Готовый перевод The Main Character is the Villain / Главный герой — злодей: Глава 5: В конце концов Айра огребает по полной (4)

— Господин Люциус! Доброго вам здравия, милорд!

Арендатор согнулся передо мной в три погибели. Вот только... был ли этот тип обычным крестьянином? Скорее уж передо мной расшаркивался лорд какого-нибудь соседнего феода. Мне пришлось даже прищуриться, силясь сопоставить внешний вид гостя с его социальным статусом.

Огромное, лоснящееся пузо, из-за которого мужик едва переставлял ноги, личный осёл для верховой езды, а за спиной — ни много ни мало трое личных рабов. Даже не играй я в оригинальную игру, одного взгляда на эту жирную рожу хватило бы с головой, чтобы понять: эта свинья безбожно ворует господское зерно.

В «Легенде о героинях» арендатор по сути являлся арендатором-управляющим, который брал землю внаём и организовывал сбор урожая через батраков. В реальности феодальные отношения между сеньором и землепашцами выглядели куда сложнее, но разработчики явно не утруждали себя исторической достоверностью.

Зато благодаря этой игровой условности мне довелось своими глазами наблюдать столь дикую картину отношений между обнаглевшим крестьянином и его законным господином.

— Да. И тебе не хворать... э-э...

Поскольку имени этого борова я не помнил, мне оставалось лишь мысленно призвать интерфейс статуса.

[Имя: Гильдар Балпа]

[Класс: Арендатор семьи Пета]

[Уровень: 10]

[Характеристики]

[Сила: 8]

[Ловкость: 2]

[Интеллект: 15]

[Удача: 20]

[Черты характера и навыки]

[Земледелец]

[Способен эффективно возделывать сельскохозяйственные культуры на пахотных землях.]

[Ожирение]

[Накладывает ощутимый штраф на показатель ловкости.]

[Утаивание излишков]

[Виртуозно уклоняется от уплаты налогов и податей.]

[Ведёт дела исключительно с расчётом на максимизацию личной наживы.]

— Гильдар Балпа. Богат ли урожай в этом году?

Арендатор с театральным вздохом сорвал рогожу с привезённой телеги. Соломенные тюки заполняли повозку от силы наполовину. Утерев фальшивую слезу, он запричитал:

— Простите великодушно, милорд! В этом году опять сплошной неурожай... Засуха проклятая! Всё, что удалось наскрести, перед вами...

С какого перепугу у этого жулика класс «Арендатор»? Ему впору присвоить звание «Мошенник высшей гильдии»! Я спустился с крыльца и подошёл к обозу. Пусть мешки занимали лишь полтелеги, каждый из них был набит под завязку — видимо, чтобы пустить пыль в глаза и продемонстрировать «чистосердечное рвение».

Даже на первый взгляд зерна здесь было немало, и это с учётом того, сколько жирный арендатор успел заныкать себе в карман. Иными словами, если как следует прижать этих паразитов к ногтю, казну поместья можно наполнить до краёв в считанные дни.

— Опять неурожай, говоришь? Странно всё это. Я ведь возносил усердные молитвы небесам и лично убедился, что благодать и жизненные силы земли бьют через край.

— А, это... так и есть, милорд!.. Просто я... руки у меня не из того места растут, не получается выжать из святой землицы всю её щедрость!

— Выходит, нанимая тебя, я несу сплошные убытки? Господь не станет делать за нас всю работу, Балпа. Чтобы пожать плоды благодати, человек и сам должен приложить толику усердия.

— Ч-что вы, милорд, вовсе нет! В следующем году я из кожи вон вылезу, но покажу лучший результат!

Арендатор заметно занервничал. И неудивительно. Прежде стоило ему затянуть унылую песню: «Милорд, урожай погиб!», как прежний Люциус лишь смиренно вздыхал: «Вот как? Значит, я должен молиться ещё усерднее!» — и безропотно принимал жалкие крохи. Попадись мне такой лопух-начальник, я бы и сам мигом сколотил состояние на левых поставках.

Вот только времена изменились. Теперь я доподлинно знал, что передо мной стоят матёрые воры, заслуживающие немедленной расправы на месте. А мне до зареза нужны были деньги. Разбирая бумаги в кабинете, я с ужасом осознал, что налоговые поступления от владений были смехотворно малы по сравнению с ежегодными расходами на содержание особняка.

Если бы не рента за титул Верховного жреца Юга и щедрые пожертвования, стекавшиеся в главный собор, поместье Пета пошло бы с молотка ещё пару лет назад. Так что истребление этих обнаглевших пиявок, сосавших мои соки, стало вопросом первостепенной важности.

— Робин. Седлай коней.

Я отдал короткий приказ командующему. Арендатор уставился на меня круглыми от изумления глазами.

— Чего застыл, Балпа? Живо залезай на своего осла.

— М-милорд, а куда это мы?..

— Лично осмотрю угодья, которые сдал тебе в аренду. Показывай дорогу. Выезжаем прямо сейчас.

Робин вывел из конюшни двух верховых жеребцов. Гордость господской конюшни, холёные и откормленные, они больше походили на лоснящиеся колбасы на копытах, чем на боевых скакунов.

— ...И почему они в таком плачевном состоянии?

— Так ведь ни вы, ни я верхом не выезжали уже бог знает сколько времени...

— ...С сегодняшнего дня гонять их на манеже ежедневно.

Чёртовы лентяи. Они даже коней на прогулку не выводят, что ли? Чувствую, рыцарскому гарнизону и конюхам предстоит пройти внеплановый курс сурового армейского воспитания. Каким бы мирным ни был край, элементарную дисциплину блюсти обязаны все.

Едва мы вскочили в сёдла, как арендатор, колотясь от дурного предчувствия, с кряхтением полез на своего осла. Когда жирная туша Балпы плюхнулась в седло, несчастное животное издало истошный, предсмертный вопль. Впрочем, возможно, это взвизгнул сам арендатор, но разбираться в сортах свиного визга мне было недосуг.

— Веди, Балпа. Немедленно.

Глядя на то, как этого борова корчит, словно в припадке падучей, я понял: награбленное зерно он ещё не успел сбыть перекупщикам. Продай он урожай заранее, улик было бы меньше, но за долгие годы господского попустительства этот наглец напрочь потерял страх и осторожность.

— Балпа. Пошёл! Или ты ждёшь, пока мы поскачем впереди?

— Е-еду, милорд... уже еду...

С похоронным видом, которому позавидовала бы корова на бойне, арендатор понукал своего несчастного ослика. Плёлся он так нарочито медленно, будто надеялся, что по дороге к ферме мы с Робином успеем умереть от старости. Пришлось прибавить ему прыти окриком:

— Балпа, шевелись! Какого чёрта ты еле ноги волочишь?!

— С-слушаюсь, милорд! Бегу!

Захлебнувшись паникой, Балпа со всей дури огрел осла хлыстом. Животное с диким рёвом дёрнулось вперёд. Наши с Робином кони, едва пустившись рысью, тут же тяжело захрипели и вывалили языки, будто из них вышибли весь дух.

Я потрепал жеребца по загривку и покосился на Робина:

— Робин. Тебе, как командующему орденом, есть что сказать в своё оправдание?

— ...Виноват, милорд. Мне нет прощения.

Я-то наивно полагал, что нужно лишь подправить пару мелочей, но, судя по всему, в этом поместье сгнило вообще всё до основания. Если уж господские боевые кони превратились в жирное желе, то в каком состоянии пребывают сами владения? За что ни возьмись — везде разруха и бардак. От одной мысли об этом начинала раскалываться голова.

Дорога, которая на резвом коне должна была занять от силы час, растянулась на добрых три часа мучений. Едва мы добрались до пашни и спешились, как наши кони с протяжным всхрапом рухнули на траву, тяжело вздымая бока. Робин виновато вытянулся во фрунт подле меня, низко склонив голову.

Впрочем, его вины здесь было не так уж много. Без прямого приказа лорда выводить лошадей из конюшни он не имел права, а прежнему Люциусу на рыцарские тренировки было плевать с высокой колокольни. Если хозяин забивает на хозяйство, подчиненные неизбежно превращаются в разгильдяев.

— За мной, Робин. Сперва оценим состояние угодий.

Я потащил за собой непрестанно извиняющегося командующего и окинул взглядом ферму арендатора. Прямо посреди возделанных полей возвышалась роскошная усадьба из тёсаного камня, больше похожая на загородную виллу знатного вельможи. Назначение этой постройки я знал назубок.

В игре это было первое здание, на которое натыкался игрок при входе на земли Пета. Обыскав подвал этой «хижины», протагонист без труда находил горы утаённого зерна и выводил проворовавшегося арендатора на чистую воду.

— А-а... к-как изволите видеть, милорд... тут ничего нет... Пусто кругом...

Балпа залепетал это, судорожно тыча пухлым пальцем в пустые сжатые поля, всё ещё надеясь выйти сухим из воды. Искренне верить, будто я проделал трёхчасовой путь лишь ради того, чтобы поглазеть на солому и убраться восвояси — вершина тупоумия.

— Открывай двери дома.

— Ч-что?..

— Дверь отпирай, Балпа. Живо.

— А-а, милорд!.. П-понимаете... у меня там... э-э... продажные девки внутри, бедлам страшный, негоже благородному господину...

Отмазка для деревенского мужика была на редкость складной, но я лишь усмехнулся и подошёл к парадному входу. Сняв с поясного подвеса тяжёлую шипастую булаву, я со всей дури впечатал её в дубовую створку.

*Грохот!*

Дверь, срубленная из отборного дуба, в щепки разлетелась внутрь дома. Домашняя кошка, которую с ног до головы осыпало древесной трухой, с истошным воплем сиганула на чердак.

Находившиеся в гостиной жена и две взрослые дочери арендатора с визгом повалились на пол. Поглаживая навершие булавы, я не спеша перешагнул порог и оглядел богато обставленную залу.

Сомнений не оставалось: то самое логово. Робин проявил завидную сообразительность и тут же скрутил Балпу, заломив тому руки за спину. Из пристроек высыпали слуги и рабы, ошарашенно глазея на происходящее, но пойти против вооружённого командующего и лорда никто из них не посмел.

— Милорд! Господин Люциус! Умоляю... молю о милосердии! Я... я ничего не прячу, клянусь богами!

Даже прижатый к стенке, этот паразит продолжал нагло врать. Пройдя мимо трясущихся от ужаса баб, я подошёл к полу и с размаху опустил кованый сапог на крышку подвального люка.

*Хрусть!*

Массивная дверь с треском проломилась, открывая зев гигантского подземного хранилища, в котором при желании можно было укрыть половину гарнизона. При тусклом свете, падавшем сверху, моим глазам предстали бесконечные ряды мешков с зерном, сложенные до самого каменного свода. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: здесь лежало в десятки раз больше подати, чем он соизволил привезти в поместье.

— Балпа. А что это за добро тут у тебя хранится?

— А-а... это... милорд! Э-это просто мякина!.. Пустые отходы после молотьбы!..

Слушать это бездарное враньё мне окончательно осточертело. Схватив стоящую рядом хозяйку за пышные волосы, я с размаху швырнул её на пол. Зрелая баба явно не голодала и лоснилась жиром ничуть не меньше своего благоверного. При виде поверженной матери обе дочки, точно перепуганные утята, с плачем бросились к ней и вцепились в её юбки.

Я наставил шипы булавы прямо в лицо завывающей бабе и холодно поинтересовался:

— А что будет, если я сейчас вспорю один мешок и найду там отборную пшеницу? Две дочки. Одна жена. Думаю, мне хватит проверки ровно трёх мешков.

Каким бы конченым ублюдком ни был этот ворюга, свою семью он, судя по всему, любил без памяти. Осознав, что отпираться бессмысленно, Балпа с размаху приложился лбом о половицы и истошно завопил:

— Пощадите! Бес попутал! Жадность проклятая одолела!..

— «Одолела»? Хочешь сказать, остальные арендаторы честно сдают зерно?

— Нет! Нет, милорд! Они все воруют! Мы все в одной шайке!

— Точно все?

— Да! Да, клянусь святым престолом, истинная правда! Простите, милорд! Бес попутал из-за жадности! Смилуйтесь хотя бы на этот раз!..

Люди не меняются. Тот, кто украл однажды, обязательно украдёт снова. Простишь мерзавца один раз — он решит, что ты спустишь ему и во второй. Накажешь слишком мягко — затаит злобу и всадит нож в спину при первой же возможности. Так как же мне с ними поступить?

Я снова ухватил бабу за волосы и рывком поставил на ноги. Та забилась в истерике. Дочери кинулись ко мне, повисли на моих сапогах и принялись умолять о пощаде. Мамаша мне была без надобности, а вот дочурки оказались на удивление фигуристыми и смазливыми.

Отшвырнув визжащую жену прямо в объятия арендатора, я парой пинков отогнал девиц к стене, намертво зажав их в углу.

Затем повернулся к остолбеневшему батраку, жавшемуся у входа в дом:

— Ты. Дуй во всю прыть в поместье и зови стражу. Пять человек в полном боевом облачении. И пусть захватят колодки и цепи для перевозки преступников.

Пришло время устроить этим тварям незабываемое публичное наказание.

http://erolate.org/book/1446/183135