Сюй Цинцзя сидел на краю кровати, бессознательно сжимая маленькими ладонями мягкую простыню.
Это был сон?
Мертвая тишина бескрайнего Мира Мёртвых, зловещее чернильное Море Преисподней, пугающие тени пролетающих мимо остатков душ и странствие бок о бок со старейшиной Илексом – всё это казалось слишком реальным. Особенно то неуходящее ощущение прохлады в глубине сознания, которое до сих пор бодрило душу, словно после ледяного душа. Сюй Цинцзя чувствовал, что его мысли стали ясными и острыми как никогда прежде.
Он мог даже «услышать» вдалеке за окном едва уловимый шорох листьев и «разглядеть» траектории парящих в воздухе пылинок, которые в обычное время заметить было невозможно. Такой скачок в восприятии не мог быть даром простого сновидения.
— Это не сон… — тихо пробормотал Сюй Цинцзя.
Стоило ему сосредоточиться на этих странных переменах и попытаться заглянуть внутрь себя, как возросшая ментальная сила будто невидимым касанием активировала некий скрытый переключатель.
Вум-м-м – раздался в глубине разума тихий гул, слышный только ему одному.
Мир перед глазами вновь изменился, но на этот раз не было того чувства, будто всё перевернулось, и невесомости, которые он испытал, очнувшись в Мире Мёртвых или возвращаясь в реальность.
Взору Сюй Цинцзя предстала чудесная картина, где небо сливалось с водной гладью.
Называть это «морем» было не совсем верно, так как пространство по размеру едва ли превосходило небольшое озеро.
«Это моё море сознания?»
Пусть он и не был духовным мастером, но представление об этом имел.
С самого детства он прочел немало книг о духовных мастерах, занимался с частными репетиторами, а богатое наследие рода и память, превосходящая человеческие пределы, позволили ему накопить солидный багаж знаний. Тем не менее он впервые слышал о том, чтобы кто-то открыл море сознания еще до пробуждения боевого духа. Должно быть, он стал единственным подобным случаем.
Сознание Сюй Цинцзя с любопытством огляделось. Он чувствовал фундаментальную связь с этим пространством: одной мысли было достаточно, чтобы заставить здешние «воды» бурлить. Его воля четко ощущала каждый уголок – всё здесь было под его контролем.
За исключением…
Взор Сюй Цинцзя остановился на причудливой книге.
Она прочно занимала центральное место в его море сознания. Книга не выглядела материальной, скорее напоминая мираж, сотканный из переплетения бесчисленных темно-золотых и глубоких черных лучей. Её контуры то становились четкими, то расплывались, будто само воплощение неких мировых законов. Книга была закрыта, и на обложке виднелись лишь непонятные Сюй Цинцзя узоры, в которых, казалось, была заключена высшая истина небес и земли.
— Книга Жизни и Смерти! — выпалил Сюй Цинцзя.
Как только он увидел этот артефакт, знание о нем мгновенно всплыло в голове.
«Одна из трех великих книг – Книга Жизни и Смерти!»
Как эта вещь оказалась в моем море сознания?
Неужели в Подземном суде опять завёлся какой-то проказник вроде Царя Обезьян?
Сюй Цинцзя хорошо помнил об этом сокровище из мифов прошлой жизни. Во-первых, из-за его невероятной способности вершить судьбы живых и мертвых, а во-вторых, из-за множества адаптаций в романах и кино. Ни один дебош в Подземном суде не считался достойным, если герой не разрывал Книгу Жизни и Смерти или хотя бы не переписывал в ней пару строк.
Теперь он начал понимать, почему оказался в Мире Мёртвых.
Раз уж этот легендарный артефакт находился в его море сознания, связь была очевидна. И хотя Мир Мёртвых не был в точности тем самым Подземным судом, он тоже являлся пристанищем для душ после кончины – иными словами, загробным миром.
Хоть убей Юнь Мина, Сюй Цинцзя ни за что бы не поверил, что его путешествие в Мир Мёртвых никак не связано с этой книгой.
Особенность, о которой говорил старейшина Илекс, – то, что его душа не разъедалась дыханием Мира Мёртвых, а, наоборот, получала подпитку, – наверняка тоже была заслугой Книги Жизни и Смерти.
В конце концов, никаких других чудес за ним не числилось.
Сюй Цинцзя попытался как-то задействовать Книгу. Согласно легендам, этот божественный артефакт, распоряжающийся жизнями всего сущего, детально фиксировал моменты рождения и смерти, срок пребывания в мире живых и мертвых, а также весь жизненный путь любого создания. Если бы он нашел в книге запись о себе, то смог бы прояснить всё произошедшее.
Однако какие бы методы он ни пробовал – попытки воздействовать волей или даже попытки самому приблизиться к книге в форме сознания и перевернуть страницу руками, – эффекта не было никакого.
Не будь он в этот момент лишь бесплотной мыслью внутри своего разума, он бы даже попробовал капнуть на книгу своей кровью, чтобы она признала его хозяином.
— Ладно. — Сюй Цинцзя на время сдался.
Он вернется к этому, когда официально пробудит боевой дух, вступит на путь сверхъестественного и обретет больше возможностей. В конце концов, мощь этой штуки в мифологии была поистине запредельной. К тому же весьма вероятно, что именно она перенесла его в этот мир, так что её статус явно не мог быть низким.
«Пожалуй, это и есть мой „чит“».
Амбиции, которые Сюй Цинцзя раньше считал несбыточной мечтой, потихоньку начали пробуждаться в его сердце.
План «прожить беззаботную жизнь и упокоиться с миром» был аннулирован.
Настало время для версии 2.0!
Что же касается конкретных шагов, то сначала нужно было оценить собственные силы.
«Тан Сань, Серебряный Король Драконов, Святой Владыка Бездны, вечная жизнь…»
Он хотел бессмертия!
Однажды уже умерев, он не боялся смерти, но еще больше ценил время, проведенное живым.
И это вовсе не значило, что он хотел снова почувствовать, как жизнь по капле утекает из него!
Финал этого великого плана длиной в десять тысяч лет будет куда более захватывающим, чем кто-либо может представить.
Вернувшись сознанием в тело, Сюй Цинцзя открыл глаза и слегка улыбнулся. Это была не дежурная маска вежливости, которой его учили на уроках этикета, а искренняя радость.
Наконец-то у него появилась опора.
Сюй Цинцзя никогда не разделял лозунг «Бояться неприятностей – удел посредственностей» и не провоцировал других намеренно. Дорога широка, и каждый волен идти своим путем.
Но не иметь оружия и иметь его, но не использовать – это две разные вещи.
Тем более что порой неприятности сами стучатся в дверь.
Бросив взгляд на настенные часы — духовный инструмент, он понял, что времени еще достаточно.
— Сначала умоюсь и переоденусь.
Чтобы разобраться с Книгой Жизни и Смерти, Миром Мёртвых и Илексом, у него пока не хватало сил. Но сегодня был его важный день.
Пробуждение боевого духа на Континенте Доуло по значимости ничуть не уступало главному экзамену в жизни, а то и превосходило его. Ведь всем известно, что мир Доуло – это место со строгой сословной системой, основанной на родословной.
Окажется ли человек дракончиком или личинкой – почти полностью зависело от пробуждения боевого духа.
Личинка, возможно, и могла превратиться в дракона, когда вырастет, но вероятность этого была ничтожно мала. За всю детально задокументированную двадцатитысячелетнюю историю Континента Доуло подобных случаев было раз-два и обчелся.
Потусторонний «чит» еще предстояло освоить, его возможности пока оставались неопределенными. А вот боевой дух был той сверхъестественной силой, которую он вот-вот получит в свои руки.
— А данные-то неплохие, — пробормотал Сюй Цинцзя, глядя в зеркало на благородного юношу, в чьем облике прибавилось уверенности и стати. На нем были брюки и футболка из шелка тысячелетнего ледяного шелкопряда.
— Самовлюбленный, — раздался холодный девичий голос.
В дверях спальни стояла девочка, на вид ровесница Сюй Цинцзя. На её изящном личике застыло бесстрастное выражение. Тонкие черты, искусно выточенные Творцом, пока еще казались по-детски нежными, но уже сейчас в ней угадывалась будущая красавица.
Длинные золотистые волосы, сияющие подобно звездной реке, были собраны в аккуратный высокий хвост. В чистых лазурных глазах отразился силуэт Сюй Цинцзя, но стоило ему посмотреть в ответ, как она поспешно отвела взгляд.
Одетые в похожие белые футболки и брюки, Сюй Цинцзя и Е Синлань, стоя рядом, походили на фарфоровых куколок – любой нашел бы это зрелище исключительно приятным.
Сюй Цинцзя повернулся к своей подружке детства с легкой улыбкой:
— Синлань, ты сегодня очень красивая.
— Э-э… — Е Синлань плотно сжала губы, её маленькое тело мгновенно напряглось, а уши на глазах залились пунцовой краской. В голове всё перемешалось. — Я вовсе не… хм…
Е Синлань тряхнула головой, пытаясь силой заставить свои мысли успокоиться. Она вскинула беленький кулачок, и на её серьезном личике отразилась решимость:
— Сюй Цинцзя, вот увидишь, когда я получу своего первого духовного спутника, я обязательно тебя одолею.
— М-м, — Сюй Цинцзя ответил своей привычной нежной улыбкой, глядя на неё ясным взором. — У тебя обязательно получится, Синлань.
— Уф. — Синлань попыталась выдержать его взгляд, не отступая, но её личико предательски покраснело, и через пару секунд она потерпела сокрушительное поражение.
Обутая в белые кроссовки поверх белых носочков, застенчивая девочка пулей умчалась прочь, бросив на ходу:
— Тётя Шэнь велела позвать тебя.
В черных глазах Сюй Цинцзя отразился убегающий силуэт подружки детства, и в них мелькнула тень нежности:
— И очень милая.
Интересно, как эта кроха, краснеющая от любого комплимента, превратится в ту высокомерную и заносчивую особу, какой она предстала в оригинале?
Шрек дурно влияет на людей: каков поп, таков и приход.
Взять хотя бы того мерзавца, который заявился в Минду и силой увел талантливого духовного мастера исцеления, которого готовил Федеральный парламент.
Сюй Цинцзя как-то слышал, как старшие в его роду обсуждали это дело. Он впервые видел, чтобы на лбу одного из его старших родственников так вздувались вены от ярости. Преемницу, которую растили как родную дочь, прямо из-под носа увел этот «желтоволосый» Юнь. Обида на это не утихла и спустя десятилетия.
«Надо будет на досуге хорошенько её… поучить».
Сюй Цинцзя не спеша покинул свои покои и направился к главному залу, невольно гадая, какой боевой дух он пробудит сегодня.
Обычно боевой дух связан с родителями и предками. А Сюй в его имени – это то самое Сюй из Рода Сюй в Минду. Обыватели могут и не знать о Роде Сюй из Минду, но стоит сказать иначе – Императорский дом Солнца и Луны Сюй (не ветвь Сюй Юньханя), – и любой, кто хоть немного учил историю, поймет, о ком речь.
Не считая некоторых боевых духов, наследование которых время от времени прерывалось, в роду Сюй из поколения в поколение почти всегда пробуждались три основных духа: Солнце, Серебряная Луна и Пурпурный Дракон Сокрушения Небес, которого величали Прародителем младших драконов и, по легенде, братом-близнецом самого Бога-Дракона. Впрочем, их Пурпурный Дракон Сокрушения Небес отличался от того самого короля драконов примерно так же, как обычный золотой дракон от Золотого Короля Драконов, но и он считался звериным боевым духом высшего ранга, сопоставимым с могущественными истинными драконами.
Сам Сюй Цинцзя больше склонялся к Солнцу или Серебряной Луне.
В идеале он хотел бы получить их оба – Сияние Солнца и Луны.
И дело было не в том, что Пурпурный Дракон Сокрушения Небес казался ему недостаточно престижным, просто нынешняя эпоха звалась временем «Сказания о Короле Драконов». Если твой боевой дух – дракон, или даже если в твоем духовном спутнике течет хоть капля драконьей крови, ты неизбежно окажешься под гнетом Золотого и Серебряного Королей Драконов.
Разве что он смог бы отыскать кости и душу того самого Короля Пурпурных Драконов Сокрушения Небес, которого когда-то убил Бог-Дракон за чрезмерную разрушительную мощь, и лично переплавить своего пращура.
Больше всего Сюй Цинцзя хотелось бы видеть своим боевым духом Книгу Жизни и Смерти. Но это было невозможно: книга уже находилась в его море сознания, а уровень его контроля над ней не шел ни в какое сравнение с тем, как Серебряный Король Драконов владела Серебряным Копьем Дракона, так что превратить артефакт в боевой дух он не мог.
За этими раздумьями он сам не заметил, как дошел до главного зала.
Старинный зал был чистым и светлым, поражая своим величием. Роскошное, но при этом элегантное убранство без слов говорило о глубоком наследии рода, копившемся более десяти тысяч лет.
Род Сюй ныне занимал бывший императорский дворец Солнца и Луны, а нынешний главный зал когда-то был политическим центром всей империи.
Когда Сюй Цинцзя вошел, внутри уже собралось немало людей: от детей до стариков. Будучи единственным ребенком главы рода Сюй, Цинцзя в случае проявления выдающегося таланта имел все шансы стать следующим главой рода, поэтому его церемония пробуждения привлекла внимание как членов семьи, так и их ближайших союзников.
К ним относился и Род Е, к которому принадлежала Е Синлань. Этот род тоже имел десятитысячелетнюю историю и славился множеством духовных инженеров девятого уровня. Пожалуй, самым известным их предком был Доуло «Звёздное Небо» Е Юйлинь, мастер воздушных духовных инструментов. Созданные им духовные инструменты девятого уровня, такие как Око Ужаса или Божественная игла Солнца и Луны, даже спустя десять тысяч лет оставались одними из мощнейших орудий в небе.
— Отец, мама.
Сюй Цинцзя быстро подошел и по всем правилам этикета поприветствовал мужчину и женщину, стоявших в центре зала. Мальчик держался с благородным достоинством, подобающим случаю, ведь сегодня присутствовало много гостей.
Мужчина выглядел статным и эрудированным, женщина – изящной и благородной, однако в обоих чувствовалась зрелость и непоколебимая уверенность, не вполне соответствовавшие их молодому облику.
Сюй Е, глава рода Сюй. Боевой дух – Солнце. Современный Доуло «Солнце», Предельный Доуло девяносто девятого уровня, мастер, достигший ранга полубога.
Шэнь Си, дочь одного из Трех столпов армии Федерации — начальника Генерального штаба Военного ведомства Федерации. Боевой дух – Серебряная Луна. Супер-Доуло девяносто восьмого уровня, известная как Доуло «Луна».
Живые и любящие родители – в этом Сюй Цинцзя уже превзошел как минимум девяносто пять процентов попаданцев.
Шэнь Си внимательно посмотрела на своего любимого сына:
— Цинцзя, ты сегодня будто сам не свой?
— Чувствую, что мысли сегодня на редкость ясные, — ответил Сюй Цинцзя.
— Колебания души очень активны. — Шэнь Си, как мать, знала, что нельзя чрезмерно баловать ребенка, но никогда не обделяла сына вниманием. — Похоже, твоя ментальная сила значительно возросла.
Это не слишком её удивило. В конце концов, пробуждение боевого духа – это высвобождение сверхъестественной силы, которая не берется из ниоткуда, а всегда присутствует в теле и окончательно формируется при пробуждении боевого духа в шесть лет. Накануне церемонии некоторые из тех, кто обладал мощным духом и сильной родовой кровью, проявляли необычные способности.
Любая любящая мать верит, что её ребенок – гений.
— Кхм, — Сюй Е подал голос, призывая зал к тишине. — Раз Цинцзя, Синлань и другие дети уже здесь, начнем немедленно.
— Цинцзя, ты первый.
Сюй Цинцзя глубоко вздохнул. Хотя появление Книги Жизни и Смерти придало ему уверенности, перед лицом события, определяющего всю дальнейшую жизнь, даже имея опыт двух прожитых жизней, он не мог не волноваться. Но больше всего им владело предвкушение.
Щёлк!
Желоба, пронизывающие весь зал подобно линиям магического массива, внезапно вспыхнули.
— Сосредоточься и успокой разум.
Чистая и мягкая энергия неба и земли хлынула в высокотехнологичные пазы. Начав с потолка, она заскользила по стенам и устремилась к центру зала, где стоял Сюй Цинцзя. Потоки этой мягкой энергии начали медленно вливаться в его тело.
Сверхъестественное…
Возросшая ментальная сила даровала Сюй Цинцзя обостренное восприятие.
Он чувствовал, как некая сила, долго дремавшая в нем, откликается на эти нежные касания энергии, подобно теплому течению, пробуждающемуся под льдом ранней весной.
Холодное и чистое дыхание поднялось из его даньтяня и, подобно лунному ручью, потекло по меридианам. Серебристые крупицы лунного света начали просачиваться сквозь поры, собираясь и кружась над головой Сюй Цинцзя. Словно под управлением невидимой руки, этот свет постепенно обрел очертания тонкого и изящного полумесяца.
Лунное сияние разлилось вокруг, погружая весь зал в атмосферу волшебного сна.
Увидев это, присутствующие всё поняли.
В глазах Сюй Е мелькнула радость. Хотя он и верил в сына, которого с детства считали вундеркиндом, лишь сейчас, увидев результат своими глазами, он окончательно успокоился.
Будучи Предельным Доуло девяносто девятого уровня с ментальной силой на ступени духовного домена, он и без приборов мог ощутить уровень духовной силы своего сына.
— Боевой дух «Серебряная Луна».
В глазах Сюй Цинцзя отразился серебристый блеск. Это было вполне ожидаемо.
Однако в тот момент, когда он уже собирался прекратить воплощение боевого духа, произошло нечто непредвиденное.
Картина перед глазами резко сменилась, и его сознание мгновенно затянуло в море сознания. Та самая Книга Жизни и Смерти, которая раньше никак не реагировала на его попытки и казалась лишь миражом, внезапно содрогнулась, будто откликнувшись на чей-то зов.
Книга сама по себе начала бешено перелистываться с громким шелестом, напоминающим шум вод Реки Мёртвых, эхом разлетающийся в вечной тишине Подземного царства Мёртвых. Струйки темно-золотой энергии начали собираться над страницами и в мгновение ока превратились в божественный жетон, похожий на золото, но не золотой, похожий на нефрит, но не нефритовый.
Этот жетон сорвался вниз. Окутанный сиянием высшей божественности и несущий в себе волю, способную судить всё сущее и распоряжаться жизнью и смертью, он вонзился в сознание Сюй Цинцзя, глубоко запечатлевшись в самом ядре его души.
Голос из древней, незапамятной эпохи, преисполненный высшего величия и тяжести прожитых веков, громом отозвался в его разуме:
— Божественное пожалование: Владыки Мёртвых десяти залов – Небесный Владыка Мёртвых.
Снаружи Сюй Е первым заметил неладное: в глубоких черных глазах его сына внезапно исчезла всякая жизнь.
Вум-м-м!
Под изумленными взглядами толпы чистый серебряный полумесяц вдруг издал жалобный стон, будто не выдерживая чудовищного веса. Его сияние лихорадочно замигало, а форма начала искажаться. В одно мгновение, словно снег под лучами палящего солнца, холодный лунный свет в зале был поглощен и затоплен яростным потоком еще более глубокой, древней и властной чернильной энергии, вырвавшейся из тела Сюй Цинцзя.
Словно капля чернил упала в чашу с водой – мертвенно-черное дыхание, вызывающее у живых существ инстинктивное отвращение, с невероятной скоростью расползлось во все стороны. Люди в зале невольно попятились. Не из страха, а чтобы не мешать пробуждению Сюй Цинцзя – если бы церемония прервалась по их вине, они бы вовек не расплатились. Лишь Сюй Е и Шэнь Си остались на месте, превозмогая внутренний дискомфорт.
Сюй Цинцзя неподвижно стоял в самом центре бурлящего потока энергии смерти. Давление, исходящее от него, сделало воздух густым и тяжелым, почти невыносимым для дыхания.
За его спиной, в самой глубине непроглядного черного тумана, проступил призрачный силуэт величественных и древних Врат Преисподней, веющих бесконечной скорбью и тишиной. Огромные створки были плотно закрыты, но казалось, что они вот-вот распахнутся, выпуская на волю бесчисленных загробных стражей и божественных генералов.
http://erolate.org/book/152/24570
Готово:
