– Я это себе не так представляла, – заявила Аклизия, когда они вошли в круглую комнату. Это место было наполнено паром, не слишком горячим, довольно приятным и теплым по ощущениям. Он испускался из большого бассейна с водой, занимающего собой почти все пространство комнаты, не считая углов. Бассейн был не более полуметра глубиной, не становясь глубже даже к центру, откуда выбивался, пузырясь, непрерывный поток воды. По всей водной поверхности расходилась рябь с легким металлическим блеском. – Однако я не собираюсь жаловаться.
Металлическая фея пролетела над водой, а затем плюхнулась вниз. Сразу же после падения в воду грязь и пыль, скопившиеся на ней во время долгого путешествия, отделились от ее тела и закружились вокруг нее в прозрачной воде. Хотя у феи не было гигиенической необходимости быть чистой, после омовения она чувствовала себя лучше.
Грязь, размякнув, быстро смылась. Апексус сидел у края бассейна, уставившись своими большими глазами, наслаждаясь видом Аклизии, когда та вынырнула на поверхность, отбрасывая свои белые волосы назад элегантным движением. Металл, из которого она была сделана, был невероятно легким, он позволял ей летать, поэтому было естественно, что она смогла спокойно плавать на поверхности. Будучи миниатюрным, тем не менее ее мокрое личико с улыбкой на нем было усладой для мужских глаз. Напряжение, что скопилось в груди Апексуса, в тот же миг исчезло.
И тут же он резко обернулся, когда Рейша с грохотом швырнула свои кожаные доспехи и сапоги о сухую стену. Действие, которое немедленно переключило внимание Аклизии и Апексуса друг на друге на девушку-тигрицу и ее обнаженное тело.
Ее груди были красивыми и упругими, почти бросая вызов гравитации тем, насколько высокими они были, только немного обвисая вниз, несмотря на их приличный размер. Красновато-коричневые соски были темнее, чем остальная часть ее загорелого тела. Без прикрывающей соседний участок кожи разодранной ткани живот Рейши выглядел таким же великолепным, что и ранее. А ее задница без обтягивающего куска ткани смотрелась еще красивее. Атлетическая и упругая гладкая кожа восхитительного светло-коричневого цвета. Нижняя часть сбалансированной фигуры песочных часов, где ничего не выпирало слишком сильно, но с аппетитными изгибами, была прекрасна.
Она шагнула в воду и, раскинув руки, просто упала вперед лицом. На мгновение она скрылась под грязной водой, смывшей с нее пыль и кровь, после чего вынырнула обратно на поверхность, встав на четвереньки.
– Ня-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах, – вздохнула она по-кошачьи, потянувшись словно кошечка, протягивая свои руки вперед и, выталкивая зад вверх, прогибаясь в пояснице. Чем сильнее она вытягивалась, тем больше ее зад напоминал символ сердца. Ну, символ, который Гизмо показал Апексусу, сказав, что люди используют его, для обозначения сердца несмотря на то, что это далеко от истины.
Слизь разглядел две дырочки меж ее гладких бедер, одну сморщенную и плотно сомкнутую, другую – в виде длинной щели с хорошенькими розовыми губками, обрамляющими ее небольшой порослью малиновых волос на них. Хвост, расположенный чуть выше, в это месте тоже был такого же цвета, медленно покачиваясь взад-вперед, демонстрируя наслаждение в своих движениях. Рейша снова нырнула под воду, затем вынырнула, встав на колени, используя теплую воду, чтобы смыть остатки грязи. Когти на ее руках втянулись в ложе ногтей.
Наблюдая, как девушка-тигрица проводит руками по своим темно-рыжим волосам, Аклизия наконец поняла, что это за ощущение. Она завидовала тому факту, что та являлась полноценной женщиной, а у Аклизии была только внешность женщины и больше нечего. Ее платье и перчатки были ее продолжением. Она даже не могла раздеться, чтобы удовлетворить сексуальное внимание своего пробудителя. Тот факт, что сразу после осознания этого, первый, о ком она подумала, был слизь, привело ее разум в смятение.
Апексус, не замечая ее состояния, откровенно восхищался видом голой Рейши и гладкостью ее кожи. Девушки-тигрицы были одной из рас, созданных одной извращенкой, богиней Фроади. Рождаемость мужчин среди их народа была ужасной, что привело к тому, что гаремы стали нормой на их родном листе Рагресса. Кроме того, все они обладали великолепными фигурами, оцениваемые как милые или сексуальные. Единственными местами на их теле, где росли волосы в их естественном виде, это были голова и промежность. Все остальное тело было таким же гладким, как в день их рождения.
Таким образом, даже после того, как девушка-тигрица была изгнана из цивилизованного мира в течение нескольких месяцев, эти маленькие волоски вокруг ее киски были всем, на что Рейша могла бы пожаловаться. О том, почему другие боги проклинали женщин своих рас ненужными волосами на теле, могли ответить только они.
Апексус не был уверен, на какую часть ее тела следует смотреть в первую очередь. Заостренные уши были странными, как и ее спина, как и ее груди. Каждая из линий, покрывавших ее от шеи до грудной клетки, была потенциальной приманкой. Слизь хотел получше разглядеть даже ее задницу, чья форма сейчас была искажена под толщей бурлящей воды. Очевидным решением в такой ситуации было бы вырастить целую кучу глаз. Но слишком много органов чувств сразу, особенно одного и того же типа, приводили к серьезной боли в ядре от информационной перегрузки.
Место, на котором его взгляд наконец остановился, были ее глаза. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на него. Ее губы изогнулись в понимающей улыбке после секундного удивления:
– Ого, мой спаситель смотрит на меня? – спросила она, приближаясь к слизи, шагая в воде, высоко задирая ноги. Добравшись до него, она присела на край бассейна. Все ее оставшиеся раны исчезли после этого быстрого омовения. И Апексус понял, что это тоже был целебный источник. В его защиту, почему он сразу об этом не догадался, говорило близкое присутствие очень красивых бедер, излучающих тепло рядом с ним.
Рейше пришла в голову внезапная идея, и, поскольку последние две внезапные идеи сработали для нее лучше не придумаешь, она немедленно озвучила и эту:
– Эй, ты не мог бы попробовать сделать меня гладенькой там? – попросила она, широко раздвигая ноги. – Эти волосы раздражают.
Нужно быть особенным человеком, чтобы попросить монстра с разъедающей кислотой внутри его тела выполнить депиляцию лобковых волос.
Какая жизнь может быть без отсутствия риска? Это было оправданием для поведения девушки-тигрицы.
Апексус ненавидел волосы на вкус, но ему отчаянно хотелось оказаться внутри или, по крайней мере, поближе к низу этой привлекательной женщины. И сейчас перед ним появилась такая возможность, предложенная ему на серебряном блюдечке. Крысиный нос, паучьи лапы и все другие наросты, мешающие ему в этом, исчезли в массе слизи.
– Ты выглядишь намного симпатичнее без всего этого лишнего дерьма, – промурлыкала Рейша, почесывая Апексуса за левым ухом. От этого прикосновения по слизи пробежали мурашки. До этого он никогда ничего подобного не чувствовал. Эти ощущения отличались от всех других приятных вещей, которые он испытывал ранее. Сигнал устремлялся прямиком в его жидкую нервную систему, сигнализирующий о том, что это были не просто приятные ощущения, это были прямо-таки отличные ощущения.
Как только похоть слизи проснулась, феромонные каналы пропитали воздух вокруг Апексуса мягким афродизиаком. Сладкие испарения заполнили чувствительные ноздри тигрицы, и из горла раздалось громкое утробное мурлыканье, когда легкое поддразнивание превратилось в искренний интерес. Каково это – быть трахнутым слизью? Сегодня у девушки-тигрицы случился непрерывный подъем похоти после долгой фазы спада, и где-то здесь должна была произойти кульминация.
Ее киска начала слегка поблескивать, когда Апексус осторожно опустился на нее. У него было очень мало опыта в точечном использовании своих кислотных возможностей. Однако, поскольку его кислота была магического происхождения, то должен был быть способ растворить только определенные вещи, стоило слизи пожелать этого. Раньше ему удавалось сконцентрировать свой процесс пищеварения на моллюсках, чтобы пробить дыру в их раковине. Сейчас ему было нужно сделать нечто подобное, только в чуть более сложном исполнении.
– Щиплется, – подала голос Рейша, когда Апексус убрал свою внешнюю оболочку вокруг волосков девушки-тигрицы, выпустив кислоту. Его тело хотело желало сделать что-то совершенно другое, но он подавил этот порыв, решив для начала преуспеть в выполнении основного, о чем его сейчас попросили. Он надеялся, что после удовлетворения просьбы девушки-тигрицы, он сможет наконец отдаться своим инстинктам.
Замечание Рейши заставило Апексуса понизить концентрацию кислотности своей слизи до той точки, когда ее эффективность делала эту процедуру безболезненной. Он ни в коем случае не хотел повредить эту чудесную кожу, а только растворить короткие рыжие волоски, которые покрывали плоть вокруг щели. Благодаря довольно обширному и точному количеству съеденных в буквальном смысле знаний по биологии, слизь прекрасно понимал, что и эти припухлости вокруг, и жидкость, сочащаяся из щели, были чем-то прекрасным.
Если уж упомянули о вытекающих из щели соках, то стоило сказать, что они были чудесными на вкус, сладкими, как божественный нектар. Просто прямо сейчас это была еще одна вещь, которую Апексусу нужно было игнорировать, поскольку он был занят растворением волосков совсем рядом с этими соками.
– Это очень мило с твоей стороны, – промурлыкала Рейша таким тоном, который вселил в Апексуса надежду на приятное продолжение, – думаю, ты сможешь сам выбрать свою награду.
Вот он, открытый путь к девушке-тигрице. В ту же секунду, как только с волосками было покончено, тело Апексуса изменилось. Гладкая, эллиптическая форма слизи была разбита несколькими щупальцами, выросшими сразу в нескольких местах на теле Апексуса. Обычно изменение его формы требовало концентрации и это было утомительно поддерживать в течение длительного времени. Но происходящее прямо сейчас было исключением. Потому что поддержание такой формы не требовало сознательного усилия со стороны слизи. Скорее эти щупальца были грубым видом возбужденного Апексуса, его эрекцией.
Они обвились вокруг ног Рейши, которая довольно постанывала, глядя на слегка набухшие концы отдельных щупалец, наполненных чувствительными нервными окончаниями на конце. Апексус слегка отклонился назад, чтобы получить обзор получше, одно из его щупалец мягко коснулось теперь гладкой киски. Толчки проносились сквозь выступы в ядре слизи, словно молнии, наполняя его блаженством. Слизь вот-вот собирался проникнуть внутрь, потерять девственность перед этим куском горячей задницы, желание, которое он лелеял уже давно, с тех пор как увидел Аклизию в первый раз.
Вдруг до слуха Апексуса донеслись всхлипы, и многочисленные щупальца тут же замерли на месте. Глаза Рейши расширились от удивления, естественные темные полосы вокруг ее голубой радужки только подчеркивали это, когда усики, которые почти достигли ее груди, скользнули обратно, быстро втянувшись в тело Апексуса. И слизь немедленно бросился к источнику хныканья.
Он нашел Аклизию, свернувшуюся калачиком на противоположной стороне комнаты. Она уткнулась головой между ног. Ее крылья безвольно повисли, словно больные листья. А ее обычно такие аккуратные, зачесанные назад волосы рассыпались в беспорядке, полностью укрывая ее собой. Только заостренные ушки торчали наружу. Сейчас она выглядела еще более хрупкой, чем в тот раз, когда сломалась.
Очень осторожно Апексус коснулся ее плеча своим обычным усиком. Все ее тело резко вздрогнуло, голова закружилась. Белизна ее склер теперь стала розоватой. Ее глаза напоминали два озера, наполненных до краев влагой. Маленькие капельки бежали вниз, неудержимым потоком стекая по ее щекам вниз. Она громко шмыгнула носом.
– Апексус... – прошептала она его имя и коснулась усика указательным пальцем левой руки. Напряжение в груди превратилось в жгучую боль, когда Аклизия увидела, как Рейша соблазняет ее пробудителя. Вскоре после этого она отошла подальше, чтобы не мешать наслаждению своего пробудителя, попытавшись разобраться с тем, что с ней сейчас происходит. Из этого ничего не получилось, она никак не могла разобраться в себе. Чувства в конце концов вырвались наружу, когда она больше не могла удерживать их.
Почему она чувствовала себя так ужасно, когда видела, как слизь делает что-то с кем-то другим, чего она сама не могла с ним сделать? Когда она начала чувствовать влечение к Апексусу? Она была божественным существом, созданным, чтобы исполнить желание своего создателя, а затем вернуться в его царство для дальнейшего служения. Почему он наделил ее способностью чувствовать такую боль в сердце?
Было ли это сравнимо с тем, как он относился к ней, с любезностью и уважением? Как ее это радовало? Как это было с ней, когда она хотела его компании? Было ли это просто количеством времени, которое они провели вместе? Образ лунной ночи в стране бесконечных озер внезапно вспыхнул в ее памяти. Аклизия не могла понять этого тогда, но сейчас она будто снова очутилась там. Еще меньше она понимала, почему ревнует его к тому, что Рейша завладела вниманием Апексуса. Это ее вполне устраивало, но девушка-тигрица воспринимала это так, как сама металлическая фея никак бы не смогла воспринять.
До Аклизии медленно дошло, что их извращенному акту пришел внезапный конец. Из-за ее действий ее пробудитель не получил того, чего он, очевидно, так желал. Это стало очевидным источником нового стыда для той, которая гордилась тем, что она его верная служанка. Хуже всего было то, что она испытала при этом огромное облегчение несмотря на то, что не хотела этого чувствовать. Беспомощная потеря контроля над собой венчала этот смерч неуверенности в себе.
Она резко отдернула руку, но Апексус не позволил ей отдалиться. Обтекая ее, он обнял ее всем телом, с чего и начались когда-то их отношения. Слизь не понимал, что происходит, почему Аклизии было грустно. И исправить это для него было важнее, чем спонтанный бурный секс. Окруженная теплом своего пробудителя, металлическая фея почти успокоилась.
– Ты в порядке? – Рейша похлопала по краю бассейна. Хотя она была немного обижена тем фактом, что ее только что бросили, оставив без внимания, девушка-тигрица не была настолько бессердечной, чтобы думать только об этом и жаловаться на что-то. – Почему это ты тут плачешь?
Аклизия участвовала в ее спасении так же, как и слизь, так что самое меньшее, что она могла сделать, это спросить о ее самочувствии.
– Я… – черно-белая служанка высунула голову из тела хозяина-пробудителя, не зная, как ответить на этот вопрос. Как она могла сказать все так, чтобы это не прозвучало нелепицей? Она не могла. Однако, если она ничего не скажет, эта боль останется внутри нее, и это будет пострашнее насмешек над ее чувствами.
– Меня вполне устраивает, что Апексус интересуется другими женщинами, кроме меня, – ответила она, – но я не хочу, чтобы первой с кем он займется сексом была другая.
Апексус почувствовал смущение и восторг одновременно. Обстоятельства были необычными, но слова, которые она произнесла только что, подтвердили, что его интерес к ней не был безответным. Если бы у него был рот, то в этот момент он заявил бы о своей любви на весь мир. Вместо этого слизь подпрыгнул на месте, как самый счастливый в мире надувной мяч.
– Черт, ладно, я поняла, – Рейша не показалось это признание смешным. Хотя на месте соперницы она бы не ревела в сторонке, а вместо этого расцарапала ей лицо и выбросила ее искалеченное тело на ближайшую свалку. Так что по ее личному мнению, она довольно легко сейчас отделалась. – Я думала, что вы двое уже делали это друг с другом. Я не собираюсь претендовать на ваш первый раз.
Для ее народа гаремы были нормой, поэтому для нее не было ничего странного в том, что старшая девочка должна была первой переспать с мужчиной:
– Я буду держать свои коготки при себе, пока ты не доберешься до него, ладно?
– Это было бы очень хорошо, – еще раз всхлипнула Аклизия, удивленная тем, как гладко все прошло, несмотря на то, как до этого она по-глупому волновалась. Она чувствовала, что это ее божественного происхождения, чтобы так зацикливаться над такой мирской вещью. И все же она не могла перестать чувствовать это.
Возможно, мне следует перестать определять себя по своему источнику, – ей в голову пришла неожиданная мысль, которая была тут же пущена под откос, когда Рейша начала мастурбировать прямо перед ними.
– Что ты делаешь сейчас? – спросила ее металлическая фея.
– С этим всем… нужно… что-то сделать, – заявила Рейша, потирая своя промежность, совершенно не стыдясь, что ее действия видят другие. Внутри этой девушки-тигрицы не было ни капли стыда. Прямо сейчас она была слишком сильно возбуждена, чтобы продолжать это терпеть, требуя разрядки.
Апексус и Аклизия заинтересованно наблюдали за ее действиями, хотя чувство стыда так и не покинуло их полностью.
Они внимательно наблюдали за ней от самого начала до самого конца.
http://erolate.org/book/2265/245460
Готово:
