Сон пришел быстро – тяжелый и глубокий.
Затем из темноты донеслась слабая мелодия: медленный элегантный мотив, исполняемый на пианино, а вскоре послышался и голос. Голос был мягким, неземным, не совсем человеческим, и все же он пробудил в нем что-то глубоко внутри.
Когда он открыл глаза, мир изменился.
Он сидел на сцене, залитой синим светом. Все вокруг – пол, занавес, стены – было окрашено в тот же глубокий, бархатисто-синий оттенок с золотой отделкой.
Он встал, чувствуя неуверенность; шаги тихо отдавались эхом от пола. Огромный занавес перед ним пришел в движение сам по себе, раздвинувшись и открыв ряды пустых кресел. Зрительный зал, в котором некому было смотреть.
Точнее, никого, кроме одного человека, сидевшего в первом ряду.
Лицо незнакомца, длинное и заостренное, расплылось в широкой ухмылке. Его нос был невероятно длинным, а выпученные глаза сияли почти детским восторгом. Одетый в строгий черный костюм и белые перчатки, он начал медленно хлопать, и этот звук разнесся эхом по пустому театру.
— Какое чудесное начало твоего первого акта, — сказал человек голосом, который разносился по залу, словно звон глубокого резонирующего колокола. — Даже без режиссера, который мог бы направить тебя, ты без колебаний идешь по предначертанному пути.
Он замолчал, его ухмылка стала чуть мягче, а затем он усмехнулся, приложив руку в перчатке к груди.
— Но прежде всего, Трикстер, позволь мне должным образом поприветствовать тебя в моей Бархатной комнате. Это место существует между сном и реальностью, духом и материей. В эту комнату могут войти лишь те, кто связан контрактом. Я рад нашему знакомству.
Рэн огляделся; над ним мерцали сценические огни. Все в этом месте казалось далеким и нереальным, словно воспоминание, к которому у него не должно было быть доступа.
Ухмылка мужчины стала еще шире, когда он обвел своим странным взором пустую сцену.
— Я Игорь, Хозяин этого места. Запомни это хорошенько. Я призвал тебя сюда, дабы мы могли встретиться лицом к лицу.
Он слегка откинулся назад, тени вокруг него вытянулись, будто сама комната подчинялась его словам.
— Это не случайность, и все же мне приятно быть свидетелем этого. Облик сей комнаты отражает твое сердце, а вместе с ним и твою судьбу. Пожалуй, ничто не подходит больше для той роли, которую тебе суждено исполнить, чем эта величественная сцена.
Глубокий голос Игоря показался странно знакомым. Когда Рэн попытался вспомнить, где слышал его раньше, глаза его расширились от осознания.
— Вы… это вы привели меня сюда, — прошептал он. Но даже тогда Игорь, казалось, услышал его отчетливо, и улыбка на его лице стала еще шире.
Игорь издал тихий смешок, прежде чем заговорить снова.
— Эта комната выбрала тебя своим Трикстером, и потому я вмешался, чтобы предложить тебе контракт, второй шанс. Однако это всё, что я могу объяснить. Любое слово сверх того – и жизнь, которую я тебе даровал, будет отнята. Та самая история, которую ты должен поведать, оборвется слишком быстро.
От этих слов по спине Рэна пробежал холодок. Он почувствовал, как участился пульс, а к горлу подступило смутное чувство тревоги. Тем не менее любопытство перевесило страх.
— Почему? — тихо спросил он, делая нерешительный шаг вперед. — Что я должен делать? Почему именно я?
— Ты не "должен" ничего делать, Трикстер, — ответил Игорь, постукивая пальцами. — Ты актер, и мир – твоя сцена. Любой твой поступок – это твой выбор, а значит, нет ничего обязательного в твоей истории. Однако, что касается вопроса "почему", это потому, что…
Его голос затих, когда между ними проскользнула призрачная бабочка, оставив в воздухе слабый мерцающий след. Впервые улыбка Игоря исчезла.
— Тебя выбрали, потому что ты – Шут, — произнес он тоном более мягким и менее игривым. После паузы его улыбка вернулась, спокойная и всезнающая. — Тот, у кого нет цели; тот, кому можно придать любую форму.
— Шут? — эхом отозвался Рэн, нахмурившись. Это звание укололо его, хотя он и сам не понимал почему.
Но Игорь продолжал, словно не слыша его:
— Скоро нити судьбы потянут тебя туда, куда нужно, и наша история начнется в полную силу. Запомни, Трикстер: я буду следить за каждым твоим шагом. Ты актер, и этот мир – твоя сцена. Так что не подведи меня.
— Значит, я здесь, чтобы развлекать вас? — спросил Рэн, на этот раз тише. Он не знал, что еще думать. В конце концов, он стоял перед тем, кого можно было назвать лишь богом – кем-то, кто вернул его к жизни и поместил в пространство вне реальности.
Но Игорь не ответил.
— Наше время подходит к концу, Трикстер. Прежде чем мы расстанемся, я должен представить тебе твоих рабочих сцены. Они будут твоими помощниками на пути, которым ты идешь.
С дальнего конца зала вперед вышли две фигуры. Звук легких шагов разнесся по начищенному полу: к нему приближались девочки-близнецы, их движения были идеально синхронны. Обе были в синих платьях под цвет комнаты и маленьких балетках, которые не издали ни звука, когда они остановились. Волосы у них были бледно-серебристые, взгляды – острые и непоколебимые, и у каждой на глазу была повязка: у одной на левом, у другой на правом. У одной волосы были заплетены в длинную косу, у другой – уложены в два аккуратных пучка.
— Слева от тебя Каролина, а справа – Жюстина, — представил их Игорь.
— Наш долг – помогать тебе в той пьесе, которую ты создашь, — сказала Жюстина, вежливо кланяясь. — Мы приложим все усилия, чтобы у тебя была свобода устроить достойное шоу.
— Именно! — добавила Каролина с уверенной ухмылкой, выпрямившись. — Так что лучше не разочаровывай нашего Хозяина какой-нибудь халтурой.
Рэн моргнул, не зная, что ответить. Их энергия казалась странно человеческой по сравнению со спокойным присутствием Игоря. Однако снова, прежде чем Рэн успел заговорить, голос Игоря заполнил комнату:
— Похоже, твое время здесь на сегодня истекло. Остальные знакомства отложим до твоего следующего визита. А до тех пор помни: мир – твоя сцена, и в твоих интересах создать достойное зрелище. Будь то хаос или порядок, мы будем наблюдать за тобой, Трикстер.
Прежде чем Рэн успел среагировать, синий занавес, отделявший его от Игоря, сомкнулся, и в комнате воцарилась тишина. Свет над ним погас, пока не осталась лишь тьма.
Затем, так же внезапно, его глаза распахнулись.
Он снова проснулся.
Слабое трепетание заставило его поднять взгляд: маленькая, почти призрачная бабочка улетала прочь, растворяясь в утреннем свете.
— …
Он был актером, и этот мир был его сценой.
Его целью было развлечь бога, вернувшего его к жизни, и потому он будет играть свою роль. Эта простая цель дала ему направление. Он и сам не мог этого до конца понять, но теперь видел мир немного иначе.
В конце концов, каждый человек вокруг него тоже мог быть невольным актером в той пьесе, которую ему предстояло создать.
Первый день прошел без происшествий – простая формальность, чтобы он мог обосноваться в новой школе. Бумаги на подпись, несколько обязательных предупреждений и привычные холодные взгляды, сопутствующие его репутации. Учителя ясно дали понять: он ходит по тонкому льду. Любая ошибка, любой инцидент – и его исключат. Иными словами, занавес падет до того, как шоу успеет начаться.
Значит, это вызов. Правило, которое стоит проверить; роль, которую нужно исполнить. Если начинать с чистого листа, хорошей истории не выйдет.
И все же день был не так уж плох. Его новая классная руководительница оказалась симпатичной, хотя выглядела она так, будто была "рада" его появлению не больше, чем сотрудник, которому впаяли двойную смену. Ее звали Садаё Каваками – молодая женщина с растрепанными темно-каштановыми волосами и глазами, которые казались вечно полусонными.
Должно быть, она ожидала от него одних неприятностей. Пока они шли по коридорам, её взгляд оставался настороженным и даже немного усталым. Тем не менее она добросовестно познакомила его со школой. Рэн подсознательно ждал, что она либо проведет экскурсию наспех, либо спихнет его на кого-нибудь другого, но этого не произошло. За маской изнеможения скрывалась искренняя забота – возможно, большая, чем ей хотелось бы признавать.
По пути Рэн задал несколько безобидных вопросов, разыгрывая роль нервничающего новичка, который просто хочет произвести хорошее впечатление. Это сработало. Мало-помалу её защитный тон смягчился. Под конец она уже давала ему советы: какие учителя что любят, как лучше приветствовать одноклассников и даже в какие коридоры не стоит соваться на переменах.
Когда осмотр закончился, его отправили обратно в "Леблан" готовиться к первому настоящему учебному дню. Утро наступило слишком быстро.
Пока он шел, по улицам Ёнган-Джая тихо постукивал дождь. К счастью, Содзиро всучил ему зонт, увидев прогноз погоды. Пожалуй, старик тоже заботился о нём больше, чем готов был признать.
Воздух был прохладным и тихим, город еще только просыпался, и мерный стук капель по натянутой ткани казался странно успокаивающим.
Выйдя со станции, он заметил у выхода еще одну ученицу. Она стояла и смотрела на ливень. Её платиново-светлые волосы были завязаны в два густых хвоста. Девушка выглядела погруженной в свои мысли – или же ей просто не хотелось выходить под дождь.
Рэн не раздумывал ни секунды. Подойдя ближе, он раскрыл зонт и поднял его над ней как раз в тот момент, когда она собралась сделать шаг.
— Ой, прости, — сказал он с коротким смешком и дружелюбной улыбкой. — Хочешь дойти до школы вместе? У меня сегодня первый день, так что я еще путаюсь в дороге. Ну и… жалко будет, если ты промокнешь до нитки.
Девушка моргнула, поначалу удивившись. Она мельком взглянула на его форму, а затем улыбнулась в ответ и подошла чуть ближе, чтобы они оба поместились под зонтом.
— А, ты тот самый новенький, да? Конечно, я провожу. Тут недалеко.
— Спасибо, — Рэн потер затылок и, изображая смущение, откашлялся. — Прости, я даже не представился. Рэн Амамия. Приятно познакомиться.
— Анн Такамаки, — ответила она с вежливым кивком и немного растерянной улыбкой. Когда они тронулись в путь, она снова взглянула на него. — И, э-э… знаю, это прозвучит странно, но я должна тебя предупредить: о тебе ходят довольно скверные слухи. Ты кажешься славным парнем, так что не знаю, откуда они взялись, но, когда придем, люди могут на тебя косо поглядывать.
— Слухи? — переспросил Рэн, вскинув бровь. В его голосе слышались нотки веселья, хотя в глубине души он почувствовал укол любопытства.
— Ага, — Анн вздохнула и на ходу легонько пнула лужу. — Не принимай близко к сердцу. Тут только дай повод посплетничать.
Её слова прервал резкий автомобильный гудок. Рядом с ними притормозила машина, шины зашуршали по мокрому асфальту. Стекло опустилось, и из окна выглянул мужчина с уверенным, почти самодовольным выражением лица. У него были короткие черные волосы, квадратная челюсть и настолько холеный вид, что он казался слишком "чистым" для такой погоды.
— Тебя подвезти до школы? — окликнул он её. — А то опоздаешь.
Анн на секунду замерла. При звуке его голоса её плечи напряглись, но она быстро выдавила вежливую улыбку и повернулась к Рэну.
— Прости, — тихо сказала она. — Просто иди дальше по этой улице. Увидишь других ребят в форме Сюдзин, они подскажут дорогу.
Прежде чем Рэн успел ответить, она поспешила к машине и юркнула на переднее сиденье.
Мужчина на мгновение задержал на ней взгляд, а затем переключился на Рэна. Его голос слегка изменился, наполнившись фальшивым беспокойством.
— Тебя тоже подбросить?
Предложение звучало разумно, но что-то в нём было не так. Тон был слишком приторным, слишком выверенным – так звучит человек, который пытается казаться вежливым через силу.
Рэн уже собирался отказаться, но вдруг заметил нечто странное.
На краткий миг лицо мужчины словно подернулось рябью, будто по нему прошла невидимая волна. Мелькнула маска – вычурная, величественная, с трещиной прямо посередине. Одна её половина напоминала лик короля, гордый и властный. Вторая же скалилась в извращенной, издевательской усмешке.
Рэн моргнул. Маска исчезла. Перед ним снова сидел обычный человек за рулем и выжидательно на него смотрел.
— Ты в порядке? — спросил мужчина, вырывая его из раздумий.
— А, да, простите. Спасибо, я с радостью, — Рэн тепло улыбнулся, скрывая мелькнувшую в глазах искру узнавания.
Он нашел одного из своих "актеров". И судя по тому, как этот тип смотрел на Анн мгновением ранее, Рэн уже догадывался, какую роль тому отвели. Пожалуй, это вовсе не трагедия. Скорее, черная комедия.
Забираясь на заднее сиденье, Рэн обезоруживающе рассмеялся:
— Вы, должно быть, папа Такамаки-сан? Спасибо, что подвезли нас.
Ухмылка мужчины дрогнула на долю секунды, но он тут же взял себя в руки и картинно усмехнулся.
— Да нет же. Я Сугуру Камосида, — сказал он, поглядывая на Рэна в зеркало заднего вида. — Учитель физкультуры в академии Сюдзин. А в прошлом – волейболист олимпийского уровня. Наверняка ты обо мне слышал.
То, как он выделил слово "олимпийского", звучало почти театрально. В его голосе было столько гордости, что это походило не на констатацию факта, а на перформанс, призванный напомнить окружающим о его значимости. Своего рода попытка заставить других трепетать и уважать его.
Рэн слегка склонил голову, изображая любопытство.
— О, правда? Не припоминаю. Это было давно? — Он сконфуженно хмыкнул, словно слишком поздно осознав, как это могло прозвучать. — Из олимпийских чемпионов в школьные учителя… обидно, наверное? Мой дядя тоже физрук. До этого он в "7-Eleven" работал. Надо же, вы с ним в итоге оказались в одной лодке, да?
На мгновение в машине воцарилась тишина.
Анн неловко заерзала на сиденье и уставилась в окно, лишь бы не смотреть на них. Улыбка Камосиды не дрогнула, но желваки на челюсти напряглись. Рэн лишь улыбался в ответ, спокойный и невозмутимый, пока машина катилась сквозь дождь.
Было очевидно, что напряжение в салоне только нарастает, но прежде чем обстановка накалилась до предела, Рэн весело рассмеялся.
— О, ну надо же, приехали. Спасибо, что подбросили, господин Камусяда, — сказал Рэн, намеренно исковеркав его фамилию. — А то пешком под дождем было бы тоскливо. Жду не дождусь, когда мы сыграем в этот ваш… баскетбол, кажется? — пробормотал он, выходя из машины с усмешкой. — До встречи!
Прежде чем Камосида успел хоть что-то вставить, Рэн неспешно зашагал к школе. Анн поспешно выскочила следом за ним – было ясно, что она хочет убраться подальше, пока Камосида не взорвался от ярости.
Оглянувшись, Рэн мог бы поклясться, что поймал на себе испепеляющий взгляд Камосиды, прежде чем тот поехал парковаться.
— Э-эм, Амамия… мне кажется, тебе лучше не злить Камосиду… Обязательно извинись перед ним при следующей встрече. Он преподает волейбол… и… ну… извини, мне пора…
— Хм… — задумчиво протянул Рэн, глядя ей вслед. Он поймал на себе несколько косых взглядов других учеников и направился в сторону учительской.
Сейчас ему предстояла встреча с Каваками. Нужно было показать ей, какой он прилежный мальчик. Хороший парень, который и мухи не обидит, честное слово. У него чистейшее сердце, он даже в школу пришел пораньше.
— — —
http://erolate.org/book/188/27656
Готово:
