Слизь оставался, прячась, в земле в течение нескольких следующих дней.
– Пробудитель, они давно уже ушли, – никакие слова Аклизии не могли убедить его, что теперь было безопасно выйти из своего укрытия. Просто даже если фея пыталась общаться с ним с помощью издаваемых ею звуков, о чем он теперь точно знал, еще не означало, что он внезапно начал понимать обращенную к нему речь. Не помогало и то, что он все еще просто слышал ее тон, не имея возможности разобрать отдельные обращенные к нему слова.
На данный момент слизь хорошо прикидывался растением. Он стал абсолютным растением, которое «пустило корни», оставаясь на одно месте, и стараясь выглядеть как можно менее заметным среди подобных себе растений. Эти две штуки похожие на Аклизию, эти два двуногих урода, сильно напугали слизь. Он еще ни разу не встречал никого сильнее этих двоих. Они были первыми существами, которые вели себя так, как будто их интересовало нечто большее, чем просто выживание. Это делало их поведение непредсказуемым.
Слизь не был принципиально против непредсказуемых вещей, напротив, ему действительно нравилось ощущать неизведанное. Однако все веселье закончилось тогда, когда они захотели убить его, и то, как тот, с металлической кожей, топал потом вокруг, определенно заставляло слизь прочувствовать его убийственные намерения, сомнений не было.
Даже если слизь и должен был двигаться дальше, вопрос был в том, куда. Тот, кто был поэнергичнее (девчонка), нашел его через феромоны, так что его пристанище – пень, – отпадал почти сразу же. Эта место давно пропиталось его веществом. Хотя может это даже сослужить хорошую службу, отвлекая на себя. Так что все было не так уж и плохо.
В то время как слизь время от времени подталкиваемый указательный пальчиком Аклизии, все еще обдумывал свои дальнейшие действия, случилось нечто непредвиденное. Молодой олень побежал прямо на его слизневые корни. Это было просто отличным подарком судьбы. Хотя в общей сложности те двенадцать частей, которые выращивал слизь (текущий максимум, который он мог поддерживать при таком росте), были довольно малы для захвата, чисто инстинктивно, он выбрал из них самые крепкие.
Во всяком случае это было удачным стечением обстоятельств, потому что олени чаще всего здесь не бегали, из наблюдений слизи они чаще всего прогуливались по краю леса чуть ниже. С другой стороны, это маленькое скопление деревьев и травы напоминало само по себе что-то вроде миниатюрного леса. В любом случае, лозы слизи делали то же, что и лианы, они стреножили оленя на месте.
– Мне действительно не нравится эта твоя охотничья стратегия, – заметила Аклизия, скрестив руки на груди. Она с состраданием на лице смотрела, как бедное животное борется с цепкой зеленью, опутавшей его ноги.
Спустя какое-то время после нескольких попыток олень сумел высвободить переднее копыто, попытавшись сбежать, но к тому времени одно из его задних копыт уже тоже было схвачено. Таким образом неистовый рывок довольно быстро закончился ничем. Единственное, что произошло, так это то, что слизь наполовину вырвали из его укрытия, но при этом олень, потеряв равновесие, рухнул на землю. Теперь, упав на землю, он не имел ни малейшего шанса вновь подняться, особенно с таким жидким пленителем, уютно устроившимся под ногами на лужайке.
Оленя ждала медленная смерть от истощения и голода, так как у слизи не было ни интереса, ни знаний, ни инструментов, чтобы быстро покончить с его страданиями. Подлетев к сопротивляющемуся из последних сил оленю, Аклизия осторожно коснулась его шеи. Легкое прикосновение, казалось, успокоило это гораздо более крупное животное:
– Я подарю тебе быстрый сон, – пообещала металлическая фея, призывая магию.
В ее сотворенной Богом душе запульсировала магия, наполняя этот крошечный сосуд. Завладеть ею в большем количестве было невозможно, это могло навредить самой фее. Но этой малости было достаточно, чтобы даровать этому жалкому существу быструю смерть. Это было то, что она могла сделать.
И тут случилось еще одно неожиданное событие, то, что Аклизия должна была заранее предвидеть, но ее внутренний взор не смог за этим быстро проследить. Причина, по которым Хемль пришел искать сюда орла или стервятника были как раз эти корни, удерживающие туши погибших животных. Каждая туша привлекала множество существ, желающих заполучить легкое пиршество. Среди разлагающихся туш сновали грызуны, летали насекомые. Но любили сюда наведываться и крупные птицы, принимая участие в общей трапезе. Именно одну из таких птиц поручили поймать Хемлю – стервятника.
Птица с серым оперением приземлилась на обездвиженного оленя, опасаясь опутавших его корней, которые подарили ему такую легкую добычу. Он кружил по своему обычному маршруту в поисках пищи, паря то тут, то там вокруг горы, в зависимости от того, где чаще находил свою добычу. Там, где росли эти растения, там попадались запутавшиеся в них животные. Испытывая чувство голода, стервятник без колебания прикончил оленя, используя для этого свой крепкий клюв.
Длинная шея оленя обмякла, густой мех взъерошился, когда красная кровь вскоре закапала на траву. Изогнутый клюв пернатого существа вытянул из молодого оленя его жизнь. Стервятник откинул голову назад и встряхнул головой, пытаясь с трахнуть капли жизненной силы, хлынувшей на него из вены, которую он только что вскрыл. Сегодня Он планировал вдоволь попировать кровью и мясом.
К несчастью для него, магия, которую Аклизия уже собрала, нуждалась в каком-то высвобождении.
– Мой пробудитель наверняка оценит этот пир, – заявила решительно она. Фея не испытывала никакой враждебности конкретно к этому стервятнику за то, что тот только сделал то, что она собиралась сделать сама, хотя и немного более жестоко. Как уже говорилось, ее приоритет состоял только в том, чтобы помочь слизи.
Остроконечное лезвие маны, которое она собиралась вызвать, чтобы разорвать нервы на шее оленя, превратилось в резкий порыв ветра. Рассредоточенная таким образом сила была слишком мала, чтобы сделать что-то большее, чем просто разрезать несколько перьев пополам у сидящей на туше птицы. Однако цель Аклизии состояла не в том, чтобы подрезать, а в том, чтобы все еще полуоткрытые крылья массивной птицы поймали порыв ветра. Потеряв равновесие, сидящий сверху на убитой туше стервятник, кувыркнулся, упав на один из свободных корней слизи. Существо, что всю свою жизнь пользовалось этими растениями, добывая себе пропитание, теперь само стало их жертвой. Природа не может быть просто жестокой, иногда возникает болезненная ирония. Хотя для слизняка, смутно осознававшего всю ситуацию, это была просто большая добавка к основному пиршеству.
Он просто надеялся, что добыча, что была на олене все еще пригодна для его потребления и способности к поглощению ее частей. Раз уж это он ее поймал, то это должно быть засчитано. Верно?
Так оно и было.
Поедание этих двух животных, гораздо более крупных, чем в настоящее время был сам по себе слизь, заняло у него довольно много времени. Как бы то ни было, он это сделал, пребывая с полным «животом» и с целым рядом вновь приобретенных частей. Самым лучшим в его приобретении, достойным его восхищения были глаза стервятника. Зрение этих штук было настолько острым, что слизи было почти физически больно пользоваться ими. Теперь он мог видеть так много, что это поражало.
Больше всего его поразила Аклизия.
Она была очень милой и… сексуальной, и это был впервые, когда слизняк подумал о чем-то подобном. Конечно, она была маленькой, даже по сравнению с ним, но у нее были эстетически приятные изгибы. Ее простой, уже не расплывчатый черно-белый цвет, ее бледная кожа делали ее определенно более приятной на вид, чем скучная зелень, растущая повсюду. Ее прямые аккуратно уложенные волосы, отброшенные за спину, такие необычные для этой дикой природы, делали ее похожей на слово, которое слизь не знала. Оно уж точно не имело никакого отношения ни к «цивилизованному», ни к «благородному».
Прежде чем слизь сообразил, что делает, он уже набросился на Аклизию. Не для того, чтобы съесть ее, а просто потому, что это казалось ему правильным.
– Это странно приятно, – прокомментировала свои ощущения металлическая фея тоном, который слизь оценил.
Чувствуя себя так, словно ей сделали массаж всего тела, дарительница божественных квестов позволила поглотить себя на какое-то время. Потом слизь вспомнил, что ему нужно идти куда-то еще. Позже у него будет побольше времени, чтобы осмотреть все ее тело.
Он быстро опробовал все новые части, которые приобрел, отвлекшись ненадолго только для того, чтобы поглотить еще один хват-корень, увеличивая еще свой размер и пополняя запас энергии. Ноги и рот оленя были довольно полезны, но в целом у стервятника было гораздо больше полезных функций. Мало того, что его ноги были более подходящими для слизи нынешнего размера, его клюв оказался лучше в разрывании материала, чем зубы травоядного. Способность выращивать оленьи рога была довольно крутой, однако было жаль, что на их выращивание понадобится тоже много времени, как в свое время на ракушку.
Однако самым лучшим среди всех новых приобретений можно было назвать крылья, что крепились на тридцатисантиметровое тело при общем их размахе в полтора метра. Выглядело это немного странно, когда полупрозрачное каплевидное тело поднималось могучими крыльями над землей. Слизи удалось поднять себя в воздух, правда не с первой попытки.
Его первые попытки взлететь швырнули полупрозрачное тело на два фута вперед, он весь затрепетал и ударился об дерево. Когда его ядро столкнулось с корой дерево, он испытал мир боли от этого импульса. К счастью, ядро осталось внутри его тела. Если сравнить его с человеком, он как будто ударился лбом в дверной косяк.
Придется ему еще немного поэкспериментировать со всем этим.
http://erolate.org/book/2265/245445
Готово:
