Если в момент прибытия на рынок рабов в отряде еще не все понимали, что происходит, то, когда Йоду увели, последние сомнения развеялись.
Когда же на паладина надели адамантиновые наручники, всех охватило полное отчаяние.
Разве не договаривались они просто притвориться слугами? Разве не должны были они вернуться к привычному положению, как только войдут в город? Как вышло так, что двоих товарищей просто взяли и продали?!
Когда с Тайгела снимали путы, он еще оглядывался на мастера, но, когда он оказался в кандалах и увидел, что взгляд того остается бесстрастным и даже светится радостью, в глазах паладина промелькнуло прозрение.
Он издал яростный крик и попытался напасть на стоящую перед ним злую жрицу дроу.
Пусть он не знал, какие именно преступления совершила эта женщина, но торговля рабами сама по себе была величайшим злом!
И этот мастер… Если бы Тайгел не понимал, что проиграет в схватке, он бы непременно задал трепку тому, кто продал его в рабство!
Теперь-то он видел: мастер наверняка был третьим злодеем в их команде, и паладин должен был догадаться об этом намного раньше!
А четвертым воплощением зла, несомненно, была Юная Ведьма. Именно она, состроив невинную гримасу, помогла этому коварному магу втянуть их в подписание так называемого «договора господина и слуги». Всё это было спланировано заранее!
Когда на шее Тайгела вздулись жилы, стражники-дроу в полных мифриловых доспехах почуяли неладное. Они мгновенно выросли перед жрицей Квентел, обнажая длинные мечи, готовые в следующую секунду преподать дерзкому безумцу жестокий урок.
Тайгелу было уже плевать. Ярость гнала его вперед, он хотел нанести хотя бы один удар, но не успел сделать и шага. Сильный разряд тока ударил ему в спину, заставив всё тело содрогнуться.
Тайгел проклинал себя за глупость и бессилие. Тяжело дыша, он сумел выдержать первый удар, но за ним последовали новые. Кольчуга на его теле не только не защищала, но и увеличивала площадь поражения, проводя электричество по всей коже.
Квентел, вторая дочь дома Бэнр, и её стражи с насмешливыми улыбками наблюдали за этим редким зрелищем.
Наказание раба было делом обыденным, но когда целью становился паладин – это было воистину изысканное развлечение.
Непрерывные разряды вызвали спазм мышц; Тайгел потерял контроль над телом и рухнул плашмя, подняв облако пыли.
Увидев, что паладин бьется в судорогах и не может подняться, Энтони со спокойной душой повернулся к невозмутимой жрице и искренне извинился:
— Прошу прощения, госпожа. Сердце паладинов чересчур горделиво. Я долго пытался его приручить, но, как видите, результат пока оставляет желать лучшего.
Про себя же Энтони негодовал: «Что ж ты за осел такой упрямый? Вы всё равно бесполезны на втором этапе задания, какая разница, где отсиживаться? Я так распинался, расхваливая вас, нашел такого богатого покупателя… Почему ты не мог просто позволить себя продать, принеся мне пять тысяч золотых?»
Если бы сделка сорвалась, это означало бы убыток в пять тысяч монет, а в сумме с упущенной выгодой – все десять. Такую прорву денег этот паладин не заработал бы, даже если бы отправился торговать своим задом.
Никто не знал о терзаниях Энтони, а элегантная жрица даже не повела бровью. Она смерила мага оценивающим взглядом и жестом приказала страже отступить.
— О, я понимаю, — сказала она. — Паладины, верные своему «Правосудию», – это существа с опилками вместо мозгов. Теперь я верю вашим словам гораздо больше, маг.
— Ну же, воины, унесите этого паладина. Да поосторожнее, этот смазливый малый стоит пять тысяч золотых монет.
Поймав брошенный ему шелковый кошель, Энтони заглянул внутрь. Вот это размах! Сразу видно – первый Дом Мензоберранзана. Помимо четырех разноцветных драгоценных камней, там лежал сверкающий бриллиант размером с голубиное яйцо.
Хотя внешне он не сильно отличался от прочих камней, бриллианты в этом мире не были просто «красивыми булыжниками» – они обладали истинной магической силой.
Безупречный бриллиант был ключевым компонентом для «Истинного воскрешения», божественной магии девятого круга. На Поверхности храмы скупали их по баснословным ценам, и такие камни считались монополией сильных мира сего.
Продав этот камень церкви Богини Удачи, можно было легко выручить двойную цену. Энтони остался крайне доволен щедростью подземных богатеев. Он наклонился к Тайгелу, который всё еще содрогался на земле, прожигая его полным ненависти взглядом, и с улыбкой прошептал:
— Не злись так. Быть может, это испытание Тира? Будет очень печально, если через пару дней ты решишь мне отомстить и падешь, превратившись в тёмного стража.
Услышав это, Тайгел присмирел, хотя челюсти его оставались сжаты. Энтони, усмехнувшись, сотворил «Лечение лёгких ран», и паладин, наконец, тяжело вздохнув, закрыл глаза и позволил стражникам-дроу поднять себя и уволочь прочь.
Глядя вслед удаляющейся процессии, Энтони помахал рукой и крикнул на всеобщем языке:
— Берегите его! Пока жив – развлекайтесь как хотите!
Услышав это, вторая дочь дома Бэнр улыбнулась. Она приподняла подбородок паладина пальцем, заставляя его встретиться с ней взглядом, и произнесла на безупречном всеобщем языке:
— Скажи мне, этот маг хочет, чтобы я была нежна с тобой и дала повод жить, или он надеется, что я заподозрю неладное и запытаю тебя до смерти?
— Тьфу… — Тайгел попытался плюнуть в лицо злой жрице, но не успел: дочь самого могущественного Дома отвесила ему безжалостную пощечину. Удар был такой силы, что его голова мотнулась в сторону, а из рассеченного угла рта потекла кровь.
Жрица достала свою шестиглавую змеиную плеть; ожившие змеи, чувствуя настроение хозяйки, оскалили ядовитые клыки. Однако Квентел лишь обворожительно улыбнулась:
— Уже сотню лет ни один мужчина не смел вести себя так со мной. Маленький паладин, надейся, что твоя ценность оправдает эти пять тысяч монет. Молись своему богу, чтобы он сделал твою жизнь покрепче, иначе эта игра закончится слишком быстро.
Проводив высоких гостей, Энтони пребывал в неописуемом восторге.
Его кузены, покинувшие гнездо на десять лет раньше него, были не слабее, но один из них, вероятно, уже лишился всего – от шкуры до сухожилий, а другой красный дракон не имел даже приличного логова, не говоря уже о сокровищах.
А он? Не прошло и трех дней в пути, а у него уже есть сумка хранения.
Он заработал свой первый капитал.
Теперь у него было двадцать редчайших драгоценных камней – больше, чем когда-то было у его мамаши.
В сумке хранения лежали мифриловые доспехи стоимостью более десяти тысяч золотых, просто пока не подвернулось случая их выгодно сбыть.
Всё это – деньги! Одно слово – благодать!
Причина его успеха в сравнении с другими заключалась в том, что те глупые драконы любили пожирать людей и кичиться своей мощью.
Но времена великих драконов прошли. Ныне на Фаэруне легендарных героев как собак нерезаных. Стоит только высунуться с какими-то способностями, и не успеешь оглянуться, как группа высокоуровневых искателей приключений придет пустить тебя на ингредиенты.
Энтони же предпочитал работать головой и быть «скромным» драконом.
Пусть его планы строились на ходу и не отличались глубиной проработки, общий результат пока был превосходным.
И за этот успех он был благодарен наставлениям одного мудрого старца: «Молча наживай богатство».
Энтони помнил это правило до сих пор, и оно приносило плоды. Когда он закончит задание и вернется в Баровию, он обязательно заберет те три статуи и установит их на почетном месте, чтобы это великое существо могло насладиться подношениями.
Размышления Энтони были прерваны внезапным шумом.
С восточной стороны, словно черная грозовая туча, приближался отряд из нескольких десятков воинов-дроу в разнообразных доспехах.
Шли они вразвалку, вызывающе покачивая плечами и головами, всем своим видом выказывая спесь.
Выглядели они как банда бездельников и головорезов, которые не знают, куда девать свою удаль.
Возглавлял их дроу в широкополой пиратской шляпе с алым пером и в ярком, кричащем плаще. Правый глаз его закрывала роскошная повязка, украшенная пятью изумрудами и аметистами.
На поясе у него висел не обычный для дроу меч или ятаган, а изящная рапира с эфесом из чистого золота, усыпанным самоцветами.
Куда бы ни падал его взор, и дворяне, и простолюдины спешили отвести глаза, торопливо кланяясь в знак почтения.
При виде этой группы толпа на рынке рабов вновь расступилась, и Энтони уловил приглушенные шепотки:
— Неужели это Джарлаксл Бэнр? Он же обычно околачивается в богатом Западном районе. Какого черта он притащил сюда свою свору наемников?
— Кто знает. Может, кто-то перешел ему дорогу?
«Джарлаксл Бэнр?» – Энтони вроде бы слышал это имя раньше.
Не теряя времени на раздумья, он подал Зарду и Ножику знак следовать за ним, подхватил Юную Ведьму под мышку и припустил прочь.
Зард и Ножик переглянулись, помедлили секунду, но всё же бросились догонять мастера.
Хотя этот «мастер», похоже, вознамерился их продать, в незнакомом городе, полном ужасающих легенд, у них не было иного выхода, кроме как держаться единственного знакомого им проводника.
Удирая, Энтони лихорадочно копался в закоулках своей памяти.
Он никак не мог вспомнить, какую именно роль в Мензоберранзане играл этот Джарлаксл.
Но раз он носит фамилию Бэнр и ведет себя столь вызывающе, значит, за ним стоит реальная сила.
Могущественный, наглый, наемник… сопоставив это со словами толпы, Энтони пришел к одному выводу:
Местный «надзиратель».
Этого еще не хватало!
Пусть Энтони и не считал, что чем-то ему досадил (он ведь только что продал паладина одной из жриц дома Бэнр), и пусть упрямство паладина не позволило бы ему разболтать лишнего за столь короткий срок, а Сверхбог запрещал раскрывать детали испытания…
Всё же он торговал здесь живым товаром без всякой лицензии. Если этот тип пришел придраться, то обвинение в незаконном предпринимательстве и уклонении от налогов ему обеспечено.
Это экономические преступления, и в городе, где работорговля разрешена, за такое вряд ли казнят. Скорее всего, просто задержат для допроса и отпустят после уплаты всех пошлин.
Но Энтони не собирался расставаться с деньгами, которые еще даже не успели согреться в кармане. При доходе в двадцать тысяч даже пятипроцентный налог составил бы тысячу золотых!
Это огромная сумма. В магической лавке по знакомству за такие деньги можно купить пояс ловкости +2.
Энтони мчался во весь опор, таща за собой Юную Ведьму и двоих «неликвидных» спутников.
«Пока я бегу быстрее всех, никто не сможет меня обобрать!»
Появившийся чуть позже Джарлаксл, увидев эту картину, замер в изумлении.
Он прослышал, что на рынок забрел архимаг-наземник, и привел парней, чтобы придать встрече весу, завести знакомство и заодно разузнать последние новости с Поверхности.
Он никак не ожидал, что по прибытии увидит лишь сверкающие пятки этого архимага.
«Крепкое же здоровье у этих наземных магов, раз они так резво бегают», – подумал Джарлаксл.
Он проводил беглеца взглядом и решил по возвращении домой посоветовать своему брату – легендарному магу, тому самому, что зажигает магический огонь в городе, – почаще упражняться.
Маг, даже обладая легендарной силой, не должен забывать о физической форме. А то, когда какая-нибудь жрица-дроу захочет поиграть «сверху», а он через пару движений изойдет холодным потом, она посмотрит на него с таким презрением… Какое уж тут достоинство.
Джарлаксл хихикнул своим мыслям и зашагал в ту сторону, куда скрылся архимаг.
«Судя по направлению, он держит путь к „Чёрной яме“. Неужто этот великий маг решил податься в гладиаторы? Это было бы забавно».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/186/26893
Готово:
