Глаза ее мерцали густым, затуманенным розоватым светом. Огненные пряди волос прилипли к очаровательно запотевшему лицу, а крупные капли пота медленно стекали со лба, очерчивая её идеальные, пылающие пунцовым черты. Она жадно, судорожно хватала воздух широко раскрытым ртом, словно пыталась постичь неведомую технику дыхания тайного храма Шаолинь, стремясь заполнить лёгкие и носом, и ртом одновременно. Казалось, будь у неё биологическая возможность поглощать кислород каждой порой своей разгоряченной кожи — она бы сделала это без раздумий. Оргазм, пронзивший её от макушки до самых пят, был настолько сокрушительным, что она на мгновение просто забыла, как функционирует её собственное тело.
Её нутро, ещё секунду назад максимально заполненное и растянутое до предела, теперь судорожно сжалось в немом протесте. Опустевшее лоно ныло от внезапной покинутости; наглый вторженец ушёл, оставив после себя лишь гулкое чувство пустоты и влажное эхо своего присутствия. Фил не кончил — его стратегия была куда изощреннее. Если Эм-Джей хотела получить свою порцию «сливок», ей предстояло постараться сильнее. У парня всё ещё оставался полный боезапас, и все эти патроны он бережно хранил для Гвен.
Сама виновница торжества, широко раскрытыми, сияющими глазами следила за членом Фила. Тяжёлый, налитый тёмной кровью, он едва заметно подрагивал под собственным внушительным весом. Надо отдать парню должное: он был велик. В реальности этот орган казался ещё более массивным и пугающим, чем те приборы, что Гвен изучала на экранах мониторов у порнозвезд. Она неосознанно облизала пересохшие от частого дыхания губы и тут же ощутила вспышку жгучего смущения, заметив, что Фил всё это время наблюдал за ней. В его взгляде читался точно такой же первобытный, не знающий преград голод.
Их глаза встретились, и в наэлектризованном воздухе спальни буквально затрещали искры любовного безумия. Фил снова опустился на край кровати, и его «солдат» послушно устремился в небеса, готовый к новому прорыву сквозь розовые облака марева. Чуть раздвинув колени, парень властным манящим жестом позвал её к себе, хищно улыбаясь.
— Попробуй и ты. Развращённый Евой мозг Гвен мгновенно расшифровал этот приказ.
— Х-хорошо… — выдохнула Гвен. Её голос дрожал, но это не был трепет испуганной жертвы. Это было чистое, концентрированное предвкушение. Её рот, внезапно ставший наполненным горячей слюной, и жаждущий язычок уже жили собственной жизнью, мечтая о гораздо большем, чем просто осторожная ласка. В голове, разогретой розовым маревом, вспыхнул конкретный образ — жанр, который она когда-то изучала на самых дальних вкладках браузера с чисто научным любопытством. Фэйсфак.
Теперь сухая теория обретала горячую плоть. В её воспалённом воображении замелькали гиперреалистичные кадры её собственного лица, искажённое грязным, первобытным восторгом; глаза, блестящие от невольных слёз, вызванных глубокими, бесцеремонными толчками по самые гланды. Чужая плоть безжалостно растягивала её нежное горло до таких немыслимых пределов, о которых природа-создательница явно не подозревала при проектировании человеческой анатомии, заставляя её сладко и отчаянно задыхаться. А затем — финал: густая, ослепительно-белая сперма, смешивающаяся с её собственной похотливой слюной в вязкий, мерцающий коктейль, тягуче стекающий по раскрасневшемуся подбородку. Этот образ нисколько не пугал её. Напротив, он стал идеальным химическим детонатором, окончательно выжигающим жалкие остатки девичьей скромности и превращающим Гвен Стейси в послушный, жадно раскрытый инструмент, ожидающий своего первого настоящего урока.
Гвен медленно, словно в трансе, преодолела последние сантиметры, разделявшие её и Фила. Ковёр под коленями казался обжигающе грубым, но она едва это замечала — все её чувства были сфокусированы на массивном, горячем стволе, который теперь находился прямо перед её лицом. Запах Фила — смесь мужского пота и терпких отголосков недавнего экстаза Мэри Джейн — ударил в ноздри. Она протянула дрожащие руки, её тонкие пальцы обхватили обжигающую плоть; кожа была натянута до предела, под ней ощущалось мощное, звериное биение пульса. Гвен подалась вперёд и робко, но жадно коснулась головки кончиком языка, пробуя на вкус капельку предсемени, и этот солоноватый привкус вызвал новый, болезненно-сладкий спазм в её собственной киске.
Фил издал низкий, вибрирующий рык и запустил пальцы в её платиновые волосы. Это не было лаской — хватка была властной и грубой. Он сразу задал нужный вектор, слегка потянув её голову на себя.
Гвен послушно открыла рот, чувствуя, как челюсть невольно подрагивает от возбуждения. Первый дюйм вошёл легко, обволакиваемый горячей слюной, но Фил не собирался играть нежно. Помня её голодный взгляд, он с силой надавил на затылок, заставляя девушку принять его гораздо глубже. Горло отозвалось резким спазмом, глаза мгновенно увлажнились, а из носа вырвался рваный, сдавленный выдох.
— Мхнгх-гх-ах-гхн-кх-кх-хк...
Гвен медленно подняла взгляд. Их глаза встретились, и в этом взгляде не было ничего потустороннего — только она и он. В его тёмных зрачках она видела своё отражение: растрёпанная отличница на коленях, с влажным блеском на губах и глазами, полными невольных слёз.
Фил смотрел на неё сверху вниз с той спокойной, хищной уверенностью, которая не нуждалась в словах. Это был чистый, первобытный контакт — без масок и приличий.
Гвен чувствовала, как её собственное тело, ведомое до предела обнажённым желанием, резонирует с этим взглядом. Она не просто смотрела на него — она бросала вызов самой себе, фиксируя каждый миг своего добровольного падения.
Не отрывая от него глаз, она протянула руку и обхватила пальцами горячую, пульсирующую плоть. Кожа была натянута до предела, и Гвен ощущала каждое мощное биение его сердца. Фил не шевелился, позволяя ей самой преодолеть последние сантиметры. Эта затянувшаяся пауза и непрерывный зрительный контакт вытягивали из неё все силы, превращая волю в послушный воск.
Гвен продолжала смотреть ему прямо в глаза, безмолвно подтверждая свою готовность стать для него тем самым «инструментом», о котором только что грезила.
Только после этого его пальцы жёстче вплелись в волосы на затылке, полностью лишая её возможности отстраниться. Одним уверенным, властным рывком Фил насадил её податливое горло на свой толстый ствол, пробивая сопротивление и безжалостно упираясь в самый корень гортани.
Гвен издала влажный, сдавленный звук — отчаянный гибрид похотливого мычания и рефлекторного кашля. По раскрасневшимся щекам покатились крупные слёзы, но Фил лишь крепче сжал её волосы, фиксируя лицо для следующего глубокого толчка.
— Умница, — его голос сорвался на низкий, хриплый рык, пропитанный откровенным животным голодом. — Принимай его весь. Раздвигай свою глотку для меня, не смей отстраняться или терять сознание. Покажи мне, какая ты жадная шлюха.
Вместо того чтобы попытаться вырваться, одурманенный разум Гвен воспринял эту грубость как высшую похвалу. Её гортань инстинктивно сократилась, плотно обхватив член сладким, судорожным капканом. Из носа вырвался прерывистый горячий выдох.
— М-нгх… ммммн… — вырвалось из неё приглушённое, вибрирующее мычание.
Гвен сама жадно подалась вперёд, впиваясь дрожащими пальцами в его бёдра. Она отвечала на каждое движение его сильных рук встречным напором, насаживаясь до самого основания и сильно сжимая щёки, вытягивая губы вперед, словно пыталась высосать из него душу.
Фил, несмотря на всю свою самоуверенность, едва не потерял контроль от этого отчаянного, животного напора. Вакуум, который Гвен создавала впалыми щеками, и судорожные, спазматические сокращения её горла вытягивали из него последние крупицы выдержки. Он глухо зарычал, отбрасывая остатки сдержанности, и его бедра пришли в бешеное движение. Теперь он не просто насаживал её на себя — он грубо, ритмично вколачивался в её податливую глотку, с влажным, звонким стуком ударяясь о её раскрасневшийся подбородок. Комнату наполнила первобытная какофония порочных звуков: бесстыдное хлюпанье слюны, сдавленные, клокочущие стоны Гвен и тяжелое, сорванное дыхание парня.
Для Гвен реальность окончательно сузилась до размеров этого раскаленного, пульсирующего ствола. Перед глазами плясали темные пятна от острой нехватки кислорода, смешиваясь со слепящими вспышками чистого экстаза. Смесь из невольных слез и густой, тягучей слюны обильно смазывала его плоть, заливая её лицо и стекая по ключицам блестящими, липкими дорожками. Каждый новый, безжалостный выпад Фила, пробивающийся к самому корню её гортани, заставлял девичье тело содрогаться в сладких конвульсиях. Она окончательно перестала быть скромной отличницей — сейчас она превратилась в идеальный, живой сосуд, поглощающий всю ярость чужого вожделения, пока её собственное, истекающее соками лоно пульсировало и сжималось в такт каждому его сокрушительному удару.
Несмотря на катастрофическую нехватку кислорода, Гвен с каждой секундой действовала всё активнее, интуитивно постигая мастерство идеального живого инструмента. Её язык обрёл пугающую проворность: он безупречно обволакивал пульсирующую плоть, исполняя влажный, порочный танец вдоль всего ствола и вокруг обжигающей головки. Губы налились кровью, став пухлее и податливее, словно их анатомия пластично подстраивалась под внушительные габариты Фила, стремясь выжать из него абсолютный максимум.
Но самую шокирующую метаморфозу претерпела её глотка. Сама суть её нежной плоти начала перестраиваться, мутируя в орган, созданный исключительно для беспрепятственного проникновения. Слизистая оболочка принялась обильно выделять густую, скользкую смазку, превращая стенки горла в идеальную, лишённую сопротивления влажную шахту. Мелкие рецепторы и мышечные волокна, плотно обхватившие член, словно ожили, превратившись в сотни крошечных, трепещущих язычков. Они жадно массировали каждый венозный бугорок, вибрируя и сокращаясь в едином ритме с обезумевшей Гвен ради одной-единственной, первобытной цели — вырвать у хищника его главную награду. Обжигающую порцию чистого белка. Его густую сперму.
— Ох, блядь... ты такая шлюха. Мне ещё никто и никогда так не сосал, как ты, — глухо простонал Фил, сильнее впиваясь пальцами в её волосы.
— Мхн-нгх-мнгх-кх-кх... — сдавленно промычала в ответ Гвен, воспринимая эти грязные слова как самую желанную, высшую похвалу за свои труды.
Внезапно она уловила едва заметные изменения: пульс под натянутой кожей участился, а сам ствол налился финальной, критической тяжестью. Гвен всеми фибрами своей развращенной души почуяла, что долгожданная награда близко. Как бы странно это ни звучало, но её жадное, перестроенное под наслаждение горло уловило приближение кульминации даже на долю секунды раньше, чем её осознал сам парень.
— Угх, я сейчас кончу... Готовься принимать, шлюха, — сцепив зубы, прорычал Фил, сводя свои толчки к коротким, бешеным рывкам.
— Мнгх-м-м-мн! — исступленно замычала Гвен. Она мобилизовала все ресурсы своего слаженного, живого механизма удовольствия, вбирая его плоть ещё глубже и сжимая трепещущие мышцы горла с безжалостной силой. Она стремилась выжать его досуха, желая как можно скорее утолить этот первобытный голод и воплотить в реальность свою грязную мечту — захлебнуться его обжигающей спермой.
— Угх, кончаю... — глухо прохрипел Фил. Его пальцы мертвой хваткой впились в волосы на её затылке, одним безжалостным рывком вгоняя ствол ещё глубже, до невыносимого предела, чтобы выжать из её стиснутого горла максимум финальной стимуляции.
И тут это началось. Тяжелая, налитая кровью плоть, плотно застрявшая в её рту, начала крупно, судорожно пульсировать, заряжаясь для активных боевых действий на вражеской территории. Первый обжигающий залп не заставил себя ждать: густая, раскаленная струя с такой силой ударила в самую нежную стенку гортани, что едва не вывернула Гвен наизнанку, активировав рвотный рефлекс. Но она подавила этот спазм титаническим усилием воли, категорически не желая портить триумф своего падения.
Тонко почувствовав ритм его сокращений, за долю секунды до второго выстрела Гвен, преодолевая жесткую хватку парня, с силой подалась назад. С громким, влажным чмоканьем ствол покинул теснину её глотки — она сделала это намеренно, чтобы не просто захлебнуться вслепую, а визуально насладиться процессом и сполна вкусить густой, ослепительно-белый нектар, которым он собирался её окропить.
За первым обжигающим залпом неминуемо последовал второй, но на этот раз он уже не пронесся мимо вкусовых рецепторов. Тяжелая, горячая струя ударила прямо на её шаловливо высунутый, свернутый лодочкой язычок, щедро покрывая его густой, ослепительно-белой карамелью. Вкус оказался настолько насыщенным — терпким, сладковатым и обескураживающе нереальным, — что в затуманенном мозгу Гвен на долю секунды вспыхнула отрезвляющая искра: она ведь вообще-то находится во сне. В до жути странном, пугающе осязаемом, но всё-таки сне.
Впрочем, эта мимолетная вспышка рациональности не смогла сдержать её первобытного голода. Резко отбросив все отвлекающие мысли, она вновь плотоядно сфокусировалась на пульсирующем стволе, предвкушая новую порцию, и с откровенно шлюховатой жадностью сглотнула вязкий нектар, который уже начал медленно растекаться по её нёбу.
Далее последовал неминуемый, сокрушительный обстрел. Сама архитектура сна словно откликнулась на её безмолвный, извращённый зов, искажая законы физики: она снабдила Фила поистине бездонным магазином, зарядив его таким боезапасом, который выходил за рамки любой человеческой анатомии. Густые, обжигающие залпы били один за другим, не давая ей опомниться. Этого сверкающего, липкого нектара оказалось достаточно, чтобы не только до отказа насытить жаждущий, жадно сглатывающий желудок Гвен, но и обильно окропить её с ног до головы. Ослепительно-белая патока тяжёлыми каплями стекала по её раскрасневшемуся лицу, заливала ключицы и путалась в платиновых прядях волос, безупречно и полно исполняя самую грязную мечту её новообретённой, суккубской ипостаси в этой порочной реальности.
Едва раскаленный, терпкий вкус мужского семени впитался в её рецепторы, как из самых глубоких недр Гвен вырвался безмолвный, первобытный рев пробудившегося чудища. Этот животный отклик зародился в самом эпицентре её истекающего, пульсирующего лона и раскаленной ударной волной пронесся по каждому нервному окончанию. Её перепачканное, тяжело дышащее тело, уже доведенное до абсолютного предела, неистово содрогнулось, проваливаясь в новую, еще более сокрушительную и глубокую пучину оргазма, окончательно выжигающего жалкие остатки человеческого рассудка.
http://erolate.org/book/1972/225656
Готово:
