«Фух... Слава богу».
Эта мысль пришла в голову Хан Бом, когда перед ее глазами предстала Деревня Примум.
После того как она вдоволь поразвлеклась со Святым Стражем и они вдвоем отправились на поиски Хан Ёрыма, тот уже исчез.
Как бы она его ни недолюбливала, он был ее семьей, и она старалась его найти, но в итоге все закончилось регрессией.
«Наверняка и в следующий раз получится, да?»
Загадочная регрессия, которую она испытала пока лишь однажды.
Но теперь это стало очевидным.
«И все же нужно быть максимально осторожной в словах».
Она знала, что регрессия возможна, но в конечном счете ее инициатором был Хан Ёрым.
Хан Бом понимала, что хоть сейчас она и регрессирует вместе с ним, когда-нибудь она может все забыть и просто оказаться захваченной этим потоком.
Именно по этой причине она так цеплялась за Святого Стража и принимала в себя все его изливающееся наружу вожделение.
Тревога от того, что этот день может стать последним.
«Хе-хе-хе... Ну что, пойдем».
Хан Бом, радуясь не столько тому, что Сон Сухо потерял память, сколько факту, что она сама не забыла его благодаря регрессии, направилась к месту, где он мог находиться.
Центр деревни, куда она пришла, превратился в сплошной беспорядок.
И все это из-за одного человека...
«...Что же с ним, черт возьми, случилось перед смертью».
Хан Ёрым был без сознания, а Сон Сухо и Мин Хаён выглядели растерянными при виде его состояния.
Хан Бом разыграла трогательное воссоединение с Мин Хаён и отвела ее компанию в жилье, где остановилась сама.
И весь путь она чувствовала на себе взгляд Святого Стража.
«...И правда, он пялится только на старшую сестру».
Было обидно, но она понимала.
Понимала, но это раздражало.
Раздражало, но она терпела.
Ведь соперницей была не кто иная, как Мин Хаён.
Хан Бом признавала Мин Хаён и, более того, видела в ней тот идеал женщины, к которому сама стремилась.
Влияние Мин Хаён было настолько велико, что Хан Бом считала: без нее все ее собственные усилия пошли бы прахом.
Глядя на успехи Мин Хаён, она всегда лишь восхищалась и никогда не чувствовала ревности.
Хан Бом была уверена, что за всю жизнь не испытывала к Мин Хаён ни капли неприязни.
Однако в этой уверенности впервые начала появляться трещина.
«...Как же это противно».
Она начала ненавидеть саму себя за эту ревность.
К тому же чувство отвращения усиливалось от осознания того, что именно она была виновата в том, что Мин Хаён до сих пор встречается с Хан Ёрымом.
«Я сама подстрекала ее встречаться с этим придурком, заставляла липнуть к нему, а теперь...»
Хан Бом старалась выступать посредником между Мин Хаён и Хан Ёрымом вовсе не ради Хан Ёрыма.
Это было продиктовано желанием не расставаться с Мин Хаён.
То же самое касалось и остальных младших сестер.
Они отчаянно хотели, чтобы Мин Хаён была рядом, и боялись, что если они расстанутся, то и все их отношения развалятся.
И сейчас ее эгоистичное желание видеть Мин Хаён рядом конфликтовало с ревностью к ней.
В это время в поле зрения Хан Бом постоянно попадал Сон Сухо.
«Я просто мусор...»
Сколько бы она ни шептала себе, что так нельзя, ее взгляд неизменно возвращался к Святому Стражу.
Грусть от того, что мужчина, с которым она только что делила тепло и любовь, в один миг «исчез», начала заполнять сердце Хан Бом.
«Регрессия... Оказывается, это не так уж и здорово».
Погруженная в уныние, Хан Бом закончила трапезу с Мин Хаён и Святым Стражем и пошла к Хан Ёрыму.
Ей до смерти хотелось вклиниться между ними, но, так как она должна была притворяться, что это их первая встреча, Хан Бом сосредоточилась на естественности своего поведения.
Оставив эту воркующую парочку, она поднялась в комнату и начала присматривать за лежащим без чувств Хан Ёрымом.
«Ха-а... С какой стати я должна возиться с этим дебилом».
Она начала потихоньку закипать.
Мысль о том, что пока другие развлекаются и милуются, ей приходится возиться с жалким братцем, все больше портила ей настроение.
Спустя некоторое время Хан Ёрым очнулся.
Однако он совершенно не заметил настроения Хан Бом и, пребывая в возбуждении, выпалил:
— Где сейчас этот ублюдок?
— ...Внизу, разговаривает со старшей сестрой.
— Черт!
Хан Ёрым выругался и выскочил из комнаты, а Хан Бом, глядя ему вслед, пробормотала:
— Ох... Как же бесит.
***
— ....
— ....
— ....
Четверо сидели за одним столом, сверля друг друга взглядами, наполненными предельным недоверием.
И в центре этой настороженности был не кто иной, как я.
«...Черт, как же это бесит».
Это уже выходило за рамки простого беспокойства, накатывало настоящее раздражение.
Едва очнувшись, Хан Ёрым пришел ко мне и начал нарываться на неприятности.
Это я еще мог стерпеть.
К счастью, сама перепалка длилась недолго.
Проблема заключалась в том, что он продолжал повсюду за мной таскаться.
И это я тоже мог вытерпеть.
Но ведь следовать за мной даже в туалет — это уже перебор, не так ли?
— ...Говорю на всякий случай, я не гей. Такие ублюдки, как ты, меня не интересуют. Так что завязывай.
— Что?! Гей? Ах ты сукин сын!
Хан Ёрым вспыхнул от моих слов и начал извергать ругательства.
Я нахмурился, глядя на этого матерящегося красавчика.
— Тогда зачем ты поперся за мной в туалет?
— ...Я просто пошел следом, потому что было очевидно, что ты, ублюдок, снова затеешь что-то странное.
— Это ты ведешь себя странно. Ходишь хвостиком за мужиком...
— Заткнись!!
— Да замолчите вы оба!
— Точно, ты тут не один!
— Угх...
Хан Ёрым, приструненный выкриками двух женщин, притих и снова стал вести себя смирно.
Встреча, организованная для того, чтобы в приятной атмосфере выпить, превратилась в неловкие посиделки регрессоров.
Все лишь прихлебывали алкоголь, не в силах завязать нормальную беседу.
Первой и главной причиной был, разумеется, Хан Ёрым.
Но не меньший вклад в эту атмосферу вносила и Хан Бом.
В отличие от предыдущего круга, сейчас она старалась держать некоторую дистанцию с Мин Хаён.
Если в начале она еще казалась радостной, то в какой-то момент просто села с мрачным и бессильным выражением лица.
Мин Хаён, судя по всему, решила, что Хан Бом просто тяжело дается восстановление сил, и смотрела на нее с беспокойством.
«Так не пойдет. Для начала мне нужно уйти».
Я решил, что будет лучше оставить их двоих наедине.
Эту проблему Хан Бом должна была решить самостоятельно.
Было ясно как день, что если я останусь, Мин Хаён может что-то не так понять.
— Хаён, я ненадолго выйду проветриться.
— А? Почему бы нам не остаться вместе…
— Да нет. Я тут подумал, может, из-за меня тут так тихо…
Я мельком взглянул на Хан Бом и, горько улыбнувшись, встал.
— Пройдусь по округе, заодно разузнаю что да как.
— Хм… Ну ладно, береги себя.
Мин Хаён, видимо, тоже беспокоилась о Хан Бом и хотела поговорить с ней наедине, поэтому охотно меня отпустила.
Однако Хан Ёрым, похоже, не горел желанием меня отпускать.
— Эй ты, ублюдок, ты куда это собрался?
— Тебе знать не обязательно, гейский ты выродок.
— Я же просил так меня не называть!
Когда я вышел из постоялого двора, Хан Ёрым тут же увязался за мной.
Я посмотрел на него с нескрываемым отвращением, как на какого-то сталкера.
— Слышь, заднеприводный. Будешь и дальше тащиться за мной — заявлю на тебя.
— Заткнись!
Покидая постоялый двор, я одновременно и переживал, и решил довериться этим двоим.
«…Надеюсь, Хаён сможет её утешить».
..
..
Особых успехов не было.
«Да и откуда им взяться. Этот придурок хвостом за мной ходит, ничего не сделаешь».
Хан Ёрым ни на шаг не отступал от меня, пока я осматривал деревню.
Он-то думал, что следит за мной, держась на расстоянии, но я сомневался, что такая слежка даст хоть какой-то результат.
[Уровень бдительности повысился.]
«Наверное, он в таком отчаянии, что готов хвататься за любую соломинку».
На самом деле я и сам понимал, что в первый день мало что могу сделать, поэтому просто бродил по улице, чтобы подышать воздухом.
Я думал встретиться с Ян Джихён заранее и что-нибудь спланировать, но и это было затруднительно.
Была большая вероятность, что Ян Джихён, желая мне помочь, просто отменит завтрашнюю дуэль.
«Пора бы уже возвращаться…. А?»
В тот момент, когда я собирался повернуть к постоялому двору, мне встретилась одна группа.
Женщина, шедшая в середине этой группы, с робкой улыбкой слегка помахала мне рукой и подошла ближе.
Пак Джинхи поздоровалась первой.
— Что вы здесь делаете?
— А, просто брожу по окрестностям, надеюсь разузнать что-нибудь полезное. А вы втроем?
— Мы тоже.
Обморок Хан Ёрыма, воссоединение с Хан Бом, последовавший за этим праздничный обед, а затем и выпивка в честь встречи.
Из-за всей этой суматохи три женщины оказались на втором плане и, видимо, решили прогуляться по деревне, надеясь найти что-то полезное.
Эта троица красавиц сблизилась между собой даже сильнее, чем мы, так как на нулевом этаже им пришлось полагаться друг на друга после того, как я, Мин Хаён и Хан Ёрым исчезли.
— Кстати. Вас ведь зовут Сон Сухо?
— Да.
— Я слышала об этом раньше. Говорят, вы прошли ту битву с боссом?
— И как, он был сильным?
— Судя по рассказам, то, что вы выжили — это просто чудо…
— Ха-ха…
Я вкратце рассказал о Шоковой Пчеле (боссе нулевого этажа) и поведал о том, что произошло во время битвы с боссом.
Как-то так получилось, что я уселся на скамейку на пустыре вместе с этими тремя женщинами и завязал разговор.
— Ого… Значит, и награда должна быть необычайной?
— Для начала, мне дали право на профессию, с помощью которого можно получить дополнительную специализацию.
— Ой… А об этом можно вот так просто рассказывать?
Пак Джинхи, которая казалась самой робкой из всех, осторожно спросила меня об этом.
Похоже, эти женщины тоже примерно поняли, как здесь нужно выживать.
Нет никакого смысла разбалтывать всем подряд о своих козырях.
Особенно тем, кого едва знаешь и с кем не близок.
Я ответил так, будто меня это совсем не беспокоило:
— Это тоже своего рода связи, так что излишняя скрытность до добра не доведет.
— А…
Если подумать, право на профессию все равно лежит в моем инвентаре, так что украсть его невозможно.
Да и причин отдавать его кому-то по первой просьбе у меня нет.
К тому же эти трое вряд ли стали бы трепаться об этом направо и налево.
«Подчинение — это действительно жульничество какое-то».
Сейчас я видел магические круги подчинения на животах всех трех женщин прямо сквозь ткань их одежды.
Кроме меня их никто не увидит, но все же…
Однако после моих слов, которые я бросил не особо задумываясь, женщины, видимо, прониклись ко мне симпатией и начали засыпать вопросами.
«А чем вы занимались до того, как попали сюда?», «Ого… Вы используете магию?», «Удивительно…».
В том, что три женщины ко мне привязались, для меня не было ничего плохого.
Если бы они замышляли что-то дурное или хотели мне навредить, я бы сразу их отшил.
Но на них уже висело подчинение, а главное — раньше я просто не обращал на них внимания, но они ни разу не проявили ко мне враждебности, что было большим плюсом.
«Наверное, им и в голову не приходит, что Хан Ёрым их ненавидит. Стоп, а где Хан Ёрым?»
[Он только что был в поле зрения, но внезапно исчез.]
«…Неужели побежал ябедничать?»
Только я об этом подумал…
Вдалеке показалась женщина с развевающимися каштановыми волосами, которая на бешеной скорости неслась к пустырю.
«…Твою мать».
Хан Ёрым, чертов ублюдок… Бесполезные дела ты делаешь чертовски быстро.
..
..
К счастью, худший сценарий, который я себе представлял, не сбылся.
[И каким же был этот худший сценарий?]
«Стрела у меня в голове».
[….]
Это была наполовину шутка, наполовину правда.
Потому что ситуация могла сильно измениться в зависимости от того, что именно Хан Ёрым наплел Мин Хаён.
К счастью, худшего не случилось, и когда Мин Хаён подошла, я закончил разговор с троицей красавиц, сказав, что мне было приятно пообщаться.
Когда они ушли, на пустыре остались только я и Мин Хаён.
Мин Хаён смотрела на меня свирепым взглядом…
— Э-э, ну… это… Ты хорошо поговорила с Хан Бом?
— Нет, из-за одного кое-кого мне пришлось прервать разговор и прийти сюда.
— Ха-ха-ха…
Когда я рассмеялся, глядя в пустоту отсутствующим взглядом, Мин Хаён не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу.
— О чем вы говорили?
— Да так, просто представились друг другу, ничего особенного.
— Рассказывай в подробностях.
— …Слушаюсь.
Я пересказал Мин Хаён всё, о чем говорил с теми тремя женщинами, без капли лжи, слово в слово.
Ничего не прибавляя, предельно точно…
И выслушав мой рассказ, Мин Хаён с удивленным лицом огляделась по сторонам и начала меня отчитывать:
— Зачем ты рассказал про право на профессию!?
— Нам же еще долго вместе быть. Я подумал, что скрывать такое не стоит. О! А ты про себя не рассказывай.
— Это почему еще?
«Это своего рода испытание».
«Испытание?»
Та троица в комнате и так находилась под действием подчинения, так что они вряд ли бы разболтали мои слова, но чтобы убедить Мин Хаён, мне пришлось подмешать немного лжи.
«На всякий случай я испытываю их, чтобы проверить, не разнесут ли эти женщины мои слова повсюду».
«А если и правда разнесут?»
«Тогда я просто распущу группу. И на это есть еще более веская причина».
«...?»
«На случай, если ты, Хаён, совершишь регрессию, разве это не станет тогда ценной информацией?»
«...Хм».
Мин Хаён скрестила руки на груди, фыркнула и отвернула голову.
Казалось, несмотря на злость, она в какой-то мере согласилась с моими словами и немного смягчилась.
Но маска святого стража на этом не остановится.
«Хаён, может, перестанешь злиться?»
Произнес повествователь, приближаясь к ней и проверяя отображаемую на ней клятву.
=====
Клятва: Похоть к цели (Святому Стражу) возрастает пропорционально одержимости, возникающей в связи с целью, а одержимость и похоть утоляются через половой акт с целью.
=====
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://erolate.org/book/1425/179483
Готово:
