут абсолютно бесполезны.

— Я же тебе несколько раз говорил, да? Моя мечта — когда-нибудь заполучить технологии из руин и исследовать их.

— Ага. Слышала пару раз, — кивнула Дана. Она и Йерина часто слышали эту историю ещё со времён, когда я был рабом.

В этом мире владелец земли не может претендовать на собственность, найденную в руинах или подземельях на его территории.

Даже если руины обнаружат на моём заднем дворе, я не смогу требовать отдать мне вещи, которые там найдут другие. В этом мире даже государство не может отбирать у авантюристов найденные артефакты или деньги.

То есть, если я найду в каких-нибудь руинах технологии или артефакты древней цивилизации, они станут полностью моей собственностью.

— Точнее, ты говорил, что ищешь наследие, связанное с пространственным перемещением?

— Надо же, помнишь. Да, пространственное перемещение.

Если быть точным, межпространственное, но это почти одно и то же, так что для всех я говорил так. Не хотелось производить подозрительное впечатление, рассуждая о путешествиях между мирами.

Технологии древней цивилизации были гораздо выше современных.

Я, часто сталкивавшийся с историческими записями прошлого, мог с уверенностью это утверждать.

В отличие от современности, где телепортация — удел лишь немногих выдающихся магов, в прошлом, согласно записям, существовали устройства или строения, похожие на варп-врата.

Вероятность того, что технология или устройство для моего возвращения на Землю погребены в каких-нибудь руинах, довольно высока.

— В статусе магистранта мне трудно даже примазаться к государственному проекту. А чтобы собрать команду и вести частные исследования, не хватит денег. И неизвестно, сколько лет уйдёт на получение разрешения на личные раскопки.

Даже если я получу докторскую за шесть лет, прибавив к этому потраченные три с половиной года, получится, блядь, десять лет.

Вау! Десять лет, впустую потраченных в ином мире! Это как пять раз в армию сходить!

Более того, даже потратив десять лет на получение степени, я всего лишь окажусь на стартовой линии процесса возвращения домой. На поиск руин и их исследование может уйти ещё по десять лет на каждый этап.

Итого — от двадцати до тридцати лет.

Блядь, при таком раскладе, когда я вернусь домой, мне стукнет уже полтинник. Не хотелось, вернувшись на Землю, перебиваться подработками в возрасте, когда другие уже думают о пенсии, и так и сдохнуть.

— Поэтому, ради экономии времени, нужно делать всё одновременно. Пока я ищу руины, которые помогут мне достичь цели, я буду сдавать артефакты или писать диссертации, чтобы получить докторскую.

— …Ты так торопишься? Даже если всё пойдёт по твоему плану, результат ты получишь не за день и не за два, — пробормотала Дана, словно не могла понять.

Со стороны могло показаться, что я будто гонюсь за временем. Это было правдой, так что я не мог этого отрицать.

— Дело не в спешке, а в эффективности. Не волнуйся. Я не собираюсь действовать опрометчиво.

Я не планирую, едва став авантюристом, бросаться в какие-то чертовски опасные руины. Идти на десять лет раньше, чтобы сдохнуть в свои многообещающие двадцать восемь, — такой идиотизм мне не нужен.

Я собирался медленно набираться сил, работая авантюристом, и не торопясь продвигать свой план.

— А. Кстати, пока говорил, вспомнил. Есть и другие причины.

— Ещё какие?

— Всё просто. Чтобы выжить во время или после исследований, мне нужна сила, чтобы защитить себя.

Предположим, есть учёный, обладающий технологией, которая делает все существующие ракеты бесполезными.

Этот учёный может сотрудничать с вражеской страной и превратить все ракеты нашей страны в устаревший мусор, или же злоупотребить технологией и нанести огромный вред международному сообществу.

Даже на Земле XXI века в такой ситуации обязательно появятся силы, которые попытаются переманить или убить этого учёного.

В этом диком ином мире всё было точно так же.

Вероятно, в тот момент, когда я закончу исследования и закричу «Ура! Теперь домой!», мой же аспирант воткнёт мне нож в спину и сбежит с результатами моих трудов.

— Есть предательства, от которых не защитит никакая «крыша». Я не могу позволить, чтобы у меня второй раз украли диссертацию.

— М-да… с этим, конечно, трудно поспорить.

Даже Дане мои мысли не показались чрезмерной реакцией.

Даже если бы меня «крышевал» кто-то чертовски влиятельный, вроде члена королевской семьи, опасность осталась бы той же.

Когда риск от того, что мои исследования останутся без присмотра, станет выше, чем риск вражды с моей «крышей», я стану мишенью для иномирских ассасинов, целящихся мне в спину.

— В итоге, стать полевым археологом выгодно для меня со всех сторон — и для выживания, и для достижения цели.

Я не думаю, что не смогу вернуться на Землю. Это займёт время, но способ определённо есть.

Между Землёй и этим миром есть двустороннее сообщение.

«Хоть и не точно, но доказательства есть».

Викинги. Вальхалла. Один. Тор. Локи.

Ничего не напоминает? Кроме фильмов Marvel.

Правильно. Скандинавская мифология.

В этом мире существовало множество преданий о богах и божественных существах с именами, знакомыми и на Земле.

И дело не в том, что моя переводческая способность так переводит имена иномирских богов. И произношение, и детальные концепции были полностью идентичны.

Это и есть доказательство того, что способ попасть из этого мира на Землю существует.

Доказательство того, что тысячи лет назад люди из этого мира распространили свою мифологию среди германских племён на Земле.

Иначе, блядь, неужели боги этого мира…

(Иномирский бог А: «Бля, рассказы иномирца — это так охуенно интересно».)

(Иномирский бог Б: «Бог грома? Круто! Я буду Тором!»)

(Иномирский бог В: «Богиня красоты Фрейя? Это же про меня, да?»)

…не занимались же они подобной хернёй, в самом деле.

Мысль о том, что боги, наслушавшись рассказов бывшего землянина, переименовали себя, звучит абсурдно. У этой гипотезы слишком мало оснований.

«К тому же, история человечества здесь длиннее, чем у нас».

Так что версия о том, что иномирец, попавший на Землю, распространил мифологию этого мира там, где своя мифологическая система ещё не устоялась, звучит гораздо правдоподобнее.

И, наоборот, должен существовать способ попасть с Земли в этот мир.

Хоть и не по своей воле, но разве я не живое тому доказательство?

Если бы не было способа попасть с Земли в этот мир, моё присутствие здесь было бы бессмысленным.

— Как бы тяжело ни было, ничего не поделаешь. Если это нужно сделать, значит, это нужно сделать.

Я не знаю, является ли межпространственное перемещение случайным природным явлением или технологией, которую можно воспроизвести по определённым законам.

Но, по крайней мере, двустороннее перемещение Земля ↔ Иной мир — это точно не мечта.

На Земле меня ждут мама и папа.

Поэтому я не мог бесцельно слоняться по этому миру. Независимо от того, смогу я вернуться или нет, поиск способа сделать это — моя главная задача здесь.

— …Ха-а. Понятно. Уговаривать тебя дальше было бы жестоко.

Выслушав меня, Дана вздохнула и заказала ещё пива.

Здешнее пиво подают в огромных кружках по 2000 мл.

То, что она заказала ещё одну такую кружку, было свидетельством её усталости. И мне было за это немного совестно.

— Прости, подруга. Как ты и сказала, после моего ухода у тебя работы прибавится, а я тут ещё лишних хлопот доставил.

— А, да ладно. Это лучше, чем если бы ты свалил, ничего не сказав.

Дана, осушив залпом пиво, которое принесла дочка хозяина трактира, недовольно отчитала меня.

— У человека ведь есть способности, и когда кажется, что всё получится, нужно ставить большие цели. Честно говоря, по сравнению со мной, которая только и делает, что протирает штаны в университете, ты выглядишь просто потрясающе.

— Ну что ты так говоришь? Если скажешь, что аспирантура в университете Кармине — это протирание штанов, тебя сегодня по дороге домой побьют отчисленные студенты.

— Ху-ху. Даже если такое случится, я просто брошу тебя им на растерзание и сбегу.

— К сожалению, этот телохранитель работает только за выпивку.

— Правда? Тогда выпей ещё. Должен же ты выпить на стоимость своей жизни.

— Кхе-кхе. Смотри, какая умная у меня сестрёнка. Чертовски логично.

Мне досталась половина от двухлитровой кружки пива.

Сколько же я сегодня выпил? Две кружки до этого, то есть 4000 мл. С этой — уже 5000 мл.

Это примерно пять-шесть бутылок пива?

— Завтра похмелье гарантировано.

Чем дешевле выпивка, тем сильнее похмелье.

Надо будет купить травы от похмелья, чтобы голова не раскалывалась.

Через неделю после того, как я сказал Дане, что стану авантюристом, я с заявлением на должность полевого археолога пришёл в кабинет одного университетского профессора.

— Не знал, что ты интересуешься раскопками руин, — сказал профессор-лингвист Брамматон, взглянув на принесённое мной заявление.

— Да. Недавно заинтересовался.

Профессор Брамматон серьёзно кивнул на мой ответ.

Он был профессором, внешность которого напоминала греческого философа, способного, по мнению качков, выжать в сумме 1000 фунтов в трёх упражнениях.

Кроме того, он был лингвистом, по совместительству являясь авантюристом золотого класса.

По слухам, он проламывал себе путь через всевозможные руины и подземелья своими мускулистыми руками и ногами в поисках языков, использовавшихся в древних цивилизациях.

Из-за того, что Йерна сбежала, факультет археологии остался без научного руководителя, и мне пришлось подавать заявление ему, профессору смежной кафедры.

— Если бы я знал, что ты собираешься пойти по этому пути, я бы тренировал тебя гораздо интенсивнее. Какая жалость.

— Ха-ха-ха. Да уж, что есть, то есть.

«Чушь не несите. Если бы я попал к вам на индивидуальные тренировки, я бы сдох от переутомления ещё до того, как выбрался из рабства».

На ужасающие слова профессора Брамматона я ответил лишь мысленно.

В университете Кармине под девизом «в здоровом теле — здоровый дух» аспирантов и рабов заставляют каждое утро бегать и заниматься физкультурой.

Из-за нехватки времени нужно было добиться максимальной эффективности за короткий срок, так что расписание было похлеще, чем в армии.

То, что профессоров это никак не касалось, явно попахивало дедовщиной, и ответственным за эти тренировки был как раз профессор Брамматон.

И вот представьте: аспирант-раб, для которого трёхдневные бдения без сна перед сдачей работы — обычное дело, должен тренироваться до тех пор, пока этот человек не будет доволен? Блядь, вы кого убить хотите?

— Мне вполне достаточно ежедневных базовых силовых тренировок.

Называется это «базовые силовые тренировки», но по моему личному опыту, слово «базовые» — это полная чушь.

Полный курс мышечных пыток, выжимающий из тебя все соки за два часа в день, — и это базовая тренировка!

Если это база, то что тогда продвинутый уровень? Сжимать куски железа силой хвата? Похоже, этот профессор на такое способен.

— Наличие рядом наставника, который руководит тренировками, и его отсутствие — это большая разница. Запомни это и не пропускай тренировки, пока будешь действовать как авантюрист.

— Да. Конечно. В тренировках, в которых заложена философия профессора Брамматона, определённо будет большая польза для моего будущего.

Эта тренировка за три года превратила меня, доходягу, в иномирского мачо. Хоть выполнять её было чертовски тяжело, её эффективность я признаю.

Хотя я и представить не мог, что вживую столкнусь с «математикой качков», о которой только читал в интернет-байках и смеялся.

Блядь, после девятнадцати идёт не «ещё разок», а двадцать. Кто бы сомневался, что гуманитарий, даже считать не умеет, блядь.

— Да. Для начала в железном классе этого будет достаточно.

Снова посерьёзнев, профессор Брамматон шлёпнул печать на принесённое мной удостоверение полевого археолога.

Я, сдерживая желание расплыться в улыбке, серьёзно убрал бумагу за пазуху.

Получилось.

Теперь я мог жить как авантюрист, сохраняя при этом свой академический статус.

И при этом регулярно получая зарплату и средства на исследования!

http://erolate.org/book/1404/178450