Флёр прищурилась, схватила его за рубашку и потянула к спальне. Каблуки звонко стучали по полу; возле кровати она развернула его и толкнула на матрас. Тонкая нить на чулке зацепилась за резной край кровати и вытянулась вдоль бедра, но Флёр уже опускалась между его коленями и одним движением расстёгивала ремень и ширинку.
Член выскользнул из брюк, твёрдый до боли. Флёр на секунду замерла. Её глаза расширились, затем в них появилось хищное удовольствие.
— Вот что ты прятал под своей приличной мантией.
Она обхватила его ладонью, провела от основания к головке и большим пальцем размазала выступившую влагу. Гарри упёрся руками в кровать. После того, как он так долго сосредотачивался на её теле, первое прикосновение едва не заставило его дёрнуться.
Флёр заметила. Наклонилась и провела языком по щели на головке, не отводя глаз. Её волосы упали вперёд, щекоча его бёдра.
— Чувствительный? — спросила она, возвращая ему его же насмешку.
— Продолжай — узнаешь. — От его ответа улыбка Флёр стала ещё шире.
Она взяла головку в рот. Тёплые губы плотно сомкнулись вокруг него, язык прошёлся снизу, и Гарри выдохнул сквозь зубы. Флёр медленно опустилась глубже, насколько смогла, затем отстранилась и повторила. Её рука двигалась у основания в том же ритме. Она не была робкой и не ждала указаний, но внимательно следила за его реакцией, меняя нажим, когда он напрягался сильнее.
Гарри собрал её волосы в кулак, открывая лицо. Флёр застонала с членом во рту; вибрация прошла по нему горячей волной. Она ускорилась, губы стали скользкими, на подбородке блеснула слюна. Несколько минут назад она стояла над ним и требовала не заставлять её просить, а теперь сама жадно насаживалась ртом. У Гарри свело низ живота; ещё несколько таких движений — и он бы кончил.
Гарри потянул её за волосы назад. Флёр отпустила член с влажным хлопком и недовольно посмотрела снизу вверх.
— Я не закончила.
— Я тоже, поэтому не собираюсь кончать тебе в рот через минуту после начала.
Он поднялся, снял рубашку и брюки, затем подхватил Флёр под ягодицы. Она обвила ногами его талию, рассмеявшись от неожиданности, и Гарри бросил её на середину широкой кровати. Матрас мягко качнулся. Светлые волосы разметались по тёмно-синему покрывалу, серебряные туфли всё ещё оставались на ногах.
Гарри снял серебряные туфли одну за другой и отбросил в сторону. Флёр протянула к нему руки, но он поймал её за лодыжки и развёл ноги. Между бёдер она была мокрой и розовой после его рта, киска блестела в мягком свете. Флёр выдержала его взгляд всего несколько секунд, затем по её щекам разлился румянец.
— Нравится смотреть? — спросила она, не пытаясь сомкнуть разведённые им ноги.
— Очень. Особенно когда ты краснеешь, но продолжаешь показывать мне всё.
Он провёл головкой члена по её складкам. Флёр втянула воздух и подняла бёдра. Гарри повторил движение, смазывая член её влагой, задел клитор и услышал тихое ругательство по-французски.
— Ты мучительно медленный, — пожаловалась она, снова поднимая бёдра навстречу головке.
— В лифте ты говорила, что я слишком тороплюсь, но, видимо, платье придавало тебе терпения. — Гарри улыбнулся её французскому ругательству и перестал её дразнить.
Он направил член к входу и надавил. Тугая киска приняла головку не сразу. Флёр перестала улыбаться; пальцы вцепились в покрывало, а губы раскрылись в беззвучном вдохе. Гарри замер, чувствуя, как горячие мышцы сжимают самый кончик. Она посмотрела на него из-под тяжёлых век и сама подалась бёдрами вниз, впуская глубже.
Гарри вошёл медленно. Каждый сантиметр обволакивало влажным жаром, плотным настолько, что приходилось удерживать дыхание, чтобы не потерять контроль. Флёр выгнула спину. Её грудь поднялась, соски затвердели ещё сильнее, а из горла вырвался низкий стон, когда его бёдра наконец прижались к её ягодицам.
— Чёрт, Флёр.
Она обхватила его ногами и притянула ближе. — Это всё, на что ты способен сказать?
Гарри наклонился, опираясь одной рукой возле её головы, а второй сжал грудь. Большой палец прошёлся по соску. Он медленно вышел почти до конца и снова вошёл, наблюдая, как дергаются её губы от каждого движения.
— Нет, — сказал он. — Но остальное ты заставляешь меня забыть.
Её короткий смех перешёл в стон. Гарри продолжал двигаться медленно и глубоко, позволяя ей привыкнуть к нему, а себе — к ощущению её тела. Флёр была невероятно тесной. При каждом обратном движении стенки словно пытались удержать его внутри, а когда он входил вновь, её ногти царапали ему плечи.
Он изменил угол, подложив ладонь под её ягодицы. Следующий толчок заставил Флёр вскинуть голову. — Ещё раз, — потребовала она.
Гарри повторил. Теперь её тело встретило его резким внутренним сокращением. Он нашёл нужный ритм и начал двигаться быстрее, каждый раз задевая то же место. Кровать тихо поскрипывала, изголовье ударялось о стену, а влажный звук их соединённых тел становился всё отчётливее.
Флёр потеряла остатки насмешливой выдержки. Её стоны наполнили спальню, пальцы скользили по его спине, то притягивая ближе, то беспомощно отталкивая, когда удовольствие становилось слишком острым. Гарри наклонился к её груди и взял сосок в рот. Она вскрикнула, зажала его голову между ладоней и начала двигать бёдрами навстречу каждому толчку.
— Вот так, — выдохнула она. — Сильнее.
Он дал ей то, чего она просила. Выпрямился, взял за бёдра и притянул к себе. Его член стал входить быстрее и жёстче, до самого основания. Грудь Флёр качалась в ритме ударов, волосы прилипли к влажным вискам, рот оставался приоткрытым, а сведённые брови вздрагивали после каждого особенно глубокого толчка.
Гарри не мог отвести глаз. Ему нравилось видеть каждую перемену: как она прикусывает губу перед особенно громким стоном, как сводит брови, когда он замедляется, как её киска сжимается вокруг него после скользящего движения большого пальца по клитору. Он начал ласкать её в такт толчкам.
Флёр дёрнулась и выдохнула: — Гарри... не останавливайся.
Он и не собирался. Давление под пальцем, глубина и темп сложились вместе. Флёр застонала его имя, запрокинула голову и сжала ногами его талию. Её внутренние мышцы задрожали вокруг члена. Гарри продолжал трахать её сквозь первые судороги, удерживая клитор под пальцем, пока она не закричала и не впилась ногтями ему в предплечье.
Флёр резко втянула воздух и выгнулась так сильно, что поясница оторвалась от кровати. Её киска начала ритмично сжимать член, каждый спазм отдавался Гарри в животе и выжимал остатки самообладания. Он продолжал двигаться, пока крик не сорвался в хрип, а её ноги не ослабли и не скользнули с его талии.
Флёр лежала, тяжело дыша, но глаза не закрыла. Смотрела на него снизу вверх с ошеломлением, которое быстро сменялось новым интересом. Гарри оставался внутри, медленно двигая бёдрами, и чувствовал, как её тело продолжает отвечать слабым пульсом.
— Ты ещё не кончил, — сказала она хрипло и, заметив его усмешку, добавила: — Не смей останавливаться из жалости. Я не настолько хрупкая, как тебе хочется думать.
Гарри наклонился, поцеловал её в уголок рта и провёл губами по щеке к уху.
— Это последнее, что я сейчас чувствую.
Гарри медленно вышел из неё, перевернул на живот и помог встать на колени. Флёр, ещё не до конца справившись с дрожью, опустилась грудью на покрывало. Вид её приподнятых ягодиц, длинных ног в чулках и влажной киски заставил Гарри крепко сжать основание члена, чтобы не закончить слишком быстро. Он провёл ладонью по её спине, от лопаток к пояснице, затем сжал ягодицу.
— Красиво, — сказал он, проводя ладонью от её лопаток к пояснице.
Флёр оглянулась через плечо. — Неужели это всё, что ты способен сказать, глядя на меня в такой позе?
Гарри шлёпнул её ладонью — не сильно, но звонко. Ягодица качнулась под ударом, на коже проступил розовый след. Флёр ахнула и подалась назад, явно требуя продолжения.
— Невыносимо самоуверенно, — поправил он.
— Это говоришь ты?
Он вошёл в неё одним плавным толчком. Флёр вскрикнула в покрывало, а Гарри замер на мгновение, захваченный ощущением. В этой позе она казалась ещё теснее. Её ягодицы прижимались к его паху, а киска обхватывала член так плотно, что каждое малейшее движение отзывалось вдоль всего тела.
Гарри взял её за талию и начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, вытаскивая почти до головки и возвращаясь до самого основания. Флёр хваталась за покрывало и с каждым толчком сильнее выгибала спину. Вскоре она стала насаживаться сама, встречая его с такой жадностью, что кровать снова заскрипела.
— Вот чего ты хотела на балконе, когда решила проверить, не растеряюсь ли я? — спросил он, наклоняясь над ней.
Флёр повернула к нему раскрасневшееся лицо. — Всё ещё проверяю, — сказала она, но голос дрогнул, когда он особенно глубоко врезался бёдрами в ягодицы, и слова прозвучали уже не слишком убедительно.
Гарри намотал её волосы на руку и мягко потянул, заставляя приподнять голову. Другой рукой обхватил грудь. Флёр оказалась выгнутой под ним, прижатой спиной к его груди, и в новом угле каждый толчок проходил по чувствительной передней стенке. Она застонала, закрыла глаза и сама повернула голову в поисках его рта.
Их поцелуй вышел беспорядочным. Флёр не могла удерживать ритм губ, потому что каждый толчок сбивал дыхание. Гарри кусал её шею, чувствовал под ладонью тяжесть груди и всё быстрее двигался в мокрой тесноте. Внизу живота нарастало давление, слишком сильное, чтобы долго его сдерживать.
Он отпустил её волосы, положил ладонь между лопаток и снова направил грудью к кровати. Флёр подчинилась движению, приподняв ягодицы ещё выше. Гарри выпрямился и задал резкий, ровный темп. Комнату наполнили шлепки кожи, скрип матраса и её сорванные стоны.
Флёр потянулась рукой между ног. Гарри видел, как двигаются её пальцы, как дрожат бёдра, как блестит член каждый раз, когда выходит из неё. От зрелища у него потемнело в глазах. Он сжал её ягодицы, разводя шире, и стал входить короткими, сильными толчками именно туда, где её тело отвечало судорожным сокращением.
— Гарри... — Она задыхалась, почти не формируя слов. — Я снова... продолжай...
Его имя сорвалось с её губ вместе с громким криком. Флёр кончила в третий раз, содрогаясь под ним. Её киска сжалась так резко, что Гарри потерял ритм. Он сделал ещё несколько глубоких толчков, чувствуя, как напряжение достигает предела, затем прижался к ней до конца и кончил.
Удовольствие прошило его от паха к животу. Гарри удерживал Флёр за бёдра, пока член пульсировал внутри, а её тело продолжало мелко дрожать. Несколько секунд он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и приглушённого стука крови в ушах.
Потом силы вернулись ровно настолько, чтобы не рухнуть на неё всем весом. Гарри медленно вышел и лёг рядом. Флёр перекатилась на бок, не открывая глаз, и устроилась у него под рукой. Её волосы закрыли половину лица; он убрал их, провёл пальцами по влажному виску и поцеловал в лоб.
— Если это была проверка, мне хотелось бы узнать результат, — сказал Гарри, наблюдая, как её дыхание постепенно выравнивается.
Флёр открыла один глаз. — Удовлетворительно.
Гарри вскинул брови. — Всего лишь?
— Возможно, с небольшим превышением ожиданий. — Она не удержала улыбку.
Гарри рассмеялся. Она положила ладонь ему на грудь, лениво очертила пальцем старый шрам под ключицей, затем поднялась на локте. Без светской отточенности её лицо казалось непривычно открытым. Помада стёрлась, волосы спутались, на шее темнел след от его губ. Флёр заметила, куда он смотрит, и коснулась отметины кончиками пальцев.
— Мне придётся закрыть это чарами, если я не хочу, чтобы завтра вся французская делегация поняла, чем я занималась вместо обсуждения торговых квот. — Флёр вопросительно посмотрела на него.
— Они всё равно поймут. Можешь хотя бы не лишать их возможности позавидовать.
— Наверное. — В её улыбке не было стыда. Она откинула покрывало, заметила порванную нить вдоль бедра и провела по ней пальцем. — Ты испортил мне чулок.
На внутренней стороне одного бедра действительно распустилась тонкая стрелка. Гарри провёл по ней пальцем вверх и остановился у чувствительной кожи. Флёр вздрогнула и хлопнула его по руке.
— Даже не думай, мне нужно хотя бы пять минут, — предупредила Флёр, когда его пальцы двинулись вверх по внутренней стороне бедра. — И не говори, что только смотришь. Именно это ты говорил глазами весь вечер.
Она встала с кровати, немного осторожнее обычного, и пошла к столику с вином. Гарри наблюдал за движением её бёдер, за длинными волосами, скользившими по обнажённой спине. Флёр налила два бокала, вернулась и протянула один ему, затем забралась под простыню и села, прислонившись к изголовью.
Несколько минут они пили молча. Флёр держала ладонь у него на груди и лениво водила пальцем вокруг старого шрама. За окнами проплывали огни ночных экипажей, где-то внизу проехал магловский автомобиль. На полу гостиной лежала забытая парадная мантия Гарри, возле двери поблёскивало серебряное платье.
— Я не собираюсь проводить лето в Лондоне, — сказала Флёр. — Сначала Париж, потом Монако, Ницца и несколько недель у моей семьи. Между ними найдётся достаточно бессмысленных приёмов, чтобы умереть от скуки.
— Звучит заманчиво, если не считать бессмысленных приёмов, — заметил Гарри.
— Со мной скучно не будет. Я как раз предлагаю тебе не возвращаться завтра к унылым английским ведьмам, которые задают вопросы о шраме прежде, чем снять платье.
Гарри повернул голову. Флёр смотрела в бокал, медленно вращая тонкую ножку между пальцами. — Ты предлагаешь мне поехать с тобой?
— Именно это я и предлагаю. Поехали со мной и посмотрим, сколько приёмов мы сумеем пропустить.
— Некоторые сначала снимают платье, — сказал Гарри.
Флёр прищурилась и отпила вина. — Тогда можешь взять их с собой, если боишься заскучать. Я не ищу нового мужа, Гарри, и не собираюсь изображать жену. Мне нравится моя свобода. Твоя, как я успела заметить, тоже тебе идёт.
Он подумал о её руке на своих брюках на балконе, о взгляде, которым она проводила Сабин, о том, как уверенно вошла в зал без кольца. Флёр не просила обещаний и сама ничего не обещала. Гарри всё равно уже представлял Париж и южное побережье.
— Когда ты уезжаешь? — спросил Гарри, уже представляя не расписание Министерства, а Париж и южное побережье.
Её взгляд поднялся к его лицу; на этот раз удивление не успело скрыться за улыбкой. — В следующую пятницу. Поезд отправляется в девять утра.
— Тогда мне понадобится чистая рубашка, — невозмутимо заметил Гарри.
— Тебе понадобится новый гардероб, — сказала Флёр, придвигаясь ближе. — Я не позволю тебе появиться в Монако в мантии, которую выбирал Рональд.
— Её выбирала Гермиона.
— Тогда положение ещё хуже.
Она забрала у него бокал и поставила оба на столик. Простыня соскользнула с её груди. Гарри провёл пальцем по тонкой красной полоске, оставленной краем платья на талии, затем обхватил её и притянул к себе.
— В следующую пятницу, значит. Я редко передумываю по утрам, если ты об этом беспокоишься.
— Все мужчины так говорят ночью. — Флёр рассмеялась и придвинулась ближе.
Гарри поцеловал её, медленно, без прежней спешки. Флёр растаяла у него в руках и спустя несколько секунд уже сидела верхом на его бёдрах, прижимаясь обнажённой грудью к его груди. Она отстранилась лишь затем, чтобы с довольной улыбкой посмотреть вниз и почувствовать, как он снова твердеет под ней.
— Тогда, — прошептала она, двигая бёдрами, — у меня есть время убедиться.
За окнами золотые огни Лондона тянулись до самой реки. Флёр снова качнула бёдрами, и Гарри отбросил покрывало, притянул её ближе и поцеловал.
http://erolate.org/book/248/44315
