Готовый перевод Beau Swan Tries His Best / Twilight: Бо Свон старается изо всех сил: Омак: Бессмертная родственная душа Бо Свона – самая похотливая девушка в Западном полушарии, Господи Иисусе! 18+

Мне кажется, у меня начинает развиваться «чуйка» или какой-то встроенный экстрасенсорный будильник.

Я говорю это потому, что ни с того ни с сего проснулся посреди ночи. Не было никакого шума или чего-то еще, что могло бы меня разбудить, я спал без задних ног, но вдруг мозг будто похлопал меня по плечу и сказал: «Слышь, здоровяк, тебе стоит на это взглянуть».

Я поддался инстинкту и приоткрыл один заспанный глаз. Там, силуэтом на фоне окна моей спальни, застыло само очарование. В лунном свете ее кожа казалась еще бледнее обычного, а глаза сияли на лице, словно два золотых огонька. Каштановые волосы идеальными прядями спадали на плечи, обрамляя лицо.

— Привет, — сказала Эдит.

— Нет, — ответил я вместо приветствия, перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову и закрыл глаза.

Кровать прогнулась - Эдит присела рядом на матрас. — Я ведь еще ничего не сказала.

— В данном контексте «привет» - это законченное предложение. Как и «нет». Спокойной ночи.

Но, разумеется, моя невыносимо сексуальная девушка не собиралась давать мне уснуть. — Я хотела поговорить, — сказала она, и одеяло начало шевелиться. Я открыл один глаз и глянул на будильник.

— Сейчас... два часа ночи, подруга. Ты никогда не хочешь просто «поговорить» в два часа ночи. — Ну, не считая того раза в январе, когда она заявилась, я пытался изгнать ее как злого духа, и мы в итоге действительно проболтали. Но сейчас не об этом.

— Ну, это не совсем так, — возразила она. Эдит уже пробралась ко мне под одеяло, и ее дыхание коснулось моей шеи, отчего волоски на загривке встали дыбом. Я почувствовал вес ее тела; она устроилась сверху, обхватив мои бедра ногами и прижимаясь грудью к моей спине. — Есть куча вещей, о которых я хочу поговорить с тобой в два часа ночи.

Я вздрогнул, когда она коснулась губами моей шеи, и почувствовал, как ее язык скользнул по коже. Я застонал, не открывая глаз, и попытался игнорировать тот факт, что у меня начинает вставать. — Во-первых, завтра в школу. Во-вторых, я чертовски устал. В-третьих, у меня до сих пор бедра в синяках после субботы.

Эдит проигнорировала все мои веские аргументы. Я слышал улыбку в ее голосе.

— Не думала, что я так сильно на тебя надавила... — Ее рука скользнула под мои шорты, пальцы сжали меня. — Тебе стоило сказать, если было больно.

— О, конечно. Будто бы ты остановилась.

— Разумеется, нет. Это было бы глупо, — отозвалась Эдит.

Я вздохнул. Закатил глаза. Попытался бороться с настойчивым желанием моей кровеносной системы перекачать всю кровь организма в южном направлении. Но это была заведомо проигрышная битва, а Эдит играла не по правилам. Нет, поймите меня правильно - я нормальный американский парень из плоти и крови, я горд и мне льстит, что такая женщина так страстно ко мне тянется.

... Но... как бы это сказать... Черт. Я явно пробудил в ней что-то такое, что никак не мог насытить. Вечно одно и то же: «О, Бо, давай проберемся за трибуны и потискаемся!», «О, Бо, иди в мою дурацкую машину и поиграй с моей грудью!» или «О, Бо, я хочу отвезти тебя на вершину горы и заняться любовью прямо под луной и звездами!»

Мне это нравилось. Правда. Я был везунчиком, и я это осознавал.

Но Господи, эта девчонка была настолько озабоченной, что могла бы составить конкуренцию Хью Хефнеру. Я сбился со счета, сколько раз у нас был секс за последнюю неделю, но этого хватило, чтобы моя душа вымоталась, а мои «ребята» были выжаты досуха. Человеческое тело не предназначено для того, чтобы выдавать столько литров семени за одну рабочую неделю. Если бы я знал, что она такая «турбо-девственница» и что первый же раз превратит ее в законченную нимфоманку, тогда...

... Да нет, будем честны - я бы все равно на это пошел.

— Ты сейчас думаешь о чем-то грубом, верно? — Спросила Эдит, и я прямо-таки услышал, как она надула свои пухлые губки.

— Никак нет, мэм, — соврал я.

— Лжец.

— Да ёлки-палки, — пробормотал я, поворачиваясь к ней лицом.

Даже сонный и уставший, я не мог не засмотреться. Просто назвать ее «красивой» или «симпатичной» - этого слишком мало. Все равно что сказать, что роза красная. Вроде и правда, но какое же это упрощение. Эдит Каллен была из тех красавиц, из-за которых древние греки шли на войну, из-за которых люди сходили с ума от отчаяния; она была настолько прекрасна, что любые мои слова были излишни, и мне стоило просто перестать тратить время на болтовню и перейти к делу.

— Ладно, — сказал я, стягивая футболку и отбрасывая ее в сторону. Глаза Эдит пробежались по моей голой коже. — Твоя взяла. Ты всегда побеждаешь. Давай просто сделаем это.

— Ты это говоришь только для того, чтобы я побыстрее ушла? — Поддразнила Эдит.

— Нет, — отрезал я. — Я говорю это потому, что ты потрясающая женщина, и сам факт того, что ты хоть капельку заинтересована в сексе со мной - величайшее и невероятное благословение в моей жизни.

... А еще потому, что я ни за что не усну с таким стояком. Но об этой части ей знать необязательно.

В общем, иметь девушку-вампира - это своего рода сомнительное удовольствие.

С одной стороны, она настолько невероятно великолепна, что я уверен: после нее все остальные женщины для меня перестанут существовать. Тело Эдит было настоящим произведением искусства - идеальные пропорции, безупречные изгибы и гладкая алебастровая кожа, которой мне всегда было мало. А то, как она двигалась обнаженной... святые угодники. В ней была кошачья грация, томная, непринужденная красота, превращающая каждое мимолетное движение в нечто элегантное.

С другой стороны - весь остальной багаж, прилагающийся к вампиризму. То есть, да, она в конце концов поборола желание выпить мою кровь, но на смену этой жажде пришла непрекращающаяся тяга к сексу. У нее не было сердцебиения, а температура тела была ледяной, что порой напрягало.

Но на самом деле главным препятствием была ее суперсила. Моя девушка была способна крушить валуны этими изящными, грациозными руками. И сила была не только в руках. Она могла использовать всё свое тело с разрушительной эффективностью, и результат был... ну, пугающим и возбуждающим одновременно. Странная смесь.

Я веду к тому, что секс для нас не был простым процессом, где мы решили вставить штырь А в паз Б и весело провести время. Секс был целой спецоперацией, требовавшей планирования, подготовки и соблюдения техники безопасности. Если мы пропускали какой-то этап, или двигались не так, или если я «прочищал трубы» сли-и-и-и-ишком хорошо и Эдит реагировала определенным образом, всё могло закончиться моей буквальной смертью.

А ничто не портит настроение быстрее, чем непредумышленное убийство.

Эдит посмотрела на меня; ее глаза сияли от возбуждения, на губах играла крохотная самодовольная усмешка, а на щеках проступили ямочки. Она вскинула подбородок, приглашая к поцелую, и я не заставил себя ждать.

Ее рот был прохладным и мягким, я позволил языку обвести контур ее губ. Они разомкнулись, я почувствовал кончик ее языка, прежде чем она отстранилась и прикусила мою нижнюю губу. Моя рука скользнула к ее талии и легла на левую грудь, я начал осторожно ласкать сосок. Другая рука нашла пристанище на пояснице, и я почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения.

— Я думала о тебе весь день, — прошептала она, и ее дыхание обдало мою кожу, вызывая толпу мурашек. — Не могла перестать представлять, как я просто сбегаю, прихожу к тебе и... ну.

— Да уж, представляю, — сказал я. Я еще раз поцеловал эти идеальные розовые губы, а затем окинул взглядом плоды наших трудов. Веревки, стягивающие запястья и щиколотки Эдит, были... Ладно, будем честны - они были для вида. Если бы она захотела, Эдит порвала бы их как зубочистки. Но они служили своего рода... не знаю. Плацебо? Напоминанием? Неким ментальным предохранителем, чтобы она не слишком увлекалась и не выжала из меня «свежевыжатый сок Бо».

— Черт, с такими темпами мне придется начать надевать защиту для регби перед сексом.

— Может, еще и шлем нацепишь, — вставила Эдит.

И хотя шутка была так себе, мы оба начали хихикать, наши смешки слились воедино, когда мы прижались друг к другу плотнее.

Мои руки блуждали по ее бокам, по гладкой коже, а губы следовали за ними. Я целовал ее в челюсть, в горло, спускался к ключицам, медленно прокладывая путь к груди. Я накрыл ладонью ее левую грудь, лизал и посасывал сосок, вырвав у Эдит стон. Затем перешел к правой и повторил процедуру.

Она выгнула спину, прижимаясь ко мне, и снова застонала, но со связанными конечностями... Ну, она все еще двигалась, но не так бурно. В этом-то и был весь смысл.

Эдит то ли хихикала, то ли стонала, подаваясь бедрами вверх. Я продолжал покрывать поцелуями ее торс и задержался у пупка, дразня языком ямку.

Она заерзала. — Щекотно, — сказала она, тихо смеясь.

— Прости. — Мне не было жаль, и она это знала. Я спускался всё ниже и в конце концов достиг того места, которого мы оба так ждали.

Эдит аккуратно оформила волосы в изящную полоску, тянущуюся от основания лобка. Я никогда не считал себя парнем, которого волнует «ландшафтный дизайн» у девушек, но должен признать: Эдит этот образ очень шел.

... А еще она как-то упоминала, что волосы у нее не отрастают, так что для нее это была разовая акция. Странная вампирская физиология, чувак. Не перестает удивлять меня новыми причудливыми деталями.

Я проложил поцелуями дорожку по мягким каштановым волоскам, а затем прижался ртом к ее внутренней стороне бедра. Гладкая, холодная кожа была восхитительна на вкус, и я потратил несколько мгновений, просто целуя и покусывая нежную плоть. Дыхание Эдит участилось, она развела ноги шире, открывая мне полный доступ к самому сокровенному.

Киска Эдит была прекрасна, и я говорю это не потому, что мой пещерный мозг Бо возбуждается от вида любого интимного места. Я о том, как идеально всё было сложено: полные, пухлые губки, слегка набухшие, лёгкие, нежные складки у входа, которые чуть приоткрылись, давая мне взглянуть на внутренние стенки. На внешних губах не было влаги, но ее увеличившийся клитор выдавал возбуждение, и этого было достаточно, чтобы я начал работу.

Я положил руки ей на таз, удерживая на месте. Затем наклонился и прижался поцелуем к самому верху складок. Я почувствовал, как Эдит вздрогнула, ее бедра слегка затрепетали от контакта. Я отстранился ровно настолько, чтобы на миг полюбоваться видом, а затем снова приник к ней. И снова, чуть выше, осыпая всё вокруг мелкими поцелуями.

... Хе. Знаете, с такого ракурса ее полоска волос оказалась прямо у меня под носом. С ее точки зрения это, наверное, выглядело так, будто у меня выросли огромные рыжие усы. Умойся, Джейсон Судейкис, теперь я - настоящий Тед Лассо.

Я поднял взгляд, встретившись с золотистыми глазами Эдит, и поиграл бровями.

Она рассмеялась:

— Бо, ты невозможен.

— Я здесь на всю неделю, — ответил я и снова склонил голову. Еще раз поцеловал внутренние губки, а затем позволил языку скользнуть наружу и провести по складкам, от самого низа до верха. Я почувствовал, как она задрожала, и ее бедра разошлись еще шире.

— Да-а-а-а-а... — выдохнула она, едва слышно.

Я ухмыльнулся про себя и наконец нашел в себе силы отстраниться. Я сел, любуясь тем, как она лежит передо мной во всей красе.

— Нравится то, что видишь? — Спросила Эдит. На ее лице играла всезнающая улыбка с ямочками, и она слегка вильнула бедрами, отчего ее зад завлекательно качнулся.

— О да. Большой фанат. Пять звезд и два пальца вверх, — сказал я.

Я потянулся к флакону на тумбочке у кровати, щедро плеснул смазки на правую руку и начал втирать ее в ее плоть. Дурацкая вампирская физиология постановила, что Эдит не может вырабатывать естественную смазку, слюну или любую другую жидкость. А значит, нам приходилось смазываться вручную с помощью старого доброго «Джонсонс».

Я медленно массировал ее, втирая гель в кожу. Эдит прикусила губу и подалась бедрами вверх, прижимаясь к моим пальцам. Она тяжело дышала, и этот звук заставлял мое сердце биться чаще. Я скользнул одним пальцем внутрь, до первой фаланги, и медленно вытащил. Она жалобно застонала, и я не смог сдержать улыбки, вводя его обратно. И я начал ритмично двигать пальцем, туда-сюда, туда-сюда...

— Ну же... — заныла она, — хватит издеваться.

— Я только начал, — ухмыльнулся я.

— Бо, я очень, очень стараюсь не раздавить тебя бедрами насмерть, — предупредила Эдит.

— Ты просто самая романтичная девушка на свете, ты в курсе, Рэгги? — Сказал я. — А еще: «Название твоего секс-видео». — Я стянул боксеры и коснулся лбом ее бедра. Она издала смешливый, удивленный возглас и попыталась свести ноги, но веревки не дали. Ее золотые глаза буквально светились от восторга, хотя до самого проникновения дело еще не дошло. Это выглядело даже мило.

Я потерся стволом о ее щель, распределяя смазку. Затем, подразнив ее клитор головкой, медленно и решительно вошел в нее.

И, Боже, какое это было чувство... Внутри Эдит была мягкой, тесной и влажной; казалось, меня одновременно обернули в шелк и бархат. Как только я вошел на всю глубину, я выскользнул почти полностью, а затем снова толкнулся внутрь, медленно и осторожно.

Эдит прерывисто вздохнула и выгнулась на матрасе, прижимаясь грудью к моему торсу. Я поддерживал медленный темп, туда и обратно, и бедра Эдит взмывали навстречу каждому моему движению. Я слышал скрип пружин, когда мы раскачивались, и тихие, влажные шлепки наших тел.

Задним числом я понимал, что многих мер предосторожности можно было бы избежать, если бы мы просто делали это по-собачьи или как-то иначе, чтобы она не могла случайно переломить меня пополам. Но... правда в том, что мне нравилось смотреть на Эдит. Мне нравилось, как загорались ее глаза, когда мы были вместе. Нравилось чувствовать ее кожу под пальцами. Нравился запах ее волос. Нравилось, как ее тело отзывалось на мои прикосновения.

Она мне нравилась. Вся. Даже те ее части, что могли меня прикончить.

— Да... — выдохнула Эдит, ее взгляд, прикованный к моему, почти гипнотизировал. — Быстрее, пожалуйста.

— Пожалуйста, да? — Я ухмыльнулся и замедлил движения до черепашьего шага. Пока она возмущенно стонала, я наклонился и поцеловал ее в лоб, потом в кончик носа, в подбородок и, наконец, в тяжело дышащий рот. А потом вышел почти до конца и снова вошел.

Она была просто идеальна. Каждый раз я не переставал поражаться тому, как хорошо быть внутри нее. Казалось, она создана для меня, а я для нее. Мы подходили друг другу так безупречно, что мне не хотелось останавливаться. Мне было мало ее, я не мог подобраться достаточно близко, войти достаточно глубоко.

Я ускорился, вбиваясь в нее глубокими, размеренными толчками. Эдит вздохнула, ее бедра двигались в такт моим движениям, руки и ноги дрожали.

А потом она вдруг замерла. Кулаки сжались, пальцы на ногах поджались, она стиснула зубы. Всё ее тело натянулось, как струна пианино, она издала низкий, сдавленный звук, и я почувствовал, как она обхватила мой член, сжимая его в ритме своего оргазма.

Я замедлился, но не остановился, давая ей пережить волны экстаза. Когда она расслабилась и дыхание выровнялось, я наклонился и поцеловал ее. — Ты в порядке?

— Более чем, — выдохнула Эдит и улыбнулась, на щеках снова выскочили ямочки. Она прижалась своим лбом к моему, и мы замерли так на несколько секунд. Я чувствовал тонкий, сладкий аромат ее духов и ее дыхание на своих губах.

— Ты мне доверяешь? — Внезапно спросила она.

Не скажу, что ответить на этот вопрос «да» было ошибкой. Но, думаю, любой, у кого есть хоть капля мозгов, поймет, почему в данном контексте «да» могло быть не лучшим вариантом.

В то же мгновение, как слово сорвалось с моих губ, Эдит дернулась. Веревки героически продержались четверть секунды, но против вампирской суперсилы законы физики бессильны. Каркас кровати, к которому были привязаны веревки - совсем другое дело. Изголовье треснуло, ножки подкосились и - кто бы сомневался - весь чертов матрас рухнул на пол, лишившись опоры.

Первой моей мыслью было: «Какого хрена, Эдит?!» Второй: «Блин, отец будет в бешенстве, а у меня нет денег, чтобы это заменить». И третьей: «О черт, Эдит, пожалуйста, полегче, мои кости не рассчитаны на такие нагрузки».

Но для меня и моего хрупкого скелета было уже поздно. Одним плавным движением Эдит перевернула нас обоих, и внезапно классическая миссионерская позиция сменилась «наездницей». Она уперлась ладонями мне в грудь и улыбнулась, глядя на меня сверху вниз своими прекрасными золотыми глазами.

— Привет, — пропела она.

— Привет, — эхом отозвался я, стараясь не обращать внимания на покалывание в кончиках пальцев и шум крови в ушах. — Так, эм, что именно ты делаешь?

— Ну-у, — протянула Эдит, начиная мерно покачиваться бедрами, — ты так хорошо справлялся, что я решила - ты заслужил награду. А что может быть лучше, чем дать тебе просто полежать и расслабиться?

Перевод: она собиралась вбить меня в матрас, возможно, в самом буквальном смысле.

Эдит начала двигаться, ее бедра вращались и терлись о меня, ноги крепко сжимали мои. Руки скользнули к моим плечам и вцепились в них. Она начала подпрыгивать на мне, движения были четкими и ритмичными.

— Ох, Эдди... — простонал я, подаваясь ей навстречу. Она негромко хихикнула и закрыла глаза, продолжая скакать. Ее нутро сжималось и разжималось вокруг меня, и ритмичный влажный звук наших тел наполнял комнату, словно музыка. Эдит раскачивалась, грудь вздрагивала при каждом движении.

— Ты такой милашка, когда смущаешься, Бо, — сказала она. Наклонилась и поцеловала меня, ее язык скользнул мне в рот. Она отстранилась и улыбнулась:

— А когда кончаешь - еще милее.

Какая-то первобытная часть меня была в полнейшем ужасе от происходящего. Эта часть осознавала, что я - очень слабый, очень хрупкий, очень смертный человек, а наездница Каллен - очень сильный, очень быстрый, совсем не смертный суперчеловек.

И, естественно, в таких ситуациях пульс учащается. Сердце идет вскачь, температура тела подскакивает, кровь начинает бежать по венам быстрее - и всё ради того, чтобы убраться подальше от опасности. Ну, вы знаете: «бей или беги» и всё такое. Базовая биология, чувак.

Вот только моя кровь, похоже, не получила уведомления и вместо этого одарила меня лишней порцией мужской силы в момент, когда мне это было совсем не нужно. Так вот ты какой, «эрекция страха»? М-да, надо будет зайти к врачу, если выживу. Это вряд ли здоровая реакция.

Знаете что? Плевать. Смерть через «сну-сну» - далеко не самый худший способ отойти в мир иной. С этим решением я отбросил страхи, забыл о тревогах и поднял руки, чтобы сжать грудь Эдит.

Я слегка надавил, и у нее перехватило дыхание. Соски были твердыми, она тихонько хихикнула, когда я начал их покусывать и крутить пальцами. Она стала скакать еще яростнее, ее бедра впечатывались в мои, грудь прыгала. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение, и понял, что я на грани. Мои руки спустились с ее груди на бедра, я крепко вцепился в них, толкаясь вверх на каждом ее движении вниз.

— Ты уже близко, Бо? — Прошептала Эдит, ее взгляд затуманился. — Сейчас кончишь?

Я кивнул и хмыкнул, не в силах вымолвить ни слова. Близко, близко, близко, близко...

— Я тоже, — прошептала она, и ее спина начала выгибаться.

Я приподнялся и притянул ее к себе, покрывая поцелуями шею. Обхватил ее талию и сильно толкнулся в нее, а Эдит обняла меня за плечи и вцепилась. Крепко. Плечи пронзила резкая боль, когда она сжала меня чуть сильнее, чем нужно, но, по крайней мере, я был всё еще жив.

Я почувствовал, как она задрожала, и она уткнулась лицом мне в плечо. Издала долгий, прерывистый вздох, я ощутил, как она плотно обхватила мой член, сжимая его - и этого хватило, чтобы я сорвался. Я кончил, чувствуя пульсацию и толчки внутри нее. Всё ее тело напряглось в финальном аккорде, киска сжималась и разжималась, выцеживая из меня каждую последнюю каплю.

Мы лежали так долго - ее прохладное тело, прижатое к моему горячему; дыхание постепенно выравнивалось. В конце концов она отстранилась, и я увидел отблеск луны в ее глазах и мягкую улыбку на губах. Она снова поцеловала меня, и мы просто замерли на какое-то время.

Спустя несколько долгих минут мне наконец удалось перевести дух. Гремучая смесь взаимного оргазма и страха за свою жизнь оставила меня в легком полуобморочном состоянии. Ах да, и еще я вспомнил одну ма-а-а-аленькую деталь, которая напрочь вылетела из головы. Я встретился с ней взглядом и сказал:

— Слушай. Ты сломала мою гребаную кровать.

Эдит нахмурилась и огляделась - каркас, изрядно покореженный и перекошенный, всё еще наполовину торчал из-под матраса. — Упс, — сказала она и пожала плечами. — Ну и ладно.

— Ну и ладно? Эдит, где мне, по-твоему, спать? Черт, да забудь об этом - что я отцу скажу?

Эдит рассмеялась и слезла с меня. Она легла на бок, лицом ко мне, подложив руку под голову. — Утром достану тебе новую.

Я уже начал было что-то говорить, но в итоге просто цыкнул и лег рядом. — И что, ты просто заскочишь в ИКЕА, притащишь громадину сюда и выкинешь старую так, что никто не заметит?

Эдит приподняла бровь с забавным выражением лица.

— ...Ну да, ты именно так и сделаешь, не так ли?

Чертовы вампиры.

Она наклонилась и поцеловала меня в губы, и я почувствовал, как раздражение улетучивается. — Доверься мне, — сказала она. — К твоему возвращению из школы кровать будет как новенькая. Обещаю.

— Ладно, фиг с ним, — сдался я. Но я улыбался, и она тоже. Лениво, почти игриво, она провела рукой вниз, к себе, и раздвинула губки, глядя на меня с озорным блеском в глазах. Тонкая струйка семени уже начала вытекать, и она подцепила ее кончиками пальцев.

Думаю, важно упомянуть, что у нас с Эдит никогда не было орального секса.

То есть нет. Это наглая ложь. Я делал ей кунилингус постоянно, и нам обоим это дико нравилось. Я имею в виду, что она никогда не делала мне минет. Да, я знаю, наша сексуальная жизнь грустна, ограничена и сводится к двум позам, как у каких-то лохов. Не напоминайте.

Но учтите тот факт, что Эдит - вампир. Затем учтите, что Эдит очень, очень любит именно мою кровь. И наконец, учтите, что пенис - это, по сути, заманчивый цилиндрик, который выдает мужское молоко и раздувается, когда наполняется кровью.

Уверен, девять из десяти врачей согласятся, что подносить такой объект к ее зубкам - затея не из лучших. И я не собираюсь игнорировать мнение этих девяноста процентов ради того одного процента идиотов, которые купили диплом в переходе.

Так что да. Эдит никогда не брала у меня в рот, я никогда об этом не просил, и мы оба согласились не рисковать моей жизнью ради удовольствия. Но это также означало, что она никогда не пробовала мой сок на вкус. Поэтому когда она поднесла свои бледные пальцы к губам и провела по ним языком, я не на шутку возбудился.

И я был совершенно не готов к внезапному стону, вырвавшемуся из ее горла, к тому, как расширились ее глаза - черт, да у нее зрачки просто затопили радужку - и к тому, как напряглось всё ее тело. Рот Эдит приоткрылся, кончик языка высунулся, и она посмотрела на меня так, будто нашла золотую жилу. — О мой Бог, Бо.

— Э-эм. Это «о мой Бог» в хорошем смысле или...?

— Да, — хрипло выдавила она и снова облизнула пальцы. И еще раз. А когда они стали девственно чистыми, ее рука снова нырнула вниз и вернулась к губам. Она смаковала каждую каплю, вылизывая пальцы досуха и сглатывая с мягким, почти урчащим звуком. Ноги ее потерлись друг о друга, бедра слегка дернулись, будто пытаясь прижаться к чему-то, чего там не было.

— Эдди? — Так. Это было чертовски горячо. Не стыжусь признаться, что от этого зрелища мои «ребята» снова начали разогревать двигатель для второго раунда. Но моя более рациональная, не-пещерная часть мозга забила тревогу, размахивая руками и вопя, что происходит что-то очень, очень неправильное. И на этот раз эта часть мозга победила. — ...Ты в порядке?

— Бля-я-я-ядь, — простонала Эдит. Ее тело дрожало, будто она из последних сил пыталась сохранить неподвижность. Глаза горели лихорадочным блеском. — Я хочу еще.

— Эм. В смысле, мне, ну, мне нужно несколько минут, чтобы вернуться в строй, но...

— Нет, — отрезала Эдит. Голос был тихим, но властным. И внезапно она оказалась на мне, прижимая мои плечи к матрасу; пальцы начали больно впиваться в кожу. Ее бедра обхватили мою талию, колени уперлись в бока, пригвождая меня к месту. Она наклонилась так низко, что ее лицо оказалось в дюйме от моего; глаза были дикими, голодными и отчаянными. — Я хочу еще.

О-оу. Двойное, тройное, четверное «о-оу». С каких это пор семя вошло в вампирский рацион? Я оцепенел - мысли неслись со скоростью пули, конечности заблокированы, хватка Эдит делу не помогала, и Господи Иисусе, я не знал, лучше это или хуже того раза, когда она хотела выпить меня досуха совсем в другом, не сексуальном смысле. И о, глядите-ка, «эрекция страха» вернулась.

Эдит почувствовала, как я упираюсь ей в бедра, и ее улыбка стала шире. Слишком широкой - она обнажила куда больше зубов, чем было полезно для моего здоровья.

В это время весной солнце вставало около шести утра. Я был слишком разбит и «высушен», чтобы смотреть на часы, но света, пробивающегося сквозь шторы, хватало, чтобы понять: солнце действительно на небе. А значит, сейчас около шести. Где-то в отдалении мне послышался звук шагов - топ-топ-топ по лестнице.

Шаги замерли на мгновение. Затем возобновились - топ-топ-топ прочь от двери и вниз по лестнице.

— Кажется, твой отец слышал нас ночью, — сказала Эдит. Она лежала, прижавшись ко мне, положив голову мне на грудь и обнимая за пояс.

— У-у-у-у-у-г-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х, — выдал я, мастер красноречия, блин.

Я почувствовал, как ее пальцы перебирают мои волосы, она прижалась губами к моей ноющей, покрытой синяками груди. — Да. Еще раз прости за кровать.

— Гха-гх-х-х-х-х-х.

— ...Хочешь, я скажу мисс Мейсон, что тебя сегодня не будет на занятиях?

Я бы кивнул, но голова болела слишком сильно, чтобы даже думать о движении. Вместо этого я просто издал звук согласия:

— М-м-м-м-м-м-м-м-х-м-м-м-м-м-м.

Эдит снова поцеловала меня. В шею, осторожно обходя синяки и засосы, которые уже начали проступать. — Хорошо. Я позвоню твоему папе позже и скажу, что ты заболел.

Внизу хлопнула входная дверь. Спустя пару мгновений взревел двигатель машины, и этот звук вскоре растаял вдали - отец уехал в участок. Его не будет до вечера, и к тому времени, надеюсь, я смогу ходить. И сидеть. И делать хоть что-то, кроме как лежать тут как... как...

Черт, не знаю. Какое-то неподвижное морское животное. У меня не было сил на остроумные метафоры. Эдит в прямом и переносном смысле всё из меня вытрахала.

Кстати об Эдит:

— Пойду принесу тебе воды. И... мне нужно будет заняться новой кроватью. Так что попытайся поспать, ладно?

— М-м-р-г-х, — ответил я.

Она рассмеялась, я почувствовал, как она встала. А затем она ушла, и я остался один в кровати, в своей комнате.

Чертовы. Вампиры. Она мне безумно нравится, но она меня в могилу сведет.

http://erolate.org/book/176/26573