Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 18 Новый дар и проклятье

(От первого лица Ивилай)

Когда я снова открыла глаза, то увидела над собой деревянный потолок гостиничной комнаты. Сознание возвращалось медленно, и я лежала, глядя вверх, пытаясь вспомнить, как оказалась в таком состоянии. Виной всему был странный мужчина ростом под два метра, с чёрными волосами и красными глазами, который утверждал, что он мой отец. А затем он что-то со мной сделал. Я не знала точно, что, но после его вмешательства моё тело дрожало и было возбуждено так, будто я вернула утраченные ощущения, которых не чувствовала с момента своего обращения.

Что он со мной сделал? Я не помню деталей всё было довольно размыто. Помню только его руку на моей голове, его голос и вкус крови на языке. Он назвался моим отцом. Каким отцом? Мой отец и мама погибли. Поэтому он не мог им быть.

Когда я встала с пола, то сразу ощутила изменения в своём теле. Стоило мне коснуться ручки двери, как я сломала её одним неосторожным движением. Дерево смялось под пальцами. Я замерла, глядя на обломки в своей ладони, и поняла, что изменения куда серьёзнее, чем просто ощущения. Моя мана увеличилась вдвое, а физическая сила выросла как минимум в четыре раза. Я подняла деревянную кровать одной рукой, чтобы проверить, и она оказалась легче, чем я ожидала. Зрение и слух стали острее: я слышала дыхание людей этажом ниже и могла разглядеть каждую трещину в потолке.

Он сказал, что я стала «Высшим вампиром». Я не понимала, что это значит. За двести лет я никогда не слышала о каких-то иерархиях или категориях среди вампиров, потому что я всегда была одна и не знала никого, кто мог бы объяснить мне природу моей расы. Я стала вампиром через дикую магию дракона, а не через укус, что я знала о себе, почерпнула из книг по некромантии да из собственных экспериментов. А этот монстр произнёс несколько слов, будто они должны были мне что-то объяснить, и исчез, оставив меня разбираться самой.

Я вышла из номера и направилась к главному выходу, но у стойки меня встретил владелец гостиницы с недовольным выражением на лице.

— Клиент, вы, кажется, недоплатили, — сказал он, протягивая руку ладонью вверх.

— Что?

— Вы заплатили за несколько дней, но пробыли в номере семь. Заплатите разницу, или я буду вынужден обратиться в гильдию или местным властям.

— А? Я? Семь дней? — переспросила я, не скрывая недоумения.

— Я не вижу в этом городе больше людей в таком плаще и маске, — ответил он ровным тоном.

После небольших уточнений я поняла, что, по словам владельца, я сама пришла и заплатила за номер семь дней назад. Когда он попытался открыть дверь по истечении оплаченного срока, то не смог этого сделать, даже когда пытался сломать замок. Поэтому он просто ждал, пока я сама выйду. Я заплатила без особого желания, а также доплатила сверху, чтобы он рассказал мне подробнее, что происходило в ту ночь.

Ничего нового он мне не сообщил. Я просто спала в запертой комнате семь дней подряд. Вот только я смогла сопоставить факты: тот мужчина каким-то образом управлял моим телом, возможно через талант или особую магию контроля. Ведь я достаточно опытна, чтобы заметить воздействие обычной магии контроля разума и защититься от неё. А значит, он использовал что-то иное, чему я не могла сопротивляться. Но как бы я ни пыталась проверить своё тело с помощью магии, ничего инородного я не нашла, кроме усилений, которые теперь были частью меня.

Он не оставил ничего, что я могла бы обнаружить. И это пугало больше всего, потому что я не понимала, как это работает. Двести лет я изучала магию смертных, заклинания, формулы, структуры, и я знала, как обнаружить любое вмешательство в тело или разум. Просто изменения, которые стали частью меня, будто всегда там были. И я не понимала, откуда они взялись и как их убрать, потому что у меня не было ни одного источника знаний о том, что этот монстр со мной сделал.

Вот только помимо новой силы я также приобрела слабости. Стоило мне выйти на улицу и лучам солнца коснуться моей кожи через порванные колготки, как я ощутила жжение. Кожа покраснела и начала покрываться волдырями, и я резко отступила обратно в тень. Я провела быстрый эксперимент, подставив кончик пальца на секунду под прямой свет, и подтвердила свои подозрения: солнечный свет теперь наносил мне реальный вред. Раньше такого не было, я могла спокойно ходить под солнцем, но теперь моя кожа горела от него, и я не понимала почему. В книгах по некромантии упоминалось, что некоторая нежить чувствительна к свету, но я никогда не испытывала этого на себе и считала это очередной байкой для крестьян. А теперь выходило, что это правда, просто раньше моё тело было другим.

— Проклятье! — прошептала я со злостью, сжимая руки в кулаки. Раньше у меня не было проблем с солнцем, что позволяло свободно скрываться среди людей. Теперь же мне придётся прятаться от дневного света, и я даже не знаю, насколько это ограничение серьёзно и можно ли его обойти.

Он точно знал, что делает. Усилил меня и одновременно привязал к ночи, чтобы я не могла сбежать днём. Умный монстр.

Мне пришлось остаться в гостинице до конца дня, снова потратив деньги, которых уже оставалось мало. Обычно большую часть средств хранила Лакюс, но сейчас я находилась далеко от столицы и от своей команды. Я сидела в номере с зашторенными окнами и обдумывала проблему с солнцем, перебирая в голове способы защитить кожу от лучей. У меня было множество заклинаний в памяти, и создать барьер, который не давал бы солнцу касаться тела, казалось несложной задачей.

Через несколько часов проб и ошибок я смогла создать заклинание в форме тонкого барьера, обволакивающего кожу и блокирующего солнечные лучи. Вот только оно требовало постоянного поддержания маны и концентрации, что делало этот способ нежизнеспособным на долгий срок. Поэтому я стала искать другой подход, но это оказалось сложнее, чем казалось, потому что проблема была не в магической защите, а в самой природе моего тела, которое реагировало на солнце на каком-то глубинном уровне, который я не могла определить с помощью привычных мне заклинаний анализа.

Это заняло так много времени, что уже наступила ночь, и я наконец направилась обратно в столицу Ре-Эстиза. Меня удивило, что я оказалась на окраине границ Королевства в Э-Рантэле, но мне было безразлично, какие цели преследовал этот монстр здесь. Я хотела разобраться с проблемами собственного тела и вернуться к своей команде.

Я использовала магию телепортации и полёта, чтобы быстро добраться до столицы, но периодически приходилось останавливаться, чтобы восстановить ману и провести ещё несколько экспериментов со своим телом.

* * * * *

Столица Ре-Эстиза встретила меня ночным шумом, который я обычно игнорировала, но из-за моих новых сил я стала слышать острее. Крики пьяниц у таверн, лай бродячих собак, скрип тележных колёс по дороге — всё это резало уши так, что мне захотелось заткнуть их и телепортироваться прямо в свою комнату. Но мана была на исходе после стольких прыжков, поэтому я шла пешком, терпя этот шум.

Частный дом «Синей Розы» находился в тихом квартале недалеко от гильдии авантюристов, и я знала каждый поворот на пути к нему. Когда я наконец оказалась у знакомой двери и потянулась к ручке.

Я толкнула дверь и вошла в гостиную, где горело несколько масляных ламп. Лакюс сидела за столом, положив подбородок на сложенные руки, и свет ламп падал на её длинные золотистые волосы, спускающиеся ниже плеч завязанный в длинный хвост, обрамляя спокойное лицо с тонкими чертами и зелёными глазами, в которых сейчас читалась усталость. На ней было привычное бело-голубое платье с длинными рукавами и лёгкий нагрудник из серебристого металла, а рядом со столом, прислонённый к ножке, стоял её магический меч, который она не выпускала из виду даже дома.

Гагаран стояла у окна, скрестив руки на груди, и её пальцы нервно постукивали по предплечьям. Она была крупной женщиной с золотистыми волосами и голубыми глазами с широкими плечами и заметной мускулатурой, которая проступала даже под доспехом, и её короткие светлые волосы, открывая грубоватое лицо с резкими чертами и твёрдым подбородком. Её фигура была полной противоположностью моей, и каждый раз, когда она называла меня «малявкой», я смотрела на неё снизу вверх с желанием врезать по этим широким плечам чем-нибудь тяжёлым.

Тиа и Тина сидели на диване, и их обычно невозмутимые лица были напряжены, а взгляды метнулись к двери одновременно, как только я переступила порог. Они были близнецами, невысокими и худощавыми, с короткими светлыми волосами и красными глазами, постриженными ровно до подбородка и собранны вверх. Обе были одеты в жёлтые облегающие костюмы и отличить одну от другой можно было лишь по едва заметным деталям, которые я знала за годы совместных миссий.

На секунду в комнате повисла тишина. А потом Гагаран оторвалась от окна и сделала два широких шага в мою сторону.

— Малявка, ты где вообще шлялась семь дней? — рявкнула она, и в её голосе звучало больше усталости, чем злости. — Мы уже начали думать, что ты нас бросила и даже прощаться не стала.

Лакюс поднялась из-за стола и медленно выдохнула, её плечи опустились, и она посмотрела на меня с едва скрываемым облегчением.

— Ивилай, ты вернулась. Это главное, — произнесла она ровным голосом, хотя я видела, как её пальцы слегка сжались на краю стола. — Тиа и Тина обыскали всю столицу и окрестности, но не нашли ни единого следа. Я уже начала накручивать себя, что ты просто устала от команды и решила уйти, не сказав ни слова.

— Да ладно тебе, Лакюс, — буркнула Гагаран, махнув рукой. — Не бросила бы малявка нас так, не предупредив. Хотя характер у неё тот ещё.

— Семь дней без единой зацепки, — добавила Тина тихим голосом, не отрывая взгляда от меня.

Тиа просто кивнула, подтверждая слова сестры, и её глаза скользнули по мне, оценивая, нет ли повреждений.

Я стояла посреди гостиной и чувствовала, как их взгляды давят на меня со всех сторон. Четыре пары глаз и лица, на которых была написана тревога и усталость.

— Вы чего разорались, — сказала я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь. — Я взрослая. Я в состоянии сама о себе позаботиться. Семь дней это не повод устраивать похороны при живом человеке или думать, что я сбежала.

— Не повод?! — Гагаран ударила кулаком по стене рядом с моей головой, отчего штукатурка треснула. — Ты пропала без предупреждения, коротышка! Без записки и всяких слова! Мы не знали, где ты и жива ли ты вообще, а ты стоишь тут и говоришь «не повод»?! Да я бы лично перевернула каждый камень в этом городе и его окрестностях, если бы Лакюс не удержала, уверяя, что не стоит паниковать раньше времени.

— Гагаран, — произнесла Лакюс мягким тоном, подходя ближе и кладя руку мне на плечо. — Ивилай, мы просто беспокоились. Ты наша подруга, и когда ты исчезаешь вот так, в голову лезут самые разные мысли. Если тебе нужно время для себя, ты могла просто сказать.

— Я не просила вас беспокоиться, — отрезала я, сбрасывая её руку с плеча, хоть и было приятна их забота. — У меня была причина задержаться. Я не ребёнок, чтобы отчитываться за каждый свой шаг. И перестань называть меня малявкой. И я никуда не собиралась сбегать.

— Буду называть, пока ты ростом мне до подмышки, — буркнула Гагаран, но уже без прежнего напора, скрещивая руки на груди и отводя взгляд. — Но в следующий раз предупреждай.

Лакюс не обиделась на мой тон, что было ещё хуже, потому что она просто кивнула и сказала:

— Хорошо. Но расскажи нам, что случилось. Где ты была? Тебе нужна помощь?

И вот тут началось то, чего я не ожидала.

Я открыла рот, чтобы ответить на её вопросы. Я хотела сказать правду, или хотя бы часть правды: что моим телом управлял странный мужчина, который назвался моим отцом, что он изменил моё тело. Я хотела рассказать Лакюс, потому что она заслуживала знать. Но когда я попыталась произнести первое слово, мой язык замер. Буквально замер, будто кто-то прижал его невидимой рукой.

— Я... — начала я, и слова застряли в горле. Я попробовала снова. — Я была... в...

В голове вспыхнул его голос: «Никому не говори о том, что видела меня, и никак об этом не сообщай». И эти слова вошли в меня так глубоко, что я даже не поняла, когда они стали частью моего разума. Я физически не могла описать его внешность или объяснить, что именно произошло в той комнате. Мой рот просто отказывался формировать нужные звуки.

— Ивилай? — нахмурилась Лакюс. — Что случилось? Тебе наложили проклятие молчания?

— Нет! — воскликнула я слишком резко, чувствуя, как лицо горит под маской. — Я просто... я была занята. Личным делом. Которое не касается команды.

— Личным делом, — повторила Гагаран, и её брови поползли вверх. — Семь дней личного дела? Без предупреждения? Малявка, ты несёшь такую чушь, что даже я не верю. Я в магии нихера не понимаю, но даже я вижу, что ты нам врешь в глаза.

— Я знаю, что говорю! — огрызнулась я, и мой голос стал выше, чем мне хотелось бы. — У меня были... исследования. Магические эксперименты. Я потеряла счёт времени. Это бывает, когда работаешь над сложной формулой.

Я отчётливо понимала, что это была ложь, потому что мой мозг не мог произнести правду и автоматически подставлял то, что звучало хоть сколько-нибудь правдоподобно. И самое мерзкое заключалось в том, что я даже не могла сказать, что вру, потому что попытка признать ложь тоже упиралась в ту же невидимую стену. И я не понимала, как это работает. Ни одно заклинание контроля разума, которое я знала, не работало подобным образом. Ни одно проклятие молчания не встраивалось в тело так, чтобы я не могла даже помыслить о том, чтобы его обойти. Это было что-то совершенно другое, что-то, с чем я никогда не сталкивалась за двести лет изучения магии. Я даже подумать о бумаге не могу или намёках.

— Магические эксперименты, — повторила Тина, и в её голосе было сомнение. — Семь дней подряд без единой весточки?

— Учитывая мою природу, мне не нужна еда и вода в привычном смысле, — бросила я, чувствуя, как раздражение нарастает. Не на них, а на себя. На то, что я не могу сказать правду. На то, что этот монстр залез в мой разум и поставил замок на мой рот, а я не могу даже понять, как именно он это сделал. — И я не обязана объяснять каждый свой шаг. Я член «Синей Розы», а не ваша собственность. И я не собиралась от вас сбегать.

— Никто не говорит о собственности, — тихо сказала Лакюс. — Мы говорим о том, что мы волновались. Что я не спала несколько ночей, потому что думала, что ты ушла от нас. Что Гагаран рвалась лично перевернуть весь город вверх дном.

— Это глупо, — сказала я, отвернувшись к окну. — Абсолютно глупо. Я не умерла. Я была в полном порядке. И мне не нужна была ваша помощь, и я никуда не уходила из команды.

— Ты не знала этого, когда пропадала! — сказала Гагаран, и в её голосе было больше усталости, чем злости. — Мы не знали, малявка. И сидеть здесь, и гадать, что с тобой случилось, это... хреново.

— Ладно, — произнесла я, не оборачиваясь, и мой голос был тише, чем обычно. — Я была в другом городе. Занималась... своими делами. Меня не было семь дней, потому что я потеряла контроль над экспериментом и уснула. Я не могла вас предупредить, потому что... потому что не могла. Это всё, что я могу сказать.

— Не могла? — переспросила Лакюс, и в её голосе прозвучала тревога. — Ивилай, если на тебе проклятие или магическое ограничение...

— На мне нет проклятия! — рявкнула я, разворачиваясь. — Я проверила себя сотней заклинаний. Со мной всё в порядке. Просто... есть вещи, о которых я не могу говорить. Не сейчас. Может быть, потом.

Это была лишь полуправда, ведь я действительно не могла говорить и действительно проверила себя всеми доступными мне способами. Но я не нашла ничего, и это сводило меня с ума, потому что я не понимала, что именно меняет моё тело и мой разум. Я двести лет изучала магию, я сражалась со Злыми Богами, я убивала людей и пила кровь, и я считала, что знаю достаточно, чтобы разобраться в любой ситуации. А этот монстр сделал со мной что-то, что я не могу ни обнаружить, ни объяснить, ни снять, и это бесило меня больше, чем всё остальное.

— Ивилай, — начала Лакюс, подходя ближе. — Если тебе тяжело, ты можешь...

— Мне не тяжело, — перебила я, отступая на шаг. — Мне не нужна жалость. Мне не нужны ваши сочувствующие взгляды и обнимашки. Я вернулась и жива. Этого достаточно. Давайте закроем тему и пойдём спать, потому что я устала больше, чем за всю свою жизнь.

Гагаран открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Тина потянула её за рукав, и та замолчала, лишь тяжело выдохнув через нос. Тиа просто кивнула, принимая мои слова, хотя в её глазах было сомнение.

— Хорошо, — сказала Лакюс, и её голос был спокойным, но я видела, как она сжимает кулаки за спиной. — Мы закроем тему на сегодня. Но Ивилай... если что-то изменится, если тебе понадобится помощь или если ты захочешь поговорить... мы здесь. И помни, что ты часть команды, мы не хотим тебя терять.

— Угу, — бросила я, уже направляясь к лестнице. — Спокойной ночи.

— Малявка, — окликнула меня Гагаран, когда я уже была на третьей ступеньке. — В следующий раз, когда соберёшься пропасть на неделю, хотя бы напиши записку. Двух слов хватит. Чтобы мы не думали, что ты нас бросила.

Я остановилась, не оборачиваясь, и почувствовала, как уголки губ дёрнулись под маской.

— Не обещаю. И хватит называть меня малявкой.

— Никогда, коротышка, — бросила Гагаран за моей спиной.

Я закрыла за собой дверь комнаты и привалилась к ней спиной, чувствуя, как колени подгибаются от накопившейся усталости и нервного напряжения. Солнце взойдёт через четыре часа, и мне нужно было хотя бы попытаться уснуть, но мысли о случившемся не давали покоя. Злость не помогала расслабиться, и я понимала, что лежать и пялиться в деревянный потолок бесполезно. Мне нужно было разобраться с тем, что стало моим телом, но проводить эксперименты прямо здесь было верхом глупости. Поэтому я сжала кулаки, заставила себя залезть под одеяло и закрыть глаза, решив отложить все проверки до следующей ночи, когда смогу уединиться в безопасном месте.

* * * * *

Следующая ночь началась с того, что я спустилась в гостиную, где Лакюс уже сидела за столом с картами и бумагами, планируя ближайшие задания. Гагаран точила что-то делала со своим молотом у окна, а Тиа и Тина сидели на диване, перебирая снаряжение. Когда я вошла, все четверо подняли головы.

— Ивилай, — произнесла Лакюс, откладывая перо. — Как ты себя чувствуешь? Ты весь день не выходила из комнаты говоря, что потом всё расскажешь ночью.

— Нормально, — ответила я, скрещивая руки на груди. — Но есть проблема. Мой эксперимент оставил побочный эффект, и мне нужно время, чтобы его устранить.

— Какой побочный эффект? — спросила Лакюс с беспокойством.

— Солнечный свет. Моя кожа теперь реагирует на него. Я не могу выходить днём без защиты, и мне нужно создать мазь или барьер, который блокирует лучи. Правда барьер вечно держать не вариант. Поэтому это займёт время, и я не могу сказать точно сколько.

В комнате повисла тишина. Гагаран перестала полировать свой молотом и подняла голову, глядя на меня с тем выражением, которое означало, что она хочет сказать что-то грубое, но сдерживается.

— То есть ты не можешь выходить днём, — произнесла Лакюс задумчивым видом. — Но ведь у тебя есть плащ и маска. Они закрывают тебя полностью. Разве этого недостаточно?

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается раздражение от вопроса, который казался мне очевидным, но который я понимала с точки зрения человека, никогда не сталкивавшегося с подобной проблемой.

— Плащ может порваться в бою, маска может слететь, а ткань пропускает часть света, — перечислила я ровным тоном, хотя внутри всё кипело от того, что приходится объяснять такие вещи. — Хоть я сильный маг и редко кто может до меня дотянуться. Но одно случайное повреждение, и я останусь с открытой кожей под солнцем. В бою это смерть или увечье. Я не могу полагаться на кусок ткани, когда на кону моя жизнь. Мазь наносится на кожу и не зависит от того, цела ли моя одежда. Плюс мне надо использовать руки и под плащом это сложно сделать.

Лакюс молчала несколько секунд, обдумывая мои слова, и я видела, как она кивает, принимая логику. Гагаран тоже перестала полировать молот и слушала с более серьёзным выражением, чем обычно.

— Поняла, — сказала Лакюс. — Тогда это действительно проблема, которую нужно решить как можно скорее.

— Именно, — кивнула я, не отводя взгляда. — Пока я не решу эту проблему, я бесполезна для команды в светлое время суток. Поэтому мне нужно время и взять свои деньги. Мне нужно посетить алхимиков и фармацевтов в столице, чтобы найти нужные ингредиенты.

— Малявка, — произнесла Гагаран, и её голос был тише обычного. — Это серьёзно? Насколько именно? Ты можешь сгореть или просто обжечься?

— Не знаю, — ответила я честно, потому что действительно не знала пределов своей новой уязвимости. — Я не собираюсь проверять на практике. Но судя по тому, что я видела, это не просто ожог. Это было похоже на то, как кислота разъедает плоть. Поэтому я не хочу рисковать.

Лакюс молчала несколько секунд, глядя на меня, и я видела, как она взвешивает что-то в голове. Затем она кивнула.

— Хорошо. Бери столько времени, сколько нужно. Мы перераспределим задания так, чтобы твоё отсутствие не создало проблем.

— Спасибо, — сказала я, и это слово вырвалось из меня почти автоматически, от чего я осознала, что сказала это не подумав. Хорошо, что на мне была маска, иначе бы они увидели мою слабую улыбку.

— Не за что, — сказала Лакюс с улыбкой. — Ты наша подруга и товарищ, Ивилай. Мы справимся.

— Ага.

Затем Лакюсь ушла в комнату где вернулась с большим мешком, в котором была мои деньги заработанные в «Синей розе». Таскать с собой огромные деньги будет идиот, поэтому лучше их хранить в безопасном месте.

— Спасибо. — сказала я и развернулась, направляясь к выходу. — Я ухожу. Вернусь, когда разберусь.

— Малявка, — окликнула меня Гагаран, и я остановилась у двери, не оборачиваясь. — Если тебе не хватает на эти твои ингредиенты, можешь попросить у нас. Мы всегда готовы поддержать друга и товарища.

— У меня есть свои деньги. Я возьму ровно столько, сколько нужно. Мне не нужно больше положенного.

— Ивилай, — произнесла Лакюс с мягким и твердым тоном. — Мы одна команда. Если проблемы возникнут скажи нам мы всегда поможем. Не упрямься и не думай, что мы чужие люди.

Я молчала несколько секунд, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от их навязчивой заботы, а затем коротко кивнула и вышла за дверь, прежде чем кто-то успел добавить что-то ещё. Хоть мне было приятно слышать их слова поддержки, это было моё личное дело. Я не хотела их втягивать в свои проблемы.

Стоило мне выйти на улицу, как ощутила снова новые для себя чувства, особенно в ночи, улавливая каждый звук и запах в темноте, но вместо того, чтобы сразу направиться за покупками, я отправилась на окраину столицы. Мне нужно было открытое пространство, где я могла бы без страха разрушить чужую собственность и проверить границы своих новых возможностей.

Добравшись до заброшенного карьера, где из земли выступали огромные валуны, я решила быстро проверить физические возможности. Достаточно было одного удара кулаком по массивному камню, чтобы он раскололся на несколько крупных кусков, подтверждая, что моя физическая сила и скорость выросли до чудовищных значений без какой-либо магической поддержки.

— Моя физическая сила наверно такая же как у этой груды мышцы в теле женщины. — произнесла я смотря на свой кулак и разрушенный валун.

Затем я перешла к магии, создавая привычные магические круги, чтобы оценить объём своего резерва и проверить, как изменились мои заклинания после вмешательства того монстра. Маны стало невероятно много, и даже сложные многоуровневые формулы давались мне с пугающей лёгкостью. Я проверяла барьеры, атакующие заклинания, усиление тела и скорость, записывая в голове каждый результат, и чем дольше я этим занималась, тем отчётливее понимала, что мои прежние пределы больше не существуют.

Прошло около трёх часов непрерывных проверок, и я уже собиралась переходить к более тонким экспериментам с особыми заклинаниями, когда заметила странное ощущение в кончиках пальцев. Оно было слабым, и сначала я решила, что это просто последствия перенапряжения маны, поэтому продолжила работу. Но ощущение не исчезало, а постепенно становилось более явным, и я поймала себя на том, что неосознанно тянусь к нему, позволяя чему-то тёмному и тягучему собираться под кожей.

Я остановилась и посмотрела на свою руку, и в этот момент от кончиков пальцев отделилась тонкая струйка чёрной субстанции, которая не была похожа ни на одно заклинание из тех, что я знала. Она не имела магической структуры, не подчинялась формулам и не требовала маны для поддержания, а просто существовала, будто всегда была частью меня. Струйка потянулась вниз и слилась с моей тенью на земле, и в тот же миг я почувствовала странную связь, будто моя тень стала продолжением моей руки, и я могла ощущать её так же, как ощущаю собственные пальцы.

Я замерла, не решаясь пошевелиться, потому что боялась разрушить это хрупкое ощущение. Затем я осторожно сосредоточилась на тени и попробовала потянуть за эту связь, и тень дрогнула, а затем начала двигаться сама, растягиваясь в сторону и обвивая ближайший засохший ствол дерева. Я почувствовала, как могу сжать, и сжала, и дерево с хрустом сломалось, раздавленное давлением тени, которая тут же вернулась ко мне, послушно скользя по траве.

— Я слышала о существах, способные управлять тенями. Даже сестры Тина и Тиан могут прятаться в тенях. Но чтобы тени стали физическими это что-то новое. Я никогда такого не умела.

Я попробовала повторить это сознательно, и тень снова послушалась, двигаясь в том направлении, куда я направляла свою волю, и это было одновременно пугающим и естественным, будто я всегда умела это делать, просто не знала об этом.

Решив пока не рисковать, я направилась в столицу, чтобы найти решение проблемы с солнечным светом, потому что без защитной мази я не смогу нормально функционировать днём. Первая лавка, которую я посетила, принадлежала пожилому алхимику Гренвальду, специализирующемуся на бальзамах для кожи, и находилась в узком переулке между двумя тавернами. Я открыла дверь и вошла внутрь, и колокольчик над косяком звякнул, привлекая внимание владельца.

Гренвальд сидел за прилавком, окружённый десятками банок и склянок с жидкостями разных оттенков. Его пальцы были в пятнах от реактивов, а очки съехали на кончик носа. Он поднял голову, когда я вошла, и его глаза скользнули по моему плащу и маске, но он не задал вопросов, потому что в столице привыкли к странным клиентам.

— Чем могу помочь, уважаемый клиент? — спросил он, откладывая перо и внимательно разглядывая мой наряд. В столице привыкли к странным авантюристам, но мой плащ и маска всё равно выделяли меня из толпы обычных людей.

— Мне нужна мазь, которая защищает кожу от солнечных лучей, — произнесла я ровным тоном, не вдаваясь в подробности. — Не просто от ожогов, а от прямого воздействия солнца на кожу.

Гренвальд нахмурился и поправил очки на носу.

— Солнечные лучи? Весьма специфический запрос. Обычно клиенты просят средства от уже полученных ожогов, а не защиту от самого светила. Вы работаете на открытом воздухе в пустынных регионах?

— Можно сказать и так, — ответила я уклончиво, не желая объяснять истинную причину. — У меня появилась крайняя чувствительность к свету. Мне необходимо средство, которое позволит мне находиться под прямым солнцем без малейшего вреда для кожи.

— Чувствительность к свету, — повторил Гренвальд, и его брови поползли вверх. — Я слышал о подобных случаях, но они крайне редки и обычно связаны с экзотическими болезнями или проклятиями. Создать мазь, полностью блокирующую солнце, весьма сложно. Я могу предложить состав на основе пчелиного воска и экстракта алоэ, который уменьшит воздействие, но не устранит его полностью. Для абсолютной защиты понадобится гораздо более мощная алхимия.

— Что именно потребуется? — спросила я, чувствуя нарастающее раздражение от отсутствия готового решения.

— Есть несколько вариантов, — начал Гренвальд, вставая и подходя к стеллажам. — Первый это экстракт лунного цветка, который растёт только в глубоких пещерах и обладает свойством отражать свет. Он крайне редок и стоит огромных денег. Второй это порошок из панциря пустынного жука-скарабея, имеющего естественную защиту от солнца. Третий вариант — это сложная комбинация минералов и масел, создающая на коже непроницаемую плёнку. Но ни один из этих компонентов по отдельности не даст полной защиты на весь день.

— А если скомбинировать все три основы?

— Комбинировать можно, но для этого понадобится помощь алхимика высокого ранга, — сказал Гренвальд, разводя руками. — Я специализируюсь на простых бальзамах, а создание комплексного защитного состава требует мастерской с дорогим оборудованием. Могу порекомендовать вам мастера Теодорика с главной улицы. Он один из лучших алхимиков столицы и работает с аристократами и гильдией авантюристов напрямую. Вот только к нему очередь расписана на неделю вперёд, и он берёт только по записи.

— Мне нужен результат. Я заплачу любую сумму, чтобы мастер алхимии принял меня немедленно.

Гренвальд посмотрел на меня с новым уважением, осознав, что перед ним не просто странная девушка в маске, а человек с очень толстым кошельком. Статус авантюриста из «Синей Розы» открывал любые двери в этом городе, а мои личные сбережения за двести лет жизни позволяли купить хоть всю эту улицу.

— В таком случае я дам вам список ингредиентов, которые понадобятся для основы, — сказал он, доставая из-под прилавка чистый пергамент и быстро исписывая его. — Если вы принесёте мастеру Теодорику уже подготовленную базу, он возьмётся за работу быстрее. И заплатите ему платиной, это его единственный язык общения.

Я взяла пергамент и пробежала глазами по списку. Пчелиный воск высшего качества, экстракт алоэ, порошок из панциря пустынного жука, масло лаванды, толчёный кварц и несколько редких реагентов. Ничего невозможного, а с моими финансами найти всё это в столице не составит никакого труда.

— Сколько стоит всё, что есть у вас в наличии?

— Если вы заберёте все мои запасы воска, алоэ и порошка, это будет стоить около пятнадцати золотых, — ответил алхимик.

Я даже не стала отсчитывать монеты, а просто бросила на прилавок горсть золота, которой полностью хватило бы на оплату его работы за месяц.

— Остальное оставьте себе за беспокойство, — сказала я, забирая свёртки с ингредиентами. — И держите язык за зубами. О моём визите и моих запросах никто не должен знать.

Гренвальд молча кивнул, пряча золото в ящик стола, а я вышла из лавки, обдумывая дальнейшие шаги. Обращение к мастеру Теодорику означало необходимость объяснять, зачем мне нужна абсолютная защита от солнца, и я не могла рисковать раскрытием своей новой природы. Но у меня были средства для решения этой проблемы.

Я направилась по главной улице, держась теней и избегая прямых лучей фонарей, которые вызывали лёгкое покалывание на открытых участках кожи. Лавка мастера Теодорика находилась в трёх кварталах от гильдии авантюристов, и её вывеска с изображением золотой реторты была видна издалека. Само здание было значительно больше и богаче лавки Гренвальда: два этажа из тёмного камня, кованая решётка на окнах, и у дверей стоял охранник в кожаном доспехе, который лениво поглядывал на прохожих.

Я подошла к двери, и охранник шагнул вперёд, поднимая руку.

— Мастер Теодорик принимает только по записи. Очередь на следующую неделю уже заполнена, — произнёс он ровным тоном, окидывая взглядом мой плащ и маску.

— Мне не нужна запись, — сказала я холодным тоном. — Передай мастеру, что к нему пришёл авантюрист адамантового ранга из «Синей Розы» с заказом, который стоит дороже всей его годовой выручки. И что я не собираюсь ждать.

Охранник замер на секунду, оценивая мои слова, а затем его глаза скользнули по плащу, и он, видимо, узнал меня. Его спина выпрямилась, и он кивнул, исчезая за дверью. Через полминуты он вернулся и жестом пригласил меня внутрь.

Лавка мастера Теодорика изнутри напоминала скорее лабораторию при храме, чем обычный магазин. Каменные стены были уставлены полками с сотнями склянок, вдоль стен тянулись длинные столы с ретортами и перегонными кубами, а в воздухе стоял густой запах трав и минералов. В дальнем конце помещения, за массивным столом из тёмного дуба, сидел мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и внимательными серыми глазами. Его пальцы были в перчатках из тонкой кожи, а на столе перед ним лежали инструменты, отполированные до блеска.

Он поднял голову, когда я вошла, и его взгляд задержался на моей маске и плаще.

— Авантюрист адамантового ранга, — произнёс он ровным тоном, не вставая. — Это объясняет, почему мой охранник не посмел вас задержать. Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

Я не стала садиться, а подошла к столу и положила на него свёртки с ингредиентами, которые купила у Гренвальда, а рядом с ними пергамент со списком.

— Мне нужна мазь, которая полностью блокирует солнечный свет на уровне кожи, — произнесла я без предисловий. — Не уменьшает воздействие, не смягчает ожоги, а полностью исключает проникновение лучей в ткани. Состав должен держаться минимум восемь часов без замены.

Теодорик взял пергамент, пробежал глазами по списку, а затем посмотрел на ингредиенты, разворачивая свёртки и оценивая качество. Его брови слегка поднялись.

— Лунный цветок, панцирь скарабея, кварцевая пыль в связке с восковой основой, — произнёс он, постукивая пальцем по столу. — Интересная комбинация. Я работал с подобными запросами раньше, для аристократов с кожными проклятиями. Но полная блокировка солнечного спектра на восемь часов это скорее алхимический барьер. Вы понимаете разницу?

— Мне не важна терминология. Мне важен результат, — ответила я с раздражением, которое я не стала скрывать.

— Результат будет, — кивнул Теодорик, откидываясь на спинку стула. — Но мне нужно время. Подобный состав требует многослойного нанесения, где каждый слой фиксируется отдельно, а между ними встраиваются отражающие частицы. Это не то, что можно сварить за одну ночь. Мне потребуется минимум пять ночей на подготовку основы, а затем ещё две на тестирование и стабилизацию.

— Пять ночей, — повторила я с раздражением. — Мне нужно решение сейчас, а не через неделю.

— Я понимаю ваше нетерпение, но алхимия не подчиняется желаниям клиента, — ответил Теодорик спокойно, и в его голосе не было ни страха, ни подобострастия, только уверенность мастера в своём деле. — Если я буду торопиться, состав распадётся через час, и вы получите ожог. Если вы хотите качественный продукт, придётся подождать.

Я молчала несколько секунд, чувствуя, как злость борется с рациональностью. Он был прав, и я это понимала. Но понимание не делало ожидание менее раздражающим.

— Сколько это будет стоить? — спросила я, доставая из-под плаща мешок с деньгами.

— За срочность и сложность состава я возьму три платиновые монеты, — ответил Теодорик, и его голос был спокойным, без тени жадности. — Плюс стоимость ингредиентов, которые вы уже принесли, и ещё один редкий компонент, которого у меня нет в наличии. Корень лунного папоротника, растущий только в пещерах к северу от столицы. Я могу заказать его через гильдию, но доставка займёт три дня.

Я бросила на стол три платиновые монеты, которые звякнули о стол, и Теодорик даже не моргнул, будто это была обычная оплата для него.

— Хорошо. Но есть одно условие, которое не обсуждается. О моём визите, о моём заказе и о том, что я вам сказала, не узнает ни одна живая душа. Если хотя бы один слух о человеке в маске, который заказывает защиту от солнца, просочится за пределы этой комнаты, я вернусь. И поверьте, последствия будут крайне серьёзными для вас и всех, кому вы успели рассказать. Адамантовый авантюрист из «Синей Розы» не шутит, когда дело касается его безопасности.

Теодорик посмотрел на меня несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то между уважением и лёгким страхом. Он не был дураком и прекрасно понимал, что означает угроза от авантюриста адамантового ранга.

— Я работаю с аристократами и гильдией двадцать лет, и за всё это время ни один заказ не покинул стен моей мастерской, — произнёс он ровным тоном, наклоняя голову. — Ваша тайна в безопасности. Могу лишь предложить вам временное решение на период, пока я работаю над основным составом. Простая мазь на основе воска и порошка скарабея, которая продержится около минуты под прямым солнцем. Хватит, чтобы дойти от двери до тени.

— Делайте, — бросила я, и Теодорик кивнул, вставая и направляясь к полкам.

Пока он готовил временную мазь, я стояла у окна, глядя на ночную улицу через щель в шторах, и обдумывала ситуацию. Семь ночей я буду сидеть взаперти и не смогу выйти днём без риска получить ожог. Команда уже знает о моей проблеме, и они не будут задавать лишних вопросов. Но меня раздражает что моя жизнь изменилась из-за этого ублюдка, называющего себя моим отцом. Хоть я и получила большую силу, но какой от этого толк? Я теперь не смогу со своими товарищами нормально ходить под солнцем.

Теодорик вернулся с небольшой жестяной баночкой и поставил её на стол передо мной.

— Этого хватит на несколько применений. Наносите тонким слоем на открытые участки кожи. Под прямым солнцем продержится от тридцати секунд до минуты, в зависимости от интенсивности лучей. В тени или под навесом можно не наносить новую. Но это не замена основному составу, а лишь временная мера.

Я забрала баночку и убрала её под плащ, а затем повернулась к выходу.

— Я вернусь через семь дней за результатом, — сказала я, не оборачиваясь. — Если состав не будет готов или если я узнаю, что вы хоть словом обмолвились о моём заказе, последствия будут немедленными и необратимыми. Вы меня поняли?

— Абсолютно, — ответил Теодорик спокойным голосом — Ваш заказ будет готов через семь дней и ночей. Лунный папоротник я закажу завтра утром.

Я вышла из лавки и направилась обратно в дом «Синей Розы». Семь ночей ожидания, пока какой-то смертный алхимик будет варить мне мазь, потому что сама я не могу создать полноценный состав без нужного оборудования и ингредиентов. Это бесило меня до глубины души, потому что двести лет я считала себя способной решить любую проблему самостоятельно, а теперь вынуждена полагаться на чужих людей. Конечно, я могла бы использовать барьер для защиты от солнца, но мана у меня не бесконечная хоть её и стало много. Попробую пока усовершенствовать этот барьер и попробовать уменьшить траты.

http://erolate.org/book/285/33977