Испачканные, каждая по-своему, девушки нова искупались, и троица продолжила свой путь.
– Так как же его зовут? – спросила Рейша, следуя за вновь выставившей паучьи лапки слизью.
– Его зовут Апексус, – ответила Аклизия, летя между ними. Слизь, фея и рыжеволосая тигрица-девушка шагали по подземелью вперед. Конечно, глядя на эту разношерстную компанию, какой-нибудь остряк мог выдать соответствующую шутку.
– Вот как? Похоже, эта слизь, парень. Нет, он точно парень, – усмехнулась лукаво Рейша, ткнув Апексуса под зад носком ботинка. Для этого ей пришлось сделать широкий шаг.
Апексус был согласен с ее выводами, хотя это было не совсем верно. До тех пор, пока у него действительно не состоится первый половой акт, он не мог полностью себя идентифицировать с каким-нибудь из двух полов. Это было похоже на то, будто часть его генетического кода все еще до конца не решила, что должно быть написано в нем. Поэтому он обладал простыми признаками обоих полов. Он сможет определиться только, когда приступит к активным действиям, выбрав окончательно свою принадлежность. Просто мысль о том, чтобы запихнуть часть себя в кого-то, была ему приятнее, чем мысль о том, как что-то запихивают в него.
Возможно, все было бы по-другому, если бы он увидел привлекательных самцов раньше прекрасных самок. Но сейчас Апексус был уже тверд в своих убеждениях, с каким из двух полов, он захотел бы размножаться в дальнейшем.
– Пробудитель должен идентифицировать свой пол. Как уникальное существо без каких-либо физических признаков обоих полов, только сам Апексус может сказать нам, какого он пола на самом деле, – осторожно объяснила Аклизия.
– Я вот что скажу… – Рейша уже так не нервничала, проникая все дальше в подземелье. Желание дать деру из этого места у девушки-тигрицы значительно уменьшилось. Конечно, она продолжала тосковать по солнечному свету, но больше ее волновало безопасность, а с этим на данный момент все было довольно ясно. – Вот эти его щупальца наверняка хотели оказаться внутри меня.
– Да… – Аклизия деликатно откашлялась, чувствуя себя немного неловко из-за этого разговора и упоминания о недавних событиях возле фонтана. – Как скажешь, Рейша.
Апексус ощущал все большее отчаяние, мучаясь из-за отсутствия у него рта сильнее, чем когда-либо прежде, желая поучаствовать в их разговоре. В беседы между Гизмо и Аклизией он иногда пытался вставить всего несколько слов, да и говорили они обычно о том, что мало волновало слизь.
Однако теперь он отчаянно хотел участвовать в этом разговоре. Не потому, что то, что было сказано, было так интересно, а потому, что это происходило между двумя девушками, которые обе очень интересовали Апексуса. Единственный способ заполучить гуманоидный рот, означал, что ему нужно сожрать кого-нибудь из гуманоидов. Но никого из встреченных им до этого гуманоидов, он не желал убить и поглотить.
Может быть, время подскажет ему верное решение, потому что прямо сейчас он ничего не мог поделать с этим. Вместо того чтобы продолжать размышлять об этом, Апексус залез на стену подземелья и вступил в короткую схватку с огромным пауком, закончившуюся предсказуемой гибелью существа. Апексус предпочитал переваривать тушку с волосами, но лапы этих тварей были наихудшим из того, что он когда-либо пробовал. Поэтому он просто съел все самое вкусное.
Когда сегмент, соединяющий лапки с телом, расплавился, они свалились вниз. Рейша протянула руку, поймав одну из них на лету. Ухватившись обеими руками за его верхний конец, она зубами разорвала биологическую броню хитина, обнажив под ней мягкую плоть.
Рейша немедленно вгрызлась в сладкое паучье мясо. По сравнению с крысиным мясом, что она ела здесь ранее, это было настоящим деликатесом, как омар для свиней. Но лучше было бы спросить, почему она снова проголодалась. Она ела не так давно и съела много. Тем не менее, сейчас она запихивала все новые порции мяса твари себе в рот, как будто голодала несколько дней, с упоением поедая все восемь упавших вниз лап. К концу трапезы ее руки были перепачканы в липкой гемолимфе паука, что является кровью у членистоногих. Она облизывала руки и губы до тех пор, пока они снова не стали чистыми.
Ни Апексусу, ни Аклизии ее поведение не показалось каким-то странным. Один из них и сам был порядочным обжорой, а другая – существом, сделанным из металла. Фея не знала, что может считаться нормой для гуманоида в плане поглощения еды. Ее знания о мире в целом носили общий характер, с подробными знаниями о божественных делах. А обо всем остальном она должна была узнать, как и любое живое существо, самостоятельно.
Они продолжили свой путь по туннелям. Блуждая по лабиринтам Подземелья Чистой воды им было трудно почувствовать, насколько они продвинулись к своей цели. Куда бы они ни пошли, все вокруг казалось таким же неизменным. Простые каменные стены, достаточно обработанные, чтобы это можно было назвать продуманным расположением, простирались вокруг них в форме плавно загибаемых дуг, а светящиеся кристаллы в потолке давали им достаточно света и тепла.
Только феромонный след, оставленный Апексусом, был тем, что помогало понять, насколько они продвинулись вперед. Тот факт, что, двигаясь обратно по оставленному следу, они гарантированно могли выйти из подземелья, служил им гарантией их безопасности.
Что же касается вопроса о том, куда они направляются сейчас, то Апексус решил, что раз у него сложилось устойчивое ощущение, что он поглотил все, что только возможно в этом подземелье, прибавив себе те части, которые хотел приобрести навсегда (уши Лисицы-Духа), то теперь они двигались к боссу этого подземелья. Он сообщил двум девушкам об этом решении, нацарапав слово на покрытых конденсатом стенах комнаты исцеляющего фонтана.
Девушка-тигрица согласилась с ним, потому что чувствовала, что вновь повернулась к ней лицом. И теперь она хотела отомстить этому подземелью за все то зло, которое она здесь натерпелась. Хотя сама структура не представляла собой нечто, с чем она могла что-либо сделать, но босс подземелья являлся настолько близким физическим проявлением всего, что их окружало, насколько это было возможно. Да и Аклизия была почти уверена, что обретет следующую часть самой себя именно там, где находится босс. В этом был определенный смысл, чем пытаться спрятать искомое в большом лабиринте.
Когда они проходили очередной перекресток, краем глаза Рейша заметила какое-то движение и сразу же прыгнула навстречу ему. Большая крыса все еще только собиралась прыгнуть, получше прицеливаясь, когда стремительный рывок девушки-тигрицы застал ее врасплох. Ее жизнь вмиг потухла, когда Рейша вонзила клыки в ее беззащитную шею.
– Никогда бы не подумала, что клыки могут быть так полезны, – заметила Рейша, поднимая труп в земли. Выросшая в цивилизованном мире, она только недавно научилась пользоваться ими в бою. То же самое можно было сказать и о ее когтях, про которые ранее она вспоминала только тогда, когда с кем-нибудь заигрывала. С потерей своих кинжалов, она нашла им совершенно другое применение. Рассматривая только что убитую крысу, Рейша задумалась. Легкий перекус не помешает, но она не хотела опять измазаться в крови.
– Будешь? – спросила она Апексуса, который ответил ей кивком согласия в своем склизком состоянии, больше похожий сейчас на огромный боб. Своими паучьими «клыками»-хелицерами он поймал налету брошенную ему крысу.
Слизь переварил крысу за несколько минут. Находясь здесь так долго, он поглотил достаточно жизней. Его тело, должно быть, придумало способ, как поскорее переваривать их теперь. Либо это, либо непрерывное увеличение размеров также способствовало повышению кислотности внутренней среды слизи. Он, конечно, ощущал, что по сравнению с тем, каким он шагнул в подземелье, сейчас он стал гораздо сильнее. Он заметно увеличился в диаметре, хотя нынешние темпы роста не шли ни в какое сравнение с тем, как это было ранее. Апексуса не беспокоило снижение темпов роста. Он не хотел закончить свою жизнь, как Лесной Дракон: слишком громоздкий, чтобы передвигаться незамеченным.
Большинство столкновений с новыми врагами, встречаемыми ими в подземелье, казались несерьезными, когда в их отряде теперь было два настоящих бойца. Возможность прикрывать спины друг друга при очередной засаде, была невероятно ценной, как и фактор устрашения их группой своих противников. Но временами все-таки было лучше обойти опасное место по-тихому, как тогда, когда они повстречали комнату, полную пауков. Их было так много, что они даже не пытались спрятаться, расположившись вокруг некого пьедестала, на котором покоился огромный сундук ярко-красного цвета, обитый белым металлом. Крышка сундука была в форме трапеции, как бы маня исследовать то, что лежало там.
Однако Апексус любил свою жизнь больше, чем какие-либо сокровища, сотворенные человеческими руками, что теряли всякую ценность в его глазах. Рейша немного поворчала после того, как они поскорее миновали опасное место, но так как убегая от Лисицы Духа она все равно потеряла свою сумку авантюриста, унести сокровища ей было все равно не под силу. Сундуки, как и монстры, просто появлялись иногда в глубинах в подземельях, и присутствие хоть одного не разграбленного считалось чем-то постыдным в сообществе авантюристов.
– Я как раз хотела спросить тебя, – вступила в новый разговор Аклизия, когда они остановились на очередной перекус. – Какой у тебя размер?
С двумя обжорами эти перерывы были довольно частыми. В этот раз Апексус пытался понять, как ему использовать лисий хвост. Было странно иметь хвост, который, не крепясь к его телу, зависал рядом с ним. Как и в случае с молниеносной магией орла, которую он приобрел ранее, слизь не мог понять, как использовать эту штуку для создания своих заклинаний. Его мало утешало, что он убил это существо, даже не увидев в действии этот хвост. Помучавшись какое-то время с этой частью своего тела, он избавился от хвоста, чувствуя, что у него просто слишком мало знаний для подобного, чтобы заставить эту штуку работать как надо.
Рейша обхватила ладонями свои груди, спросив неожиданно:
– Хочешь потрогать их? – и громко рассмеялась, когда Аклизия засмущалась в ответ. – Прости, я просто валяю дурака. По последней оценке, я где-то возле четвертого, – девушка-тигрица стала серьезной. – Но это было еще до того, как я очутилась здесь.
– Это интересно, – заявила Аклизия, отметив про себя, что примерно это она и предполагала. Когда Апексус взглянул на обеих с немым вопросом на лице, металлическая фея принялась объяснять ему, о чем идет речь.
Со временем авантюристы могут повысить свой уровень, становясь сильнее двумя способами. Один был обычным опытом, вытекающим из постоянных столкновений с опасными для жизни ситуациями, оттачивая в них навыки авантюристов. Другой способ назывался повышением. Каждый убитый монстр, каждое пройденное подземелье, каждая разгаданная тайна, что бы ни делал авантюрист, они будут подвергнуты воздействию магии, и часть ее со временем оседает в его теле. Таким образом, авантюристы медленно поднимались в своем развитии над естественными ограничениями простых смертных.
Существовали тесты для точной оценки уровня и распределения способностей человека, но они были растянуты по времени и требовали усилий опытного аналитика. Поэтому этим могли воспользоваться только те авантюристы, чей уровень был выше, чем у Рейши. Аналитик мог определить базовый уровень эстимации(1), но ни одного из них не наблюдалось рядом.
– …И наконец, следует отметить, что те, кто переносит испытания намного выше своего нынешнего уровня, обычно получают серьезные повреждения, – закончила говорить Аклизия. Ее простое объяснение в какой-то момент превратилось в некую не совсем простую лекцию. – Это связано с тем, что их вместилища маны расширяются слишком интенсивно, поглощая мощный поток выделяемой магии, и остаются навсегда поврежденными.
– У нас не бывает коротких путей, – усмехнулась на это Рейша. – Приключения – это дело таланта и преданности делу... и удачи. – Последнюю часть она добавила с неуверенным смешком, ясно осознавая повороты судьбы, позволившие этому разговору состояться.
Они продолжали встречать обитателей подземелья, убивая их и поедая одного за другим.
(1) Эстимация – это процесс определения времени, ресурсов и бюджетов для достижения конечного результата.
http://erolate.org/book/2265/245461
Готово:
