*6*
Эван добрался до дома за рекордное время. Мысли о сестре и Ребекке заставляли его ногу вдавливать педаль акселератора в пол. Было что-то в коротком поцелуе двух девочек, что-то завораживающее, настолько откровенное, что парня бросало то в жар, то в холод. Это совсем не походило на чувство возбуждение, которое он испытывал, глядя на целующихся женщин в интернете, оно было острее, слаще. Пугающе объемнее, хотя и там, при виде двух актрис, расплющивающих губы друг о друга, переплетающих в воздухе мокрые языки, у него вскипала кровь. Но сестра и Ребекка, вау! Он же едва не кончил, когда увидел!
…А что если…? Да, ну… ерунда! Не может быть! Только не Диана. Она такая правильная и скромная!
Эван понятия не имел, как заблуждается на счет демонов, терзающих сознание своей красавицы-сестры.
Мама стояла возле раковины, ловко чистя картошку. Эван подумал, что стоит отправиться в ванную и, как обычно, сбросить напряжение, но решил задержаться. Мучительное чувство возбуждения сегодня доставляло не меньшее удовольствие, чем оргазм.
— Привет. Что делаешь? Ужин готовишь?
— Привет… угу, — отозвалась мачеха, не прекращая занятие. — Ты что-то хотел?
Эван остановился позади женщины. «Кэнди» — снова и снова вертелось у него в голове. Он четко осознал, что все последние дни думает о ней, как о Кэнди, а не как о матери. От этой простой мысли и новой вспышки сладости паху, во рту пересохло. Он поймал себя на том, что пялится на аппетитную попку мачехи. Голубые джинсы были такими тесными, что ткань липла к ягодицам, разделяя их на две равные, соблазнительные доли, с глубоким провалом по центру.
— Может лучше закажем пиццу? — произнес он сглотнув. — Папа же уезжает в Атланту на все выходные, верно?
К возбуждению примешалось чувство вины страха. Две твердые ягодицы, похожие на четвертинки крупного арбуза, упруго колыхнулись, когда женщина бросила очередную картофелину в кастрюлю.
— Я уже разморозила свиные отбивные, — ответила Кэнди принимаясь за новую картошку.
— Черт, пицца в сто раз лучше, чем свиные отбивные!
— Ну, извини. Уже слишком поздно.
Эван как автомат шагнул вперед и сунул свои руки под ее подражая моющему движению:
— Хочешь, я помогу?
— Конечно, — отозвалась Кэнди.
Он убеждал себя, что просто хочет помочь мачехе.
Это просто ее бока — как мантру повторял про себя Эван, хотя понимал, что ощущение ребер женщины скользящих вдоль его бицепсов никогда до этого не вызывало в животе столь сладкого покалывания и щекотки.
Безусловно, он раньше помогал мачехе подобным образом, но никогда не задумывался при этом, что руки могут ощущать ее груди. Две тугие, как плотная резина выпуклости, вдавились в его предплечья, сплющиваясь, давя на кожу, лаская. Эван понимал, что должен согнуть руки в локтях, чтобы избежать этих прикосновений, но вместо этого, только напряг мышцы еще сильнее вдавливаясь в теплую сочную плоть.
…Блин что я делаю? Я же намерено трогаю ее груди, разве нет?!
— Сначала вымой руки! — засмеялась Кэнди, схватив его за запястья, и потянула их к крану с водой.
Поток воды обжог кожу. Эвану показалось, что пальцы попали под кипяток, но он не дернулся и даже прикрыл от удовольствия глаза, почувствовав, как пальцы мачехи, скользкие от геля, защекотали его ладони, переплелись с его пальцами, покрывая их белой пеной и густой паутиной. Большие пальцы Кэнди сильно вдавились в обратную сторону ладоней мальчика. Он понял, что перестал дышать и шумно вдохнул, надеясь, что этот всхлип не слышен за шумом барабанящей по дну мойки воды.
…Убери руки! Убери! Убери! Назад только назад! — в панике подумал он, отклячивая низ живота.
Эван смог продержаться в таком неестественном положении почти 10 секунд, а потом его пах прижался к нижней части спины мачехи. Пенис запульсировал, быстро увеличиваясь в размере. Крестец Кэнди прижался к растущему стержню, как будто сам собой, или Эвану это только показалось. Опухшая мошонка мальчика притиснулась к самому началу провала между ягодиц Кэнди.
…Она чувствует мой член?
— Сними кожуру и порежь картошку кубиками, — совершенно спокойно произнесла Кэнди, словно отвечая на немой вопрос пасынка.
— А-ах, хорошо! — захлебнулся воздухом Эван, выведенный из ступора голосом женщины.
— Прекрасно, а мне нужно сделать еще кое-что. Когда картошка сварится, я, пожалуй, сделаю пюре. Спасибо за помощь малыш.
— Без проблем! — криво улыбнулся Эван, видя как женщина идет через кухню, и ее налитые груди покачиваются под тонкой тканью блузки явно нестесненные бюстгальтером, у него вспотел лоб. Он балансировал на грани, едва не падая в обморок от мощнейшего всплеска адреналина.
*7*
Он два раза порезался, прежде чем закончил чистить картошку. Его трясло и знобило, точно он простудился. Уровень адреналина никак не хотел падать, заставляя подростка делать судорожные вдохи, от чего у него начала кружиться голова. Кое-как закончив, он поставил кастрюлю на плиту и пошел к себе, даже не подумав закрыться в ванной и подрочить. Состояние восторженного возбуждения, замешанного на страхе и стыде, было таким острым, что с ним не хотелось расставаться. Одновременно, он понимал, что долго не выдержит и действительно потеряет сознание.
Синди советовала в случае мандража или сильного волнения медитировать, она говорила, что это прекрасно очищает разум от посторонних мыслей и помогает сконцентрироваться на гонке. Эван собирался воспользоваться способом двоюродной сестры. Он уселся в кресло, поджал скрещенные ноги и сделал несколько глубоких вдохов, закрыв глаза, пытаясь отстраниться от реальности. Медитация, как он понимал ее, ни фига не работала! В голове парня бушевал торнадо противоречивых чувств, эмоций и мыслей. Этот ураган сметал любые преграды, которые Эван пытался воздвигнуть на его пути. Эмоции были столь яркими словно он принял дозу экстази.
Он годами называл Кэнди «мамой», считал ее мамой, думал, как о маме, отчего же все вдруг так изменилось? Почему он неожиданно увидел в ней Кэнди? Красивую, добрую, юную няню, которую наняли его родители. Только теперь он смотрел на нее не как несмышленый малыш, а как пьяный от гормонов подросток. Что изменилось!? Он представил мать Джейсона. Она была привлекательна и по-своему сексуальна. Он наверняка не отказал бы ей, если бы она вдруг предложила заняться сексом. И это было нормально, она была посторонней женщиной. Но Кэнди?! Эван был уверен, что Джейсон не массирует своей маме плечи и уж тем более не возбуждается при этом. Его пугала даже не эрекция, а эмоции, чувства и противоестественные, невероятно сильные желания, сопровождающие ее. Он явно сходил с ума, и едва не пересек черту, которая могла обрушить всю его жизнь. Это было стыдно, противно и одновременно, очень… очень сладко!
Стук в дверь прозвучал так неожиданно, что мальчик дернулся, едва не упав с кресла на пол.
— Входи Глория, — прочистив горло сказал Эван и развернулся вместе с креслом лицом к двери.
Младшая сестра застыла на пороге, опустив голову разглядывая свои ноги, обутые в ярко-красные кеды:
— Я… э-э-ммм… — замялась она, не поднимая глаз.
— Что? Что случилось?! — встревожился Эван.
— Папа сказал, — она наконец подняла голову и посмотрела брату в глаза. — Он сказал, что если бы ты не баловал меня, я бы стала лучшей в команде по софтболу!
— О! — только и смог ответить Эван
Не зная, что делать, он взял Глорию за руку и притянул к себе, заставив сесть ему на колени. Сестра доверчиво обняла его за шею и положила голову на плечо, снова превратившись в маленькую несмышленую девочку, которая бежала к старшему брату, когда чего-то пугалась или ее кто-то обижал.
— Почему он не любит меня? — невнятно пробубнила она, щекоча горячим дыханием шею Эвана.
— Не говори так. Это не правда. Он очень тебя любит. — Он заставил сестру поднять голову и посмотрел ей прямо в глаза. Они показались ему огромными, как два глубоких синих озера. — Он просто хочет, чтобы ты была сильной и целеустремленной. В любом случае, уж я-то никогда не перестану любить тебя, мелкая.
В углах глаз Глории показались две блестящие слезинки:
— Я люблю тебя! — еле слышно прошептала она и вдруг прижалась губами к его губам.
Это не был взрослый поцелуй, но Эвану все равно почудилось в нем нечто противоестественное. Сестра не сразу отстранилась, и он едва удержался от желания оттолкнуть ее. Когда это произошло, щеки Глории горели, как два семафора.
— Спасибо. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше и поднимаешь мне настроение.
Сестра соскочила на пол и, не глядя больше на Эвана, вышла из его комнаты.
…И что это было? Нужно срочно поговорить с Ди. Уж она-то точно расшифрует эти женские штуки. Вдруг она почувствовала мою эрекцию?
Мальчика прошиб холодный пот, и он почувствовал, как стремительно краснеет.
http://erolate.org/book/2495/255615
Готово:
