«Если нужна моя помощь, не стесняйся — просто скажи! Доверься мне, а я доверюсь тебе. Ты командуешь, я сражаюсь, всё просто! Прямо сейчас мы лучшие партнёры на Родос-Айленде! О, только не говори Амии, что я это сказала».
_______________________________________________________________________________
Ты сожалеешь?
И разум, и язык застывают, а кофе в твоей руке успокаивается лёгкой рябью. Струйки пара прорезают холодный воздух и вьются вдоль твоего затуманенного взгляда.
Воспоминания о прошлой ночи проплывают в голове. Вспышками. Краткими мгновениями, что ощущаются куда большим. Достаточно и самой малой толики пережитого.
Разбросанные под ногами страницы. Ощущение её языка и губ. Жар её недр. Тяжёлые вздохи. Хлюпанье. Крепкие трения и мягкие ласки, довершённые касанием зубов по влажной плоти.
Лохшинни.
То, как ты взял её, было нереальным. На твоём столе, не меньше. Каждый шаг был ещё одной ступенью ближе к освобождению зверя. Руки на её изящных бёдрах и ягодицах, раздвигающие скользкие складки для облегчения доступа. Бёдра к бёдрам, оба раскрасневшиеся в тепле отчаянного жара.
Стоны и вскрики отражались в воздухе. Когда ты впервые увидел её, она звучала такой невинной девой. Звук её голоса теперь — пропитанный похотью и голодом, прерывистый, грубый, словно умоляющий о новом заходе, — говорил совсем об обратном.
Она отдала тебе всю себя. Сжимая твой ствол в этих трепещущих стенках, отчаянно заглатывая полный рот твоей длины, покрывая его блестящим слоем слюны. Ненасытная, голодная и, прежде всего, неутолимая.
Помнишь, какой она была после?
Эта Драко была погублена, дорогой. Абсолютно, полностью и без вопросов. Мышцы напряжены, с трудом отступает от твоего стола. Скачет на высочайших пиках нечеловеческого удовольствия, заглушая боль горечи. Могу представить, как боль просачивается в её кости, как её ноющая сердцевина не в силах полностью оправиться от страстной ночи, проведённой в глубоком проникновении.
Слабая в коленях, дрожащая, трясущаяся и истекающая, когда она уходила.
Хотя самым разоблачительным была улыбка. Такая блаженная штука, свидетелем которой не был никто другой, даже она сама. Как капля мёда на её губах.
Теперь я спрашиваю снова: ты сожалеешь?
Кофе успокаивается. Пар клубится. Твой язык застыл.
«Я не знаю».
И всё на этом.
Удивительно, как легко ты возвращаешься к своей рутине после этого. Ты всё ещё потягиваешь кофе, допивая последнюю каплю и ставя чашку на маленький поднос. Покончив с этим, ты берёшь свой верный датапад со стола и готовишься к ежедневному обходу сухопутного корабля, уверенный и собранный, как всегда. Ни следа прошлой ночи в твоём разуме — только установленное расписание, которого нужно придерживаться.
Ты делаешь мысленную пометку вскоре поговорить с Лохшинни. Возможно, зайти к ней в комнату позже вечером для личного обсуждения, хм, «твоих чувств». Да. Чувств.
Хех.
Пока ты идёшь по знакомым коридорам, приветствуя каждого встречного — ответная реакция разной степени: от мимолётной вспышки белого до сердечного «привет!», — ты чувствуешь тяжесть, давящую на плечо. Ни физически, ни даже мысленно. Скорее, это врождённый инстинкт. Будто зуд, который просит, чтобы его почесали.
Мне очень любопытно, какая хорошенькая штучка попадётся в твои сети следующей.
«Нет. Нет, я не собираюсь делать... это с кем-то каждый день. Мне нужно сохранять холодную голову. Прошлая ночь была... Прошлая ночь была чем-то иным».
Любимый. Дорогой. Сердце моё. Ты будешь. Никто не находится в лучшем положении, чем ты, чтобы наслаждаться обществом красавиц и наполнять их своим семенем. Наслаждаться их тёплыми телами. Пробовать нектар, текущий из их медовых горшочков. Стонать, рычать и предъявлять права на этих прелестных женщин.
Они, в конце концов, твои, не так ли?
Хотя, возможно, выбор изначально не за тобой.
Три часа.
«Чт—?»
— Доктор!
Чёрно-белое пятно врезается в тебя справа.
Сильные руки обвивают твои плечи, дыхание скользит по шее, ощутимый жар прижимается ко всему тебе. Более того, твои глаза не могут не опуститься к выпуклости щедрых грудей, выпирающих из обтягивающего топа. Их обладательница хихикает, радостная, беззаботная, переполненная бурлящей энергией, которую она, кажется, всегда излучает.
— Здравствуй, Блейз, — удаётся тебе выдавить. — Тоже рад тебя видеть.
Элитный Оператор Блейз отстраняется, напоследок сжав тебя. Улыбаясь, она упирает руки в бёдра. Эта Фелин — если давать точную оценку — вспыльчивая и энергичная женщина. У неё есть привычка ломать лёд и вносить оживление, где бы она ни появлялась.
Как это подходит той, чьи Искусства связаны с жаром и его применением.
Рождённая в Яне женщина наклоняет голову вбок, сморщив нос.
— Хм. От тебя странно пахнет, Доктор. Новый парфюм?
Твой большой палец касается воротника, ты украдкой принюхиваешься. От тебя ни капли аромата. Освежитель воздуха был слишком сильным? Нет, не может быть.
— Не о чем волноваться, Блейз. — Ты проверяешь датапад. — Я только вышел из офиса. Могу я что-то для тебя сделать?
— О. Да ничего особенного. — Короткая пауза. — Вообще-то, ты уже завтракал?
...Завтрак. Точно. Тебе правда стоит лучше о себе заботиться, любовь моя.
— Нет, не завтракал, — честно отвечаешь ты. — Столовая Б?
Она качает головой, её одно свисающее ухо подпрыгивает.
— Не-а! Один мой друг умудрился раздобыть саргонских чили, когда был в увольнении на прошлой неделе. Не знаю, что из этого в итоге приготовлю, но ищу приятеля для дегустации. Как насчёт тебя, Док?
— Обычно я не ем острую пищу по утрам, Блейз.
— Ой, да брось, Доктор! Где твой дух авантюризма, а?
Очередной смешок срывается с её губ, она подхватывает тебя под руку, утаскивая по коридору без малейшего беспокойства о твоих возможных мыслях на этот счёт. Дремлющее пламя горит под этой пацанской, бьющей через край поверхностью. Но всё же пламя, раздувающееся, растущее, готовое вырваться за пределы своих скудных ограничений.
Идеально.
Тебе следует знать, что в силу своей личности Блейз — довольно активная леди, бегающая с горшком и помешивающая его содержимое.
Как Элитный Оператор, она пользуется привилегией иметь комнату только для себя, а не делить общежитие с другой. Не такую просторную, как твоя, естественно, но дополнительное пространство — приятный бонус. Она ставит кастрюлю с бульоном на газовую плиту. Капельки пота катятся по её лбу, падая на щёки и в кипящий бульон.
Усевшись, ты наблюдаешь, как Оператор мешает и варит, отмечая ритм разговора. Лёгкая пикировка тут и там, перескакивающая между тем, что вы оба пережили за время простоя, обмен новостями о других. Твоя повседневная рутина и работа. Её разные задания и то, как её эффективность отражена в последнем развёртывании.
Обычное дело, можно сказать.
Даже пока она занята кулинарной задачей, ты не можешь не бросать украдкой несколько взглядов туда-сюда. Покачивание её хвоста привлекает твоё внимание к этой податливой попке, её короткая юбка не скрывает особо округлостей. Тугие мышцы, выстилающие её тело, вылепленные годами тренировок и боевого опыта. Сила, которая не раз спасала твою шкуру в бою.
Слабые искры эмоций проскакивают в твоём паху, но тебе удаётся сохранять внешнее спокойствие.
Так продолжается до тех пор, пока Блейз не ставит перед тобой миску того, что ты можешь описать в лучшем случае как пожар, готовый случиться.
— Вот, Доктор! Наслаждайся! — говорит она, пододвигая миску, наполненную тёмным чили, и садясь за стол. — Кое-что, чтобы дать утру пинка!
Ты изображаешь самое близкое к улыбке, что можешь.
— Это безопасно есть? Для моей... анатомии.
— Расслабься. Я уже учла твой метаболизм.
Судя по тому, как бурчит в животе — беззащитный звук, — ты не совсем уверен в её оценке, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Взяв ложку, которую она тебе дала, ты погружаешь её в миску и делаешь медленный, осторожный глоток.
Да, ты определённо не скупишься на слова, когда речь об остроте, да, Блейз?
Никаких проблем, однако. Тебе не впервой наслаждаться такой кухней, и это уж точно не регулярное блюдо. Огонь обжигает язык, добавляя жгучести с каждым мясным глотком. Но в то же время удивительная гладкость, напоминающая медовую глазурь, покрывает твой рот изнутри. Никакой резкой, невыносимой горечи.
Это... намного лучше, чем ты ожидал.
— Вкусно, — замечаешь ты, сам несколько удивлённый. — Мясисто. Очень остро.
Блейз сияет, садясь, её губы растягиваются, обнажая ряд жемчужно-белых зубов.
— А, рада слышать! Я и сама уже попробовала немного, но хорошо получить второе мнение. Дай знать, что ещё я могу для тебя сделать, ладно?
На грани слуха — едва уловимый щелчок пальцев. Самое малое указание на удовлетворение, сродни капающему крану ночью, легко принимаемое за плод твоего воображения. Какая нужда беспокоиться о том, чего может и не быть?
Помешав рагу, ты рассеянно делаешь ещё глоток. Но трудно игнорировать лазурные глаза Блейз, следящие за рукой, держащей ложку, как и за совершенно очевидной линией взгляда, направленной на твои колени. С её чертами и фигурой, и беззаботным отношением — пусть и слегка детским — как она могла не прельщать хотя бы нескольких мужчин и женщин на сухопутном корабле?
И уж точно не помогает то, что ты видишь довольно... волнующую выпуклость под её курткой. Что касается открытой кожи, легко заметить, насколько, эм, открыта её грудь. Почти вываливается наружу, мягкие подпрыгивания и увесистая тяжесть напоказ.
Приятно, если это в чьём-то вкусе. Что Блейз, кажется, чаще всего так и чешется выставить напоказ. Слово «бомбастическая» — популярный термин для описания этой женщины, и он оправдан, учитывая её неизменный позитив и восторг.
Ещё одна ложка наполняет твой рот специями и сладким, нежным послевкусием.
— Ты сама не собираешься брать миску?
— Хе-хе, может, позже. Была бы не очень хорошей хозяйкой, если бы слопала всё до того, как гость закончит, — смеётся она. — Так, эм, у тебя есть планы на сегодня?
— Ничего необычного, — отвечаешь ты, кладя ложку в миску. — Могу провести здесь немного времени, если тебе что-то нужно, но мне нужно быть осторожным с Каль'цит. Ты знаешь, какая она.
Ах, да, АМА-10 любит приглядывать за тобой, не так ли? Ничего необычного. Я горжусь ею. Она выросла в прекрасную женщину, не согласишься?
Но я отвлеклась.
— Вообще-то просто хотела полениться и посплетничать, — Блейз наклоняется, кладя подбородок на ладонь. — Как насчёт небольшой болтовни? У меня есть около часа перед спортзалом. Вроде как приятно иметь... компанию.
В изгибе её губ есть намёк на озорство — пригласительный, уверенный штрих. На краткий миг её знойный образ вспыхивает в твоём сознании и затемняет воздух вокруг тебя. Дыхание застревает в горле, челюсть деревенеет, и твои глаза с трудом встречаются с её, боясь заглянуть внутрь из страха перед тем, что ты найдёшь.
Должна заметить, что рагу содержит довольно сильный ингредиент, сердце моё.
Экстракт Тирхи.
Блейз на самом деле этого не знает — поскольку этот саргонский ингредиент является абсолютно запрещённым, нелегальным веществом, попавшим в руки её друга, — но экстракт вызывает опасную реакцию. Возможно, не смертельную. По крайней мере, не летальную.
Её мысли становятся мутным месивом, взбитым в неразборчивую трясину тумана. Клубящийся туман, плотный и мрачный, без ничего связного. Кроме двух слов, беспорядочно толкающихся: «хочу» и «секс». Такая неподходящая пара, можно подумать. Но не для похоти, кипящей в её груди и животе, достаточно горячей, чтобы сравниться с Фёновыми Пустошами, и этой настойчивой пустоты в её киске.
Учитывая твою биологию, сомневаюсь, что это хоть как-то на тебя повлияет. Не больше, чем согревающий гул, во всяком случае. Но это едва ли имеет значение, когда Элитный Оператор в течке в дюймах от тебя.
Или, может, я снова просто дразню тебя ловкой маленькой ложью. Пойди и выясни.
— Блейз, — начинаешь ты, заставляя себя сохранять самообладание и прямое лицо. — Что-то не так?
Она делает паузу, моргая, когда её улыбка мерцает, ни на миг.
Затем она задумчиво сжимает свои тёплые, полные губы, опираясь на колено. Длинные заострённые кошачьи уши подрагивают на её иссиня-чёрных волосах.
— Н-Нет, не совсем, — говорит она, немного более запыхавшись, чем обычно. Запинка и лёгкое облизывание губ не остаются незамеченными. — Просто как-то жарко, наверное. Комната не очень-то остывает.
Блейз жарко? Да ладно!
Она поправляет белую майку, заправленную под куртку, удостоверяясь, что её твёрдые соски хорошо обхвачены хлопком. Не то чтобы для этого требовалось много усилий с таким приподнятым и обтягивающим топом. Только заставляет эти груди колыхаться ещё больше, угрожая вывалиться наружу.
Поэтому, ты даже можешь мельком увидеть её ареолу, если она двинется определённым образом.
— Доктор, могу я быть с тобой откровенна на секунду? — её голос едва громче шёпота, каждое слово ступает осторожными шагами. — Меня довольно сильно разогрело, и... Ну, у меня есть идея, которая может помочь это решить.
Более или менее, дорогой. Если говорить начистоту, рагу было просто катализатором. Семена похоти были в этой прелестной леди уже некоторое время. У неё всегда была привычка прижиматься к тебе этими толстыми сиськами. Дышать на твою шею, стоять ближе, чем большинство женщин осмелилось бы, поглаживать твои плечи. Такие смелые — и довольно приятные — действия.
Это был лишь вопрос времени, когда она сделает шаг, с экстрактом или без. Всё, что ей было нужно, — это небольшой... толчок.
— ...Что такое, Блейз?
Слова борются друг с другом, сбиваясь и скручиваясь, застревая и сталкиваясь. И всё это время её раскрасневшееся горло сглатывает.
— Н-Ну... — она прикусывает щёку изнутри. — Я тут думала... не хотел бы ты... пойти со мной на пару раундов? Кхм. В, эм, постели, понимаешь? Без обязательств и всё такое! Типа, разово, хотя я была бы не против повтора.
Твоя собеседница неловко ёрзает на стуле, не пытаясь встретиться с тобой глазами. Вся эта интенсивность, бравада и уверенность становятся удушающими на миг. Фелин тянется к своему бедру, пальцы подрагивают от жаркого желания, сжимаясь во вспотевшую ладонь.
Не так давно этот Элитный Оператор могла упереть руки в бёдра и выпалить всё, что у неё на уме, не задумываясь. Теперь она пребывает в тишине, смотрит и ждёт, неуверенная, как продолжать. Такая неловкая, сидящая на краю стула — и в прямом, и в переносном смысле — в ожидании чего-то.
Откажи своим желаниям, сердце моё, и эта Фелин, вполне возможно, лопнет лужей гормонов. Нестабильное состояние для женщины её навыков и положения.
«Она не в здравом уме», — внутренне и отчаянно заявляешь ты. «Я не воспользуюсь ею».
Как всегда альтруистичен, любовь моя. Какой ты благовоспитанный джентльмен. Возможно, самое безопасное решение — отвести её в медицинский отдел для быстрого сканирования. Посмотреть, что можно сделать с этим адским либидо. Это был бы правильный и надлежащий путь.
К несчастью для тебя, заинтересованная сторона, кажется, полна решимости получить хорошую порцию члена от своего начальника сегодня.
— Я знаю, что ты пялился на мои сиськи, Доктор, — говорит Блейз, поднимаясь и вставая у стола, руки на широких бёдрах. — Вообще-то, довольно долго. Не отрицай. Если хочешь пощупать их или, хм, может, поиграть с ними, то не сдерживайся. Я открыта, окей?
Жар покалывает затылок, распространяясь на щёки. Ты хмуришь брови.
— Даже если бы я и хотел, это было бы неуместно, Блейз.
Это заводит её.
С жарким фырканьем, уроженка Яна тянется вниз, стягивая белый топ и обнажая пару податливых, увесистых грудей. Обхватывая их жирные, мягкие массы в ладонях.
— Неуместно? Серьёзно? Это правда имеет для тебя значение, когда я говорю, что ты можешь трогать мои сиськи и трахать меня, Доктор? Ага, наверное, имеет. Чёртова вина. Ты в порядке, всё в порядке. Обещаю.
Мягкое убаюкивание голоса Блейз лишь раздражает твои нервы. Не резко, не кусаче, но в резком контрасте с тем, как её большие пальцы трут эти чувствительные розовые бутоны на кончиках. Покусывая, пощипывая и лаская нежную плоть. Распаляя свою похоть, пока боль пульсирует между раздвинутых ног.
— Но, эм, вот моя честность. Без херни. — Она смотрит на тебя сквозь полуприкрытые веки. — Я прошу тебя, ради нас обоих, подойти сюда и оторваться на мне. Всё потому, что я хочу — нет, мне нужно, чтобы меня взяли. Сильно. Прямо, эм... прямо сейчас. Вокруг никого, я — я более чем согласна, и я не вру. Правда.
Пока ты говоришь, она продолжает играть со своими грудями. Нежно обхватывает грудь в руке и прижимает их друг к другу, мягко подпрыгивая ими. Тянет и поглаживает, дразнит и мнёт. Ублажает себя, чтобы унять жар, пузырящийся под кожей.
— Ты уверена, Блейз? — спрашиваешь ты, не в силах отвести взгляд.
— Э, да, чёрт возьми. Думала об этом уже некоторое время, и честно? Да. Я... я так сильно хочу твой член, — бормочет Фелин, с дрожью сглатывая слюну. Её запреты ослабевают, развязывая язык. Она никогда столько не ругалась прежде. — Всё откладывала, чтобы сначала поговорить об этом с тобой. Хотела что-то сказать, но время было не совсем подходящим, понимаешь? Думаю, ты можешь, эм, видеть, чем это для меня кончилось.
Шипение срывается, пока она продолжает:
— Не хвастаюсь, но я довольно приятна на вид, у меня тело, созданное для секса, и куча энергии в придачу. Поверь мне, я в принципе идеальна, чтобы помочь тебе опустошить эти яйца. — Она поправляет свою короткую юбку рывком. — Не стесняйся оставлять следы и кусать меня. Я быстро исцеляюсь.
Ох, эта бесстыжая шлюха.
— Я твоя для использования, — щебечет она, выскальзывая из куртки. Та соскальзывает вниз по её рукам, собираясь у кончиков пальцев, а за ней следует сброшенная хлопковая ткань её нижней рубашки. — Будь то быстрый перепих, жёсткая случка, вечер титькотраха и минетов или просто болтовня — я вся во внимании.
К этому моменту на Блейз только юбка, обтягивающая широкие бёдра, и трусики, облегающие её ладную попку. Впечатляюще притягательная форма для такой боевой женщины. Создана и для сражений, и для удовольствия. Все хорошо натренированные мышцы вылеплены до совершенства, испещрены шрамами и несовершенствами, смешанные с соблазнительными изгибами, излучающими женственность. Она явно рождена, чтобы прельщать.
И она прямо здесь, руки ласкают вздымающиеся груди. Бёдра выставлены вперёд; тело изогнуто маняще. Знойно и призывно, сирена, заманивающая ничего не подозревающих моряков разбиться о скалы.
Тонкость можно смело выбросить на ветер. Можно с тем же успехом плыть по течению.
— Снимай всё, — говоришь ты Оператору, обрывая её соблазнение.
— Так точно, партнёр, — хихикает Блейз с восторгом, расстёгивая ремни и пряжки и спуская всё вниз по ногам.
Одежда падает на ковёр. Едва ли запоздалая мысль, пока её пальцы зажимают тонкую ткань промежности, спуская её вниз и с ног. Зрелище, что встречает тебя, — не что иное, как сводящее с ума зрелище.
Заброшенная киска, увлажнённая возбуждением, с набухшими половыми губами, сияющими под светом. Её грудь — нет, вся она — светится в пропитывающем слое пота. Едкий, насыщенный аромат с нотками мускусного оттенка наполняет комнату. Интенсивный, даже с расстояния.
Какая чудесная дырочка, не согласишься? Эта ноющая манда, истекающая в предвкушении. Жару не видно конца. Она требует, чтобы её наполнили. Удовлетворили. Бедная девочка выглядит практически одержимой, покусывая нижнюю губу, её рука опускается в промежность. Массирует нежные лепестки, такие влажные, и стонет от восторга.
Её ноздри раздуваются при твоём приближении.
— Покажи мне этот член, Доктор. Нужно хорошенько его рассмотреть.
Жаждет, не так ли?
Неважно. Ты расстёгиваешь пуговицу на поясе и проводишь молнию. Стягиваешь одежду через талию, вместе с любой другой присутствующей деталью гардероба. В конце всего этого ты, Доктор Родос-Айленда, стоишь готовый с пульсирующим, полувставшим членом. Растущим выше и твёрже на глазах у Блейз, гипнотизируя её. Подкрадываясь к ней, поднося его всё ближе и ближе, пока мясистая тяжесть не шлёпается о её подтянутый живот.
Поцелуй набухшей, губчатой плоти, застеклённый густыми флюидами. Женщина давится слюной, язык вываливается.
— О, вау. — Блейз делает резкий вдох. — Хех. Ладно. Спорим, ты заставишь девушек ходить вразвалку. Ну что ж, тогда мне лучше размяться!
Твои уши дрогнули бы от внезапной энергичности Фелин, если бы она не нырнула головой вперёд на твои колени в следующий же миг, голодные губы вбирают твою плоть. Тёплые, влажные и щекочущие легчайшей вибрацией. Фелин движется довольно много, облизывая и обводя вены вдоль твоего ствола. Пряная, солёная смесь предэякулята и пота.
— Тяжёлый. Быстро согревается. — Она проводит языком по твоему раскалённому столбу, скользя от нижней стороны обратно к ободку, заканчивая влажным поцелуем. — Пахнет тоже отлично. Была права на этот счёт. Феромоны, что ли?
Опьянённая членом ухмылка растягивает её покрасневшие, блестящие губы. Глаза закручены похотью, сияют нечеловеческим светом.
— Никогда не видела члена такого размера, скажу я тебе. И минет никогда не делала. Если честно, никто не лишал меня вишенки и даже рукой никто не ублажал, можешь в это поверить? Приходилось полагаться на пальцы так долго.
Ты моргаешь на это.
«...Серьёзно?»
Да, серьёзно. Вся эта бравада и жизненная сила были направлены на оттачивание мастерства. Целеустремлённый ум и всё такое.
...Что, ты ожидал, что она будет разбрасываться собой из-за своего поведения? Она довольно сдержанна в отношении секса по сравнению с некоторыми людьми на сухопутном корабле. Её напористость может ввести в заблуждение, любовь моя, но её единственный опыт — в одиночных играх и самоублажении.
Не волнуйся, дорогой. Полагаю, некоторые из твоих будущих завоевательниц уже обладают опытом, чтобы прокатить тебя с ветерком. Довольно разношёрстная компания, твои Операторы.
— Ты, чёрт возьми, лучший, Доктор. — Блейз бормочет, покусывая твою головку со всей нежностью испытанного и верного любовника. — Надеюсь, ты можешь задать трёпку, потому что я, чёрт возьми, точно готова подставить свою задницу.
Присмотревшись, в её рвении нет ни настоящего мастерства, ни техники. Неаккуратно обволакивает кончик своим влажным ртом, часть нижней стороны и укачивает остальное между ладоней. Хотя и не хватает изящества, её энтузиазм и пыл с лихвой всё компенсируют. Будь то её язык, хлещущий и дразнящий лёгкий изгиб вверх, размазывающий как можно больше слюны, или её гибкие пальцы, тянущие и поглаживающие нежную кожу. Она слишком счастлива баловать толстый, налитой член своего возлюбленного Доктора.
— Ты не ведёшь себя как неопытная, Блейз, — выдыхаешь ты, наслаждаясь её языком, скользящим по самым сладким местечкам. — Я бы и не догадался вовсе.
— Спасибо! С комплиментами ты далеко пойдёшь, Доктор, — хихикает Фелин, напевая песенку, пока клюёт свой путь вниз по стороне. — Назови меня способной ученицей. Может, так, а может, ты просто одна из вещей, к которым я отношусь серьёзно.
Она бросает взгляд вверх сквозь пряди тёмных волос, удерживая твои глаза в заложниках и обнажая нежный, покорный взгляд. В тебе всегда было что-то, что могло выявить лучшее или худшее в ком угодно.
Или, возможно, что-то прямо посередине.
Медленным поворотом она протаскивает этими увесистыми грудями по твоему члену. О? Титькотрах? Немного забегаем вперёд.
— Не волнуйся о том, чтобы подчищать меня, ладно? — щебечет она, массируя стальной твёрдости столп жара. — Уже давно хотела потрахаться с тобой. Спорим, между этими холмиками очень даже приятно.
Нет смысла сопротивляться. Твой кивок одобрения запускает женщину в работу, она разминает твой столб между жирными подушками. Прижимая их друг к другу и скользя вперёд, сжимая твой член всё это время. Шелковистое нежное касание её кожи посылает дрожь по твоему позвоночнику. Тепло просачивается в его застеклённую поверхность. Привыкание вызывающая смесь давления и нежности, пока плоть сжимается вокруг всей твоей длины, влага скапливается у её ложбинки.
Хм, «нежное» не совсем верно. Скорее, податливое ощущение. Да, это хорошо подводит итог. Сама плоть гладкая, но с тонкой твёрдостью — приобретённой через суровые упражнения и бой — глаза полуприкрыты, прикованы к твоему твёрдому, истекающему члену. Вся тяжёлая работа и самоотверженность приведены к этой единственной точке служения и удовольствия.
И служение это весьма неплохое. Фелин усиливает хватку, двигаясь более целенаправленно и ритмично. Едва заметно, но оценено по достоинству, когда кончик твоего члена блестит слоем предэякулята. Свидетельство благодарности.
— Классно себя чувствует, правда? — спрашивает она, увлажняя губу быстрым облизыванием. — Не так уж плохо для первого раза. Ещё не совсем определила, какой темп тебе нравится. Не бойся сказать, если я что-то делаю не так, Доктор.
Ты сгибаешь пальцы, едва осознавая это. Тяжело дышишь теперь. Каждое волокно твоего тела кричит. Такая сочная, юная кожа. Нежная плоть и набухшие соски слегка касаются твоего ствола, даря тёплый поцелуй при соприкосновении.
— Это... очень хорошо, Блейз, — хрипишь ты, узел завязывается внизу живота. — Не против двигаться быстрее?
Она издаёт лающий смех, счастливая донельзя.
— Думаешь, справишься?
— Могу, но, может, немного...
Верная своей скорости, твои слова застревают в горле, когда ощущения вокруг твоего члена вздымаются. Она быстро наращивает тот лихорадочный темп, который ты так хорошо знаешь. Ты что-то чувствуешь, наблюдая, как Оператор смещает своё тело. Хлюпанье и нежный шлепок ладоней о плоть. Ощущение прямо под кожей.
Жар. Тёплый, как её пылкие поцелуи и кончик языка, обжигающий тяжёлую, истекающую эрекцию. Он бушует. Полыхает за пределами того, что можно объяснить словами, поглощая похоть нецеломудренного пламени. Уроженка Яна ничего не говорит, сосредотачиваясь на каждом мгновении. Облизывание здесь. Ещё одно скольжение этих грудей. Поглощённая. Запыхавшаяся.
Пот катится с подтянутого тела Блейз, ловя свет. Её рот приоткрыт с каждым резким вдохом воздуха, застекленевшие глаза уставились на губчатую головку, протыкающую её груди. Предэякулят струится по его поверхности, пятная её бледную кожу липкой белизной. Жадно вдыхая твой мужественный мускус.
Зрелища под тобой достаточно, чтобы заставить это скрученное напряжение сжаться ещё туже в твоём животе. Чтобы брыкаться против жарких, липких тисков, хлопая по её блестящей паре сисек. Грубая, горячая нужда омывает твою плоть с каждой проходящей секундой, борясь с немеющим давлением, нарастающим повсюду.
— Я близок, — предупреждаешь ты женщину, обслуживающую твой член.
Запыхавшаяся, Блейз обнажает зубы в свирепой — хоть и измотанной — усмешке.
— Думаешь, я этого не уловила? Давай. Опустоши себя на эти сиськи. — Она смещается и толкает. — Только убедись, что оставишь достаточно для моей киски. Хе-хе.
Что бы она сейчас ни говорила, всё падает на глухие уши. Слишком близко, чтобы отступать теперь. Толкаешься быстрее. Пульсируешь сильно, готовый извергнуться...
С хриплым, протяжным стоном ты кончаешь, вынося бёдра вперёд. Выгружая всё, что у тебя есть, на юную Фелин и забрызгивая себя на этих мягких, блестящих грудях. Продолжая двигаться вперёд, растягивая эту волну удовольствия, пока густая, вязкая сперма покрывает её торс сливочными слоями. Жемчужные полосы покрывают эти груди снова и снова, пятная каждый уголок твоим знаком собственности.
Блейз делает дрожащий вдох, глядя, как молочные нити скатываются по её мышцам и ложбинке. Сжимает твой член между этими подушками плоти, вытягивая каждую каплю, вмассируя сперму в свои груди и позволяя ей стекать. Катает свои сиськи вместе и разминает крем. Прижимает его к своей груди и телу, тихо хихикая.
— Чёрт. Я не думала, что у тебя столько спермы припасено, — бормочет она, слегка морщась, когда твой член шлёпает её по челюсти. — Дай мне минутку подготовиться перед второй частью. Ну, знаешь, когда ты на самом деле лишишь меня вишенки?
Все силы покидают твои ноги, и ты можешь лишь хрипеть в ответ. Ведя своё шаткое тело к ближайшему дивану, ты плюхаешься на подушку и позволяешь последствиям твоего оргазма омыть тебя.
Ты замечаешь, как пальцы Блейз проводят по полосам, крадя вкус твоего семени. Жуя покрытие из спермы на этих губах. Как они почти с трудом проглатывают её обильную порцию.
— Ух, горьковато и вязко. Определённо почищу зубы, когда всё это закончится, — выдыхает она, перекатывая перламутровые капли на языке. Глаза темнеют и почти закатываются в черепе, когда дрожь проходит сквозь неё. — Не то чтобы это было невкусно, Доктор! Честно. Вроде как наслаждаюсь солёным вкусом. Как новый вкус, которым можно насладиться.
Итак, убедившись, что на твоём члене ничего не осталось, она заранее подготовилась, лаская пальцами свой нижний ротик, чтобы ускорить процесс и демонстрируя тебе... свою гибкость. Весьма жаждет начать, не так ли?
Не то чтобы ты возражал.
— Как ты хочешь меня, Доктор? На спине? Раздвинув ноги? Тянуть за волосы? Ах, или, может, я могу сесть на твои колени? У меня уж точно хватит на это выносливости.
Видя, что ты безнадёжно эгоистичный мужчина, ты без слов хлопаешь по коленям в качестве ответа. Без колебаний Блейз прохаживается к тебе и быстро заносит свою ладную попку над твоим пахом. Развратное действо само по себе. Сжимает эти пухлые, сливочные ягодицы о твой стержень, укладывая его тяжесть. Пробегая дрожью от одного конца её тела к другому.
Волнение. Тепло, разливающееся в её манде. Упоение от того, что будет дальше. Восхитительный коктейль из первобытной похоти и жадного предвкушения.
— Не против, если я буду немного энергичной, Доктор? — спрашивает она. — Не планирую сломать тебе таз или что-то ещё, я просто в чертовски хорошем настроении.
В ответ ты берёшь курс прямо на её широкую задницу. Пальцы сжимают податливую кожу. Ничего, кроме грубого удовольствия в его чистом виде.
Страстный всхлип срывается с Фелин, когда ты тянешь её на место. Выравнивая кончик своего члена у этого девственного входа, подрагивая и увлажняясь от твоего стержня, дразнящего капюшон. Есть что-то ужасно завораживающее в том, чтобы наблюдать, как она напрягается и дышит быстрее тебя. Обжигающие токи искрят от прикосновения плоти к плоти, поднимая её на носки.
Захваченная волнением. Безмолвная жажда. Как обессиленный металлом адамант, один рывок заставляет её мяукать. Горячее тепло. Прижаться к ней, на расстоянии пальца, достаточно, чтобы порвать нить последней крупицы её достоинства.
Блейз сама насаживается на твой член, проезжая своей скользкой киской по всей длине до самого низа.
Её скользкие, раскрасневшиеся губы поддаются под шлемом, прижимающимся к ним, расцветая для тебя. Приветствуя твою плоть и обнимая каждый толчок и пульсацию. Вырывая у неё бессловесный стон, когда его контур растягивает её внутренности, чтобы вместить обильный размер. Непристойный поцелуй в вашем сочленении. Все мысли тонут в этом единственном мгновении шока.
Дорогой, не заставляй меня ждать.
Руки, державшие её зад, опускаются, находя опору на её бёдрах. Что-то держит её живот, пока она наслаждается твёрдыми гребнями и венами, формирующими ребристый стержень, углубляющийся в её нижний ротик. И этим чудесным жжением твоего обжигающего, горячего столба, погружающегося глубоко.
Зрелище крадёт твоё дыхание.
— Весь вошёл. — Блейз пыхтит, ухмыляясь и энергично покачивая бёдрами. Это движение выжимает твой ствол до последней капли переживания. — Чёрт возьми, оно того стоило.
Влажно, скользко и сжимается вокруг тебя — вот каково это. Как шёлк, скользящий по твоей коже. Слабый аромат её шампуня встречает твой нос. Мускус её естественного запаха. Пряность, когда Блейз сжимает свои мышцы.
Сдерживая напряжение в паху, ты побуждаешь огненного Элитного Оператора двигаться.
— Как ты себя чувствуешь, Блейз? Готова продолжать?
Это глупый вопрос, даже ты это знаешь. Но любезность мягкого старта говорит о многом в отношении твоего уважения к ней.
И она воспринимает это — несколько плохо.
Тёплая рука обхватывает твою шею. Ближе. Тот опьяняющий жар, что ты находишь в её губах, согревает твой подбородок. Её дикое, разгорячённое дыхание целует твой лоб. Железные ступни. Тупые края покалывают твои ладони. Хихиканье душит её изнутри.
— Входи так глубоко, как хочешь, и трахни меня жёстко, — шипит она, пламя касается твоего лица. — Сделай меня своей женщиной. Вот чего я хочу. Не сдерживайся, Доктор.
О, как двигаются эти бёдра. Перекатываясь с восторгом, с упоительной радостью. Увенчанная красной от жажды нуждой, она сжимается вокруг твоего члена. Мягкая и податливая, настолько, что ты можешь тащить её по своему стержню с лёгкостью. Настолько, что тебе даже не нужно двигаться — просто наслаждаться тем, как её тёплые стены отшелушиваются, обволакиваемые тугой плотью.
Приносящее удовлетворение.
Бёдра поднимаются и опускаются на твоё тело, бьющие без пощады. Шлёпающие и хлюпающие с каждым подпрыгиванием, извивающиеся на твоих коленях. Корчащиеся от нужды. Пальцы сжимают твои плечи. Кожа шипит, пульсирует от удовольствия. Рваные, торопливые вздохи срываются с неё, смешиваясь со стонами, плывущими в её уши.
Ярко.
Каждое мгновение выгравировано в твоей памяти. Пот, катящийся каплями по её телу и капающий с подбородка. Эти груди трясутся при каждом толчке, их розовые кончики твёрже алмазов. Её разгорячённый секс порхает вокруг твоей эрекции. Засасывая тебя. Впитывая каждый дюйм и заглатывая твой пульсирующий член до основания.
Восхитительная агония.
Грань её сражённого всхлипа гонит тебя до кончиков пальцев, вклиниваясь в неё. Блейз удерживается за твоё плечо и грудь, качая своими бёдрами о тебя. Плоть колотит плоть. Приглушённые хрипы, вздохи и стоны раздаются каждый раз, когда она втискивает твою длину в свою тугую манду. Каждый перекат приближает её к пику той крутой горы. И каждый толчок отправляет твой вперёд, нарастая адским пламенем в твоих чреслах.
— Я хочу делать это вечно, — хихикает Оператор с дрожью в голосе. — Завтра буду в таком отличном настроении.
Вспышка удовольствия вызывает дрожь в её мышцах. Горячо, туго, спазмирует вокруг тебя в восторге. Едва удерживая хладнокровное лицо, пока твой член дергается и подрагивает внутри неё. О, он хочет выпустить эти липкие, жирные верёвки спермы. Почему бы нет? Оплодотвори бедную девочку, выгрузи всё, что у тебя есть, в неё и забей её.
Манеры, дорогой. Дай ей сначала выбор, хорошо?
— Я сейчас кончу, — пыхтит Блейз, нить слюны срывается с губ. — Очень скоро. Мне нужно это внутрь, Доктор.
Это удобно. Полагаю, нет особого смысла ждать. Лучше прикончить её. Ты всё равно жаждешь этого.
Ты хватаешь её за сиськи и бьёшься вверх в тугой зажим её манды. Пробуждая её рычание, пока её мышцы напрягаются и толкаются. Сильные руки вжимаются в твою верхнюю часть спины и оборачиваются вокруг плеча. Это признание поражения, экстаза, пока дрожь пронизывает её кожу и собирается в вершине её секса.
— Давай, Блейз, — хрипишь ты, каждое слово напряжено. — Кончи на мой член.
И как хорошая маленькая кошечка, которой она и является, она кончает, рушась на твои колени в липком беспорядке. Тепло, пузырящееся в твоём животе, становится невыносимым. Нет времени на слова, когда твои чувства тонут в обжигающем, сокрушительном, выжимающем удовольствии. Член спазмирует, выкачивая капли сливок, что мгновенно скапливаются и просачиваются мимо её растянутой киски.
К тому времени, как ты опустошён, щедрый слой пота покрывает Оператора с головы до пят. Оставляя её волосы влажными и пряди, прилипшие к виску. Горло сухое, как пустыня во время рекордной жары, выдыхает остатки эйфорического жара. Полностью истощена и опустошена после вашего соития.
— Чёрт, — вздыхает Блейз, её щека прижата к твоей шее, содрогаясь. — Спасибо, Доктор. Не думала, что увижу Рай так скоро.
Рай? Интересный выбор слова.
Ты проводишь следующие несколько минут, купаясь в послевкусии и спускаясь с вершины, обнимая потную, пропахшую Фелин и чувствуя, как твоя сперма сочится из её манды. Это почему-то успокаивает. Как пламя свечи, убаюкивающее тебя ко сну в тяжёлую ночь.
В конце концов, Блейз слезает с тебя, чтобы встать, и немедленно падает лицом вперёд на ковёр.
— Ау.
...Возможно, лучше не упоминать, что Лохшинни из всех людей справилась с твоим членом лучше, чем она, сердце моё.
http://erolate.org/book/2619/274722
