Больше всего на свете мне хотелось бросить все дела и рвануть в Порт-Анджелес. К несчастью, занятия закончились только в три. До города ехать час. Я был на все 1 000 000% уверен, что потеряю счет времени в магазинах и проведу там часа два, а то и три, перебирая товары. А потом еще час пилить обратно в Форкс. Учитывая, что на дворе январь, солнце сядет уже в пять. Вот и считайте.
Без шансов. Я не собирался ехать через лес в полной темноте на своем «Грузовичке, который смог» по мокрым дорогам, пытаясь определить координаты по бумажной карте в районе, где шастают буквально вампиры - пусть даже вроде как безобидные. Никаких паломничеств в Порт-Анджелес по будням.
Как бы паршиво это ни было, остаток недели мне придется принимать реальность насухую, вооружившись лишь собственной сообразительностью и модемным интернетом.
Боже, я и забыл, что в две тысячи пятом все было так тухло. Неужели так было всегда?
Ответ: да. Всегда было так тухло. Просто тогда я этого не замечал, потому что был тупым мелким дегенератом, чьи обязанности сводились к редкой домашке и слежке за тем, чтобы виртуальные питомцы на «Неопетс» не сдохли. Теперь же я был каким-то странным гибридом душ: без телефона, без карт, без верных корешей и без серотонина. Только дождь, деним и тоска. Так что да. Третий день в Форксе. Я держался, но из последних сил.
— Порт-Анджелес, да? — Спросила Маккайла, и ее глаза загорелись. Я столкнулся с ней на парковке - точнее, она наскочила на меня - и тут же вцепилась в возможность поболтать. Я был не против, ее энтузиазм был заразителен. — Классно! Уже придумал что-нибудь? Кино? Шоппинг?
— Ну, вроде того, — ответил я, вытягивая рюкзак с пассажирского сиденья. — Подумал, надо бы прикупить одежду, которая больше подходит здешней погоде, а не Финиксу. Ну и, может, раздобыть мобильник.
— О-о, круто! — Она слегка запрыгала на носках. — Там есть торговый центр. Не огромный, конечно, но пара приличных магазинов найдется. А еще есть винтажная лавка со всякой дичью - типа, однажды я там нашла кассету со звуками китов рядом с корзиной ужастиков на VHS.
— Окей, этим винтажным магазином ты меня окончательно подкупила.
Она усмехнулась:
— Он лучший. Стараюсь заходить туда при любой возможности. — Она замолчала, и улыбка чуть померкла. — Жаль, что не смогу поехать с тобой, но я обещала отцу помочь в магазине в эти выходные. Инвентаризация. Это... не очень весело.
— Оу. — Я и не собирался никого приглашать, честно говоря. Но раз уж мысль засела в голове, то, что ничего не выйдет, немного расстраивало. Я постарался не подавать виду:
— Все нормально. Надо же кому-то приглядывать за бейсбольными битами.
Она рассмеялась:
— Да уж. Взбесившиеся бейсбольные биты - мои заклятые враги. Но в следующий раз обязательно, — быстро добавила она, заправляя прядь волос за ухо. — В следующий раз точно пойдем вместе.
— Конечно, да. Будет здорово, — сказал я.
Остаток пути до первого урока мы прошли вместе, болтая ни о чем. О погоде, о последней серии сериала, который я не смотрел, о слухах, что местную лавку мороженого этим летом могут закрыть навсегда. Просто мелкие, нормальные, повседневные дела.
А потом мы вошли в кабинет английского, и мое хорошее настроение слегка подпортилось, когда выяснилось, что мы будем читать «Грозовой перевал». Ничто так не символизирует «эмоциональный расцвет», как сотня страниц про озабоченных призраков и пассивно-агрессивных викторианцев.
Я открыл экземпляр, который мне вручила миссис Мейсон, и тут же врезался лбом в глухую стену стародавнего уныния и людей с именами вроде Хиндли и Гэртон.
Опять же, в памяти всплывало, что когда-то я это читал и искренне, глубоко любил. Но с тех пор многое изменилось, и нынешнему мне было куда менее интересно читать про пафосных людей девятнадцатого века, которые тратят миллион страниц на поэтичное нытье о собственной печали и своих странных созависимых отношениях.
— Матерь божья, — пробормотал я под нос, перелистывая страницы и оценивая чудовищную плотность текста. — Это как если бы Библия короля Иакова переспала с налоговым реестром.
Слева донесся тихий смешок.
Я поднял глаза. Эрика прикрыла рот рукой, подавляя хихиканье. Она наполовину развернулась на стуле и робко мне улыбнулась:
— Осторожнее, — прошептала она. — Бо, ты сейчас клевещешь на классическую литературу.
Я моргнул. Она выглядела удивленной тем, что вообще заговорила - словно собиралась просто молча согласиться, но голосовые связки ее предали.
— Я не клевещу, — шепнул я в ответ. — Я просто говорю: читается так, будто это написал человек, у которого нужно было срочно отобрать тезаурус и крепко его обнять.
Эрика фыркнула, кусая губу, чтобы скрыть улыбку. Она отвернулась, но не раньше, чем бросила на меня последний косой взгляд.
Остаток урока прошел в тумане архаичной прозы, драматичных вздохов и литературоведческого анализа. К тому моменту, когда прозвенел звонок, мой мозг чувствовал себя так, будто его пропустили через блендер. Не самый продуктивный урок, признаю. Придется дочитывать дома, а значит, проводить больше времени с мелодраматичной задницей Хитклиффа.
Я собирал вещи, когда Эрика замялась у моей парты. — Эм... тебе правда не понравилось? — Спросила она.
Я пожал плечами, стараясь не звучать слишком пренебрежительно:
— Я читал это раньше, и мне ужасно нравилось, но это опыт из какой-то прошлой жизни, — я ухмыльнулся, чтобы она приняла это за шутку. — ...Не знаю. Наверное, любовь прошла. Теперь кажется, что всем в этой книге нужна терапия. И, возможно, постоять в углу.
Эрика рассмеялась - на этот раз открыто, хотя все еще оглядывалась по сторонам, будто ей не полагалось так делать. — Да. Это немного утомляет.
— Ты так говоришь, будто на самом деле получаешь удовольствие.
— Ну... в какой-то степени, — призналась она, прижимая книги к груди. — Но я выросла на подобном. Тайком таскала мамины старые покетбуки Бронте и Остин в кровать по ночам. Видимо, привыкла к драме.
— Что ж, ты явно храбрее меня, — сказал я. — Любым любовным треугольникам я предпочту драконов.
Эрика заметно оживилась:
— Тебе нравится фэнтези?
— Обожаю. И научную фантастику тоже. Типа «Дюны», «Малазана», «Песни Льда и Пламени». Э-э... еще «Пространство».
Она слегка наклонила голову: — «Пространство»?
Точно. Две тысячи пятый. Этого еще не существует. Я едва сдержался, чтобы не поморщиться, и добавил:
— Это... типа малоизвестная штука. Инди-серия. Очень нишевая, сложно найти. — Я выдал свою лучшую улыбку в стиле «пожалуйста, не задавай уточняющих вопросов».
Она кивнула, будто пытаясь запомнить название на будущее.
В разговоре возникла заминка.
Тогда я добавил:
— Короче, да... Что касается любви к «Классике»... Мне понравился тот фильм про Ромео и Джульетту, где все мафиози в гавайских рубашках.
Она хихикнула:
— Баз Лурман?
— Я не знал его имени. Но теперь знаю. Спасибо. Теперь я обрел силу.
— Мне нравится... э-э, «Властелин колец», — сказала она чуть тише. — И «Звездные войны». И я коплю деньги на Комик-Кон в следующем году. Тот, что в Сан-Диего.
Ого, это застало меня врасплох. Не из-за того, что она сказала, а из-за того, как она это сделала - тихо, словно это секрет. Словно ожидала, что ее за это высмеют.
— Это круто, — сказал я, и это было правдой. — Будешь косплеить?
— Может быть, — ответила она. — Швея из меня не очень, но у меня есть подруга, которая в этом спец. Может, если я ей помогу, она отплатит тем же. — Она поправила лямку рюкзака. А затем произнесла:
— Эм... если хочешь, ну - если «Грозовой перевал» станет совсем невыносимым, я могла бы помочь. Знаю, поначалу идет туго. Но потом становится легче.
— Это очень мило с твоей стороны, — сказал я, немного растерявшись. — Да. Конечно. Может, я тебя и поймаю на слове.
Она кивнула, улыбнувшись чуть шире, и добавила:
— Отлично. Помощь тебе явно не помешает!
— Вау. Окей. Спасибо за веру в мои силы.
— Не будь таким драматичным. Это работа Кэти.
Остаток дня прошел ни шатко ни валко. Испанский был скукой смертной. Трига... давайте не будем о ней. Весь обед я обсуждал с Джереми и парнями планы на выходные, и кто-то пытался выведать детали поездки Маккайлы на пляж в Ла-Пуш. Я слушал лишь вполуха - мысли были заняты другим. Чем-то, что принесло бы мне столь необходимую маленькую победу и позволило почувствовать, что я не окончательно проваливаюсь в адскую бездну между аналоговой и цифровой эпохами.
Вот так я и оказался у школьного спортзала.
Сразу проясню: я не особо рассчитывал, что в школе Форкса будет нормальная качалка. Честно говоря, я бы поставил приличную сумму на то, что это просто пыльный чулан с турником и гимнастическим мячом из «Моделлс». Но, о чудо, притулившись сбоку от гимнастического зала, за дверью с блеклой надписью «ВЕСА», обнаружилась она.
Настоящая, богом данная качалка.
В некотором роде.
Там пахло металлом и плесенью. Воздух представлял собой ядреный коктейль из ржавчины, резиновых матов и призрака дезодоранта «Акс» из прошлого. В углу стояла силовая рама, пара скамей, разношерстный набор свободных весов и несколько тренажеров, которые, судя по виду, сконструировали еще при администрации Рейгана. На большинстве гантелей маркировка веса частично стерлась, так что в половине случаев приходилось угадывать, берешь ты двадцать пять фунтов или сорок пять.
Я влюбился в это место мгновенно.
Здесь был мой дом. В отличие от проклятого интернета две тысячи пятого или эмо-стишков девятнадцатого века, здесь я наконец-то мог почувствовать себя в своей тарелке.
Я бросил рюкзак у двери, подошел к раме для приседаний и приготовился сделать так, чтобы Марк Риппето мной гордился.
Первые несколько подходов я взял легкий вес. Приседания, жим лежа, становая тяга. Несмотря на то, что я был в джинсах, как последний варвар, это все равно было лучше, чем ничего. Я делал повторение за повторением, чувствуя памп, сопя и потея как чемпион. Я даже сознательно заставлял себя не орать: «Да, детка!» в стиле Ронни Коулмана. Это должно было стать самым нормальным и здравым поступком за всю неделю, и ощущения были фантастическими.
Я сосредоточился на ритме, на жжении в плечах, на напряжении в спине. Мое тело стало другим - в чем-то сильнее, в чем-то слабее, но мышечная память никуда не делась. Контроль. Та часть меня, которая знала, как двигаться, как дышать, как группироваться.
Через десять минут я вошел в поток. Толстовка долой. Футболка прилипла к телу темными пятнами пота, волосы намокли, взгляд сфокусирован. Та самая стадия, когда атлет полностью в зоне.
И тут дверь открылась.
— Ого, — сказал кто-то сзади. — Свон? Это ты?
Я обернулся посреди повторения и увидел парня, которого смутно помнил по испанскому - Коннор, кажется? Что-то вроде того. Высокий, сложен как футболист, с такой толщиной шеи, которая намекала, что шраги, становая и прогулка фермера когда-то имели место в его жизни. Рядом с ним стоял другой тип - пониже, жилистый, с хвостиком и в нелепых синих очках «Окли». В помещении.
— Не думал, что ты из качков, — заметил Коннор, поглядывая на штангу в моих руках.
Я пожал плечами:
— Что тут скажешь? Красота требует жертв. — Кринж.
Это вызвало смешок. Тип с хвостиком одобрительно кивнул. — Техника неплохая, — сказал он. — Где раньше занимался?
Я подавил желание ответить: «Э-э, в спортзале?», потому что был уверен - он спрашивает не об этом. Вместо этого я сказал:
— В Финиксе, — и понадеялся, что этого хватит. К счастью, хватило. Хвостик кивнул. Тогда Коннор произнес: — Лады. Значит, не мы одни тут ради пампа.
Он и Хвостик прошли мимо, бросили рюкзаки в углу и направились прямиком к жиму лежа.
Они начали свои разминочные сеты. Я попытался вернуться к своим, но включилась та самая фигня, когда ты начинаешь гипертрофированно осознавать чужое присутствие. Сложно оставаться в зоне, когда два бро-качка пыхтят как моржи в паре скамеек от тебя и каждые несколько минут бросают взгляды, будто я какой-то студент по обмену с планеты Качков.
В конце концов один из них - Хвостик - подошел ко мне.
— Становую делаешь?
Я кивнул:
— Не мой самый сильный лифт, но да.
— Подстрахуешь меня по-быстрому?
Я замер. Подстраховать его... на становой тяге? Что?
Это же... это так не работает. На становой не страхуют. Это даже технически невозможно. Страховать становую - это как работать спасателем в ванне. Типа, спасибо, бро, но если я тут облажаюсь, никакая дружеская поддержка не спасет меня от путевки в один конец до Snap City с грыжей наперевес.
Но, типа... что мне было сказать? «Не, здоровяк, думаю, ты сам справишься»? Не хотелось быть Тем Самым Парнем, который не может даже побыть нормальным бро, когда его просят. Поэтому я просто сказал:
— Без проблем.
Я отложил свои снаряды.
Он приготовился к подъему - кстати, на штанге было слишком много блинов - разогрел себя парой шлепков по груди и рванул ее с пола так, будто она была должна ему денег. Техника была ужасающей. На уровне «нарушение всех норм техники безопасности». Я изо всех сил старался маячить рядом так, чтобы это выражало «я тебя поддерживаю», но при этом не попасть в радиус поражения.
Он бросил штангу с таким грохотом, что затряслось все здание.
— Да-а! — гаркнул он. — Хорошо пошла!
— Ага, — сказал я. — Выглядело так, будто что-то точно пошло.
Коннор зашелся хохотом:
— Чувак. Ты его умыл.
Хвостик расплылся в улыбке, будто я его только что в рыцари посвятил:
— А ты нормальный, Свон.
И вот так просто я стал своим.
После я сделал заминку с легкими гантелями на бицепс и растяжку. Бро собрались и ушли, обменявшись со мной серией ударов кулаками и дежурными «увидимся». И я снова остался один.
Я сидел на краю скамьи, медленно дыша. Футболка прилипла к коже, в руках покалывал остаточный адреналин, а ноги казались теплым бетоном.
И, как ни странно, мне было хорошо. Прям очень хорошо.
Дело в том, что в течение часа в этом полумрачном ящике из железа и плесени я чувствовал, что хоть что-то умею. Чувствовал, что хоть что-то, черт возьми, находится под моим контролем. Я собрал вещи, вытерся полотенцем, долго и молча оглядывал комнату. А затем ушел.
Когда я вышел из школы, все еще шел дождь.
Ни грома, ни молний, ничего пафосного. Просто та самая мягкая, постоянная морось, на которой специализируется полуостров Олимпик.
Руки и ноги немного подрагивали, и я смутно осознавал, что завтра пожалею о том, что вообще смотрел на штангу, но сейчас мне было хорошо. Казалось, что вся эта затея с «переизобретением себя» на самом деле выполнима.
Я застегнул толстовку до подбородка, закинул рюкзак на одно плечо и поехал домой.
Отец еще не вернулся.
В доме было тихо. Кастрюля из-под супа все так же стояла на плите, вымытая и сохнущая на полотенце. Моя комната наверху терпеливо ждала - системник гудел в углу, модемное соединение уже было готово увлечь меня в очередную ночь нечестивого серфинга по древним форумам и нишевым имиджбордам.
И эй, я был не против. У меня были планы, ясно? Я собирался разогреть ужин, зайти на «Форчан», может, запостить что-то вроде «ITT: тупость, в которую вы верили в детстве» или посраться с анонами в разделе игр о том, почему онлайн-подбор игроков в Halo 2 на самом деле отстой, и погрузиться в несколько часов низкопробного хаоса. Может, заглянуть на старый сайт с фансабами и пересмотреть пару первых серий «Берсерка» в 240p. Отличное времяпрепровождение, разве нет?
Но пока я стоял в гостиной с рюкзаком на плече, чувствуя приятную ноющую боль в бедрах после моих героических приседаний, я вдруг понял, что не хочу пока идти наверх.
Мне хотелось... не знаю. Потрогать траву? Метафорически?
Типа, конечно, Форкс - это унылая серая тюрьма из сосен и вечной сырости, но в нем есть свое очарование, если наклонить голову и хорошенько прищуриться. И что-то во мне - то ли эндорфины, то ли тот факт, что мышцы еще не остыли, чтобы сидеть на месте - захотело этому поддаться.
Поэтому я сделал единственную логичную вещь - пошел в библиотеку.
Публичная библиотека Форкса стояла на угловом участке, словно сонный, покрытый мхом страж забытых знаний. Здание выглядело так, будто раньше здесь была почта или, может, церковь - что-то священное, теперь приспособленное под новые нужды. Вывеска снаружи выцвела на солнце и слегка покосилась. Ступеньки крыльца скрипели. Ворона на крыше встретилась со мной взглядом, когда я входил, что ощущалось как нечто абсолютно естественное для этого городка.
Внутри пахло пылью, бумагой и очень старым ковролином.
А еще там было... пусто.
Не «никого нет» пусто, а «кто-то читает "Сильмариллион" в углу с подозрительной интенсивностью» пусто.
Внутри было от силы человека четыре. Старик, уснувший в кресле. Женщина с карапузом, листающим книжки-картонки в детском отделе. Старшеклассник, тихо подчеркивающий что-то в учебнике маркером. И библиотекарь - женщина лет пятидесяти в огромном кардигане и очках на цепочке, которая взглянула на меня с легким любопытством, будто я редкая птица, влетевшая в окно.
Я вежливо кивнул ей и прошел в зал.
В библиотеке было три коротких пролета. Один для художки, один для научпопа и один для «всякой всячины» - там обнаружились кулинарные книги, детективные покетбуки и потрепанные VHS-кассеты с документалками о природе и мультиками PBS. Была еще небольшая стойка с журналами, один стол с четырьмя стульями и крошечный компьютерный уголок в глубине.
В библиотеке был один-единственный компьютер.
Бежевый. Он зловеще гудел. И в данный момент за ним сидела семилетняя девочка, играющая в «Неопетс».
Я постоял, глядя на нее минуту. Она уставилась в ответ. Ее виртуальный питомец помирал. Я кожей чувствовал осуждение, исходящее от ее крошечных, перепачканных соком рук.
Так что я оставил эту затею.
Я двинулся к стеллажам с художественной литературой, высматривая что-нибудь знакомое. С болью я напомнил себе, что здесь нет отдельной полки Сандерсона. Ни «Рожденного туманом», ни «Архива Буресвета», ни «Убийцы Войн». Ничего из этого еще не написали. В этом мире у Сандерсона был... «Элантрис»? Кажется, он вышел в 2004-м? К сожалению, я его не нашел. Даже «Имя ветра» Ротфусса, при всей его перехваленности, еще не вышло.
Господи. Мир еще не знает, какое удовольствие его ждет, когда эти шедевры попадут на полки.
Вместо этого передо мной расстилалось море Тома Клэнси, Сью Графтон, Энн Райс и Лерлин Макдэниэл. Кое-где попадались книги по расширенной вселенной «Звездных войн», от чего в груди возникло щемящее чувство ностальгии. Затесался томик «Ужастиков». Книг серии «Сумерки» не было, слава богу. Это было бы слишком мета. Вселенная бы схлопнулась сама в себя, а меня бы вышвырнуло обратно в пустоту.
В конце концов, когда я огибал угол, мой взгляд за что-то зацепился.
«Гроза из преисподней» Джима Батчера.
Первый инстинкт был дурным. Очень дурным. Потому что я увидел это название и подумал: "Господи, только не бульварное фэнтези с голым торсом на обложке". Но когда я прочитал аннотацию и понял, что это первый роман цикла "Архивы Дрездена", я испытал немалое облегчение.
Обложка была чистым трэшем из двухтысячных - мужик в черном плаще, шляпе, с посохом, загадочные тени, - но название задело что-то глубоко в мозгу. Всколыхнулось воспоминание.
— ...Архивы Дрездена. Да, слышал о таком. Детектив-волшебник. Нуар с файерболами, типа бульварного чтива. Парень - додик, его постоянно бьют, возможно, он бессмертный, написал двенадцать книг, прежде чем его вообще заметили.
Я перевернул книгу и пробежал глазами аннотацию.
Волшебник. Частный детектив. Чикаго. Продано.
Я схватил ее и проверил наличие продолжений. Было еще три штуки, так что я забрал все.
А потом, в порыве слабости, прихватил еще и слегка надорванный экземпляр «Хоббита», потому что быть в библиотеке и не взять Толкина казалось преступлением. Это как пойти на мессу и не делать вид, что подпеваешь псалмам.
Я понес свой улов к стойке. Библиотекарь взглянула на книги, потом на меня, потом снова на книги.
— Первый раз у нас? — спросила она сухим голосом, будто выкуривала по пачке в неделю и пила исключительно горячий чай.
— Ага, — сказал я. — Только переехал в город.
Она пододвинула мне планшет с зажимом:
— Бланк регистрации. Читательский билет бесплатный.
— Храни вас бог.
Я заполнил анкету, она что-то штампанула, и через минуту у меня на руках была ламинированная карточка с моим именем.
— Много читаете? — спросила она, сканируя штрихкоды.
Я улыбнулся ей:
— Можно и так сказать, да.
Библиотекарь издала неопределенный звук:
— Раньше я тебя в городе не видела.
— Ну да, я только переехал к отцу.
— А-а. — Она кивнула. — К шерифу. Я и смотрю - лицо знакомое. Ты мальчик Рене, да? Тот самый, что приезжал на лето?
Я моргнул, застигнутый этим врасплох. Не «сын Чарли». «Рене». Я... я и не думал, что здесь кто-то особо помнит мою мать. — ...Э-э, да, — выдавил я. — Это я.
Библиотекарь - на бейджике значилось «миссис Филд» - снова кивнула, будто это все объясняло. — Что ж, с возвращением, Бо. — Она протянула мне книги вместе с билетом. — Приятного чтения. Срок - две недели.
— Да, мэм. Спасибо большое.
Миссис Филд лишь пожала плечами:
— Если что-то понадобится, обращайся.
Я кивнул, сунул книги под мышку и вышел.
Дождь прекратился, пока я был внутри, оставив воздух чистым и прохладным. Солнце начинало свой медленный спуск в сумерки. Все вокруг пахло хвоей и влажной землей.
Я запрыгнул обратно в грузовик. Книги на пассажирском сиденье. Пот на спине - фу, надо срочно в душ, - ноющая боль в руках, покалывание в ногах. Это было хоть что-то.
Вечером приму душ. Приготовлю ужин. Может, прочитаю главу-другую «Грозы из преисподней». И да, конечно - я, скорее всего, все равно закончу тем, что буду постить фигню в сумерках под визг модема, кричащего в пустоту, но на этот раз все будет иначе. У меня будет контекст, а на моей стороне будет волшебник-детектив.
Дела налаживались.
http://erolate.org/book/176/26561
Готово:
