Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 25 Жизнь вампиров

Комната замка «Дракула» была небольшой по меркам этого места: круглый стол, три кресла с высокими спинками, пара багровых кристаллов в стенах, от которых по полу расползались длинные тени. Переговоры в этой комнате шли уже третью ночь подряд, и каждая новая ночь приносила меньше терпения и больше раздражения, чем предыдущая.

Деаттопия Виртуоз Суицид-Мастер сидела в кресле, развалившись и заняв собой всё свободное пространство. Её короткие светлые волосы растрепались, чёлка лезла в глаза, и она даже не потрудилась её убрать. Короткий плащ был распахнут до предела, открывая узкие плечи, плоскую грудь с проступающими сосками и гладкий живот, а ноги она задрала прямо на стол, скрестив лодыжки и покачивая ими в такт какой-то мелодии, которую слышала только она. Её бёдра были полностью открыты, и ей было абсолютно плевать, кто это видит, потому что стеснение было не тем чувством, которое она вообще испытывала в присутствии других.

Евангелина А.К. Макдауэлл сидела напротив с прямой осанкой, и её золотистые волосы лежали безупречно, несмотря на то что переговоры тянулись уже третью ночь. Её красные глаза смотрели на Деаттопию с выражением раздражения, которое она не считала нужным скрывать, потому что терпеть выходки этой вампирши было выше её сил.

Люминус Валентайн стояла у окна спиной к ним обеим, заложив руки за спину, и её серебристо-белые волосы свисали до бёдер. Она не оборачивалась, потому что знала: если повернётся сейчас, то увидит Деаттопию в очередной непристойной позе, и это только усилит её раздражение, а раздражение мешало думать.

— Я повторю в третий раз, чтобы каждая из вас наконец усвоила, — произнесла Люминус ровным голосом, не оборачиваясь. — Фракция «Скарлет» за последние пять ночей переманила одиннадцать дворян и троих рыцарей крови из нейтральных. Они закрепили за собой бальный зал, Великую Трапезную и теперь давят на шестой этаж. Если мы не объединимся, через две недели они будут контролировать все этажи ниже четвёртого.

— А я повторю в третий раз, что мне не интересна твоя свобода действий, — сказала Деаттопия, зевнув во весь рот и почесав бедро через ткань плаща. — Я выполняю только приказы Владыки. Всё остальное меня не касается.

— Никто не просит тебя исполнять чужие приказы, — сказала Люминус, наконец оборачиваясь, и её разноцветные глаза скользнули по Деаттопии с холодным терпением. — Я предлагаю согласование действий. Три первородных против двух первородных «Скарлет». Мы совсем не обязаны воевать. Достаточно показать, что мы объединились, и Ремилия остановится, потому что она не настолько глупа, чтобы лезть на троих одновременно.

— Согласование звучит скучно, — заявила Деаттопия, и её ноги на столе качнулись. — Знаешь, что не скучно? Когда Владыка берёт тебя в свои покои и дерёт во все щели. Вот это я понимаю времяпрепровождение.

Евангелина медленно повернула голову к Деаттопии, и её губы сжались в тонкую линию. Люминус закрыла глаза на секунду, и её пальцы за спиной сжались.

— Ты уже трижды за эту ночь упомянула свою ночь с Владыкой, — произнесла Люминус, и её голос оставался ровным, но в нём чувствовалось сдерживаемое раздражение. — Я запомнила это с первого раза.

— А мне нравится повторять, — сказала Деаттопия с ленивой улыбкой, закидывая руки за голову и выгибаясь так, что плащ распахнулся ещё шире. — А вы тут сидите и обсуждаете фракции и политическую борьбу за власть в замке. Как же это утомительно. Я бы хотела провести ещё одну ночь с Владыкой и побыть его шлюхой или игрушкой. Это хотя бы весело.

В комнате воцарилось молчание. Евангелина отвела взгляд и посмотрела в стену, и её пальцы вдавились в подлокотник кресла с такой силой, что дерево скрипнуло. Люминус молчала несколько секунд, а затем открыла глаза.

(Делает это намеренно, чтобы спровоцировать на драку или вынудить нас уйти. Она в своём репертуаре. Ладно, один раз можно стерпеть, потому что без неё альянс будет слишком слабым.)

— Вернёмся к теме, — сказала Люминус, и её голос стал холоднее. — Заключаем временный альянс на три недели. За это время мы совместно ограничиваем расширение фракции «Скарлет» на четвёртый и пятый этажи. Каждая вносит ресурсы и вампиров. По истечении трёх недель альянс распускается, и каждая возвращается к своим делам.

— И что именно каждая вносит? — спросила Евангелина, подаваясь вперёд, и её красные глаза сузились с тем вниманием, которое бывает у хищника, оценивающего добычу.

— Каждая выделяет не менее трёх истинных или высших вампиров для противостояния «Скарлет», — ответила Люминус, подходя к столу и опираясь на него кончиками пальцев. — Также каждая передаёт мне информацию о перемещениях членов фракции «Скарлет», которую удастся собрать.

— И кто будет главным? — спросила Деаттопия, не убирая ног со стола и даже не меняя позы.

— Главным, чтобы направлять наши действия, буду я.

— О, значит ты будешь командовать, — протянула Евангелина с недовольной интонацией, откидываясь на спинку кресла. — А что мы получим взамен? У меня есть свои задачи и свои планы, и я не собираюсь бросать их ради того, чтобы ты чувствовала себя важной.

— Что ты хочешь? — спросила Люминус напрямую, потому что не видела смысла ходить вокруг да около.

Евангелина скрестила руки на груди и посмотрела на Люминус с тем выражением, которое бывает у человека, который давно решил, чего хочет, и теперь просто озвучивает это вслух.

— Я требую передать мне Алису Фон Атараксию.

Люминус резко замерла на месте. Её пальцы за спиной разжались, и в комнате повисла тишина, в которой слышалось только покачивание ног Деаттопии по столу.

— Я не отдам свою подчинённую, — произнесла Люминус ровным тоном, но в нём появилась та твёрдость, которая не оставляла пространства для торга.

— Я ещё не закончила объяснение, — произнесла Евангелина с лёгкой улыбкой, не отводя взгляда. — Алиса владеет пространственной магией, которая мне нужна для исследований. Я забираю её не навсегда. Всего лишь на две недели. После этого она вернётся к тебе целой и невредимой. Не волнуйся, я не собираюсь делать из неё свою куколку.

— Алиса является моей личной подчинённой, и я не отдаю своих вампиров в чужое пользование, — сказала Люминус, и её голос стал заметно холоднее. — Тем более тебе. Ты верховный маг, и у тебя в арсенале точно есть магия пространства. Зачем тебе чужая?

— Верно, но это часть моих исследований, которые требуют именно её подхода к пространственным искажениям. Мой стиль и её стиль различаются, и мне нужна именно эта разница для сравнения.

— Всё равно нет.

— Тогда я не вижу причин вступать в твой альянс, — сказала Евангелина, и её голос стал равнодушным, а пальцы перестали сжимать подлокотник. — Ты просишь у меня вампиров, ресурсы и силу, а взамен предлагаешь только то, что мы будем послушно кивать и помогать тебе с проблемой под названием «Скарлет». Это не сделка, это просьба.

Деаттопия хмыкнула и почесала живот, не меняя позы, и её ноги на столе качнулись лениво.

— А я, может, и не против, чтобы Ремилия забрала пару этажей, — сказала она протяжно. — Мне плевать на шестой и пятый. У меня свои покои, и мне там хорошо. Она всё равно не может претендовать на седьмой этаж по правилам Владыки, так что мне нечего терять.

— Ты думаешь, что если «Скарлет» заберёт пятый этаж, они остановятся? — спросила Люминус ровным тоном. — Они не остановятся. Они обязательно придут за всеми нами. Ремилия начнёт давить и подчинять нас через наших подчинённых, переманивая их по одному, пока каждая из нас не окажется в одиночестве. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя Киссшот и другие вампиры твоей фракции пострадали?

Деаттопия резко перестала качать ногами. Её красные глаза сузились, и ленивая улыбка сползла с лица, уступая место чему-то более опасному.

— Ты угрожаешь мне? — спросила Деаттопия, и часть её ауры начала просачиваться в воздух, делая его тяжелее.

— Я всего лишь констатирую факт, — ответила Люминус, не отступая ни на шаг. — Ремилия не остановится, пока не заберёт всё. И когда она придёт за тобой, у тебя не будет никого, кто встанет рядом.

Деаттопия медленно убрала ноги со стола, и её пальцы сжались на коленях. Аура исчезла так же быстро, как появилась, потому что Деаттопия понимала, что драка здесь и сейчас не решит ничего, кроме разрушения комнаты.

(Ну тут эта стерва права. Одной мне не справиться с двумя первородными одновременно. Но признавать это вслух я не собираюсь. Пусть подавится своей правотой.)

— Ладно, — сказала Деаттопия. — Допустим, мне не всё равно. Но я не буду подчиняться твоим приказам. Я сделаю то, что считаю нужным, и когда считаю нужным. Приду, если позовёшь, но командовать мной не будешь.

— Согласование без единой воли невозможно, — сказала Люминус. — Если каждая будет действовать по своему усмотрению, мы получим три отдельные стычки вместо одного давления.

— Тогда найди предводителя, который не будет мной командовать, — сказала Деаттопия, скрестив руки на груди. — Я не подчиняюсь никому, кроме Владыки, и тебе я тем более не подчиняюсь. Не строй из себя Августа в юбке.

Евангелина усмехнулась и посмотрела на Люминус, демонстрируя абсолютную уверенность в собственном превосходстве.

— Вот поэтому я и просила Алису, — сказала она, и в её голосе прозвучало удовлетворение от того, что переговоры зашли в тупик. — Если ты не даёшь мне ничего конкретного взамен, я не вижу смысла тратить время на пустые разговоры. Я могу решить проблему «Скарлет» сама, потому что магия высшего уровня дана мне не для того, чтобы сидеть и ждать, пока кто-то другой соизволит действовать.

— Не забывай, что сёстры считаются сильнейшим дуэтом среди вампиров замка, — произнесла Люминус ровным тоном, не поддаваясь на провокацию. — У обеих в арсенале имеется «божественное оружие», а их способности выходят за рамки обычных физических параметров.

— Ты сильно преувеличиваешь их угрозу, — отмахнулась Евангелина, хотя прекрасно понимала, что реальный бой превратится в затяжное и грязное противостояние с непредсказуемым финалом. — Я владею сильнейшей магией в замке, и мне нет равных в этом.

— А что произойдёт в затяжном бою, когда они нападут вдвоём и начнут использовать свои концептуальные навыки и божественные орудия одновременно? — парировала Люминус, указывая на главную проблему любого мага в прямом столкновении. — Даже если у тебя тоже есть божественное оружие, у них их два. Без прикрытия и без того, кто примет на себя первый удар, ты будешь лёгкой мишенью. Маг без защиты в ближнем бою это труп.

Евангелина не ответила сразу, потому что внутренне согласилась с доводами собеседницы. Силы у первородных были равны по уровню, но в бою многое решает правильное использование и комбинация сильных и слабых сторон. Сложно победить против двух одновременно, даже если ты могущественный маг, потому что пока ты читаешь заклинание на одну, вторая уже оказывается за спиной.

— Владыка позволяет конкуренцию, но категорически не позволяет убийство и уничтожение, — продолжила Люминус, не давая ей времени собраться с мыслями. — Ты прекрасно знаешь правила этого замка. Первородный, который убьёт другого первородного, будет жестоко наказан самим Владыкой, и это наказание не из тех, которые можно пережить или забыть.

— Я отлично знаю правила, Люминус, не напоминай об очевидных вещах, — процедила Евангелина сквозь зубы, стараясь не выдать своего раздражения.

— Тогда перестань говорить, что решишь проблему сама, потому что решить её так, как ты хочешь, тебе просто не дадут, — сказала Люминус, и её голос стал твёрже. — А значит, нам нужно давить на «Скарлет» сообща, чтобы они отступили под давлением трёх первородных, а не ввязываться в бессмысленное противостояние, где победитель не получит ничего, кроме гнева Владыки.

Евангелина молчала несколько секунд, и её пальцы сжимались и разжимались на подлокотнике. Люминус была абсолютно права, и это бесило её больше всего, потому что Евангелина не привыкла к тому, что кто-то указывает ей на границы её собственной силы и заставляет признавать необходимость чужой помощи.

— Тогда что ты предлагаешь конкретно? — спросила Евангелина, и её голос стал резче. — Ты сидишь тут, говоришь про союз, но не даёшь мне ничего конкретного или осязаемого. Слова и обещания меня не интересуют.

Люминус подошла к столу и оперлась на него кончиками пальцев. Её разноцветные глаза смотрели на Евангелину с холодным вниманием, и она молчала несколько секунд, взвешивая каждое слово.

— Я могу выделить тебе услугу с моей стороны и нескольких рыцарей крови для твоих задач, — сказала она наконец. — Это всё, что я готова предложить сверх условий альянса.

Евангелина на несколько секунд задумалась, и её пальцы перестали барабанить по подлокотнику.

— Этого мало, — сказала она спокойно. — Мне нужна твоя Алиса для исследований в области магии пространства. Без неё я потеряю минимум месяц на самостоятельные расчёты.

— Тогда ищи другой способ, — ответила Люминус ровным тоном. — Алиса моя.

Евангелина откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Её красные глаза смотрели на Люминус с тем выражением, которое бывает у человека, оценивающего, стоит ли продолжать торговаться или просто уйти.

— Тогда я ухожу, — сказала Евангелина спокойным тоном, начиная подниматься с кресла. — Я не вижу смысла тратить время на пустые разговоры, если ты не готова дать мне то, что я прошу. Твой альянс без меня будет слабее, и ты это знаешь.

Пальцы Люминус сжимались на краю стола, и она чувствовала, как внутри неё нарастает раздражение. Евангелина была права в том, что альянс без неё будет слабее. Но отдать Алису означало потерять контроль над одним из своих лучших подчинённых, и Люминус не могла этого допустить без гарантий.

— Постой, — сказала Люминус, когда Евангелина уже стояла на ногах. — Есть ещё одно условие, которое я могу предложить.

Евангелина остановилась и посмотрела на неё с лёгким интересом, но не села обратно.

— Какое условие?

Люминус выпрямилась и скрестила руки на груди, глядя на Евангелину с холодным вниманием.

— Ты получаешь Алису на две недели, — сказала Люминус ровным тоном. — Но взамен ты передаёшь мне одного из своих истинных вампиров на время альянса. В качестве гарантии того, что ты не попытаешься использовать Алису против меня или не вернёшь её в изменённом состоянии.

Евангелина замерла. Её красные глаза сузились, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Ты хочешь устроить обмен заложниками, — сказала она, понимая, к чему клонит Люминус.

— Я хочу гарантию, — поправила Люминус. — Алиса моя подчинённая, и я не могу позволить, чтобы она исчезла у тебя на две недели без какой-либо страховки. Если ты передашь мне одного из своих истинных вампиров, я буду знать, что ты не попытаешься сделать с ней что-то, чего я не одобряю.

Евангелина молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Внутри неё боролись раздражение от того, что Люминус ставит ей условия, и понимание того, что без Алисы она потеряет время, а без альянса потеряет возможность давить на «Скарлет».

— Кто именно? — спросила она наконец.

— Рэйчел Алукард, — сказала Люминус ровным тоном. — Она истинный вампир и маг пространства. Если ты передашь её мне на три недели, я буду знать, что ты не попытаешься использовать Алису против меня.

Евангелина усмехнулась. Рэйчел Алукард была одной из её лучших подчинённых, и отдать её на три недели означало ослабить свою фракцию. Хоть Рэйчел и Алиса обе владели магией пространства, Евангелине нужны были обе для завершения проекта, и потерять одну из них даже временно было болезненно.

— Рэйчел нужна мне для моих исследований, — сказала Евангелина.

— Тогда передай кого-то другого из истинных, — ответила Люминус. — Но это должен быть кто-то ценный, иначе гарантия не работает.

Евангелина молчала несколько долгих секунд. Её пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла, и она чувствовала, как внутри неё нарастает раздражение. Люминус ставила ей условия, и это было унизительно, потому что Евангелина не привыкла к тому, что кто-то диктует ей, кого отдавать и кого держать, кроме Владыки.

— Хорошо, — сказала она наконец, и в её голосе звучала холодная злость. — Я передам тебе Серафину Нокс на время альянса. Она истинный вампир и командир рыцарей моей фракции. Это достаточная гарантия?

— Достаточно, — кивнула Люминус.

Деаттопия хмыкнула и снова задрала ноги на стол, будто ничего не произошло, и её плащ распахнулся ещё шире.

— А какие условия предлагаешь мне? — спросила она лениво. — Я должна просто сидеть и ждать, пока ты скажешь «в бой»? Мне скучно сидеть и ждать. Дай что-то тоже.

— Ты получишь от меня услугу, когда придёт время, — ответила Люминус. — Твоя главная задача быть готовой. Ты живёшь своей жизнью в своих покоях и занимаешься своими делами. Но если я позову, ты приходишь. Все три недели.

— И если я приду, что я получу? — спросила Деаттопия с ухмылкой.

— Ты получишь то, что «Скарлет» не заберёт у нас всё, — сказала Люминус. — Этого достаточно.

Деаттопия молчала несколько долгих секунд. Её пальцы перестали барабанить по животу, и она смотрела в потолок с тем выражением, которое бывает у человека, который считает, сколько ему придётся потерять.

— Ладно, — сказала она, вздохнув. — Я приду, если ты позовёшь. Но я не буду беспрекословно подчиняться тебе. Я прихожу, делаю то, что нужно, и ухожу. Не строй иллюзий.

— Принято, — сказала Люминус, и в её голосе звучала вынужденная уступка.

— Три недели будет существовать наш союз, — произнесла Евангелина, возвращаясь в кресло и скрещивая руки на груди.

— Три недели, — подтвердила Люминус.

— И ещё одно важное условие, — добавила Евангелина, и её голос стал тише. — Если «Скарлет» попытается переманить кого-то из моих вампиров, я имею право ответить силой без согласования с тобой.

Люминус молчала ровно две секунды.

— Если ответ будет соразмерен провокации, да, — сказала она.

— Я сама решаю, что соразмерно.

— Нет, — ровным голосом ответила Люминус. — В рамках альянса соразмерность определяю я. Иначе мы получим не союз, а три отдельные войны, и «Скарлет» будет только рада наблюдать за этим.

Евангелина молчала несколько секунд, и её челюсть сжалась, но она кивнула.

— Хорошо, пусть будет именно так.

— Значит, мы пришли к соглашению, — сказала Люминус, и её голос стал ровнее, будто напряжение наконец отпустило её плечи.

Деаттопия зевнула, опустила ноги со стола, запахнула плащ и встала, потягиваясь так, что её суставы хрустнули.

— Хорошо, пусть будет три недели, — сказала она. — Но, если за эти три недели Владыка позовёт меня исполнять его волю, я иду к нему, и мне плевать на ваши альянсы и фракции. Владыка стоит выше любой фракции, и это не обсуждается.

— Никто не спорит с этим, — сказала Люминус.

— Хорошо, — сказала Деаттопия и направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась, и её красные глаза посмотрели на обеих с тем выражением, которое не предвещало ничего хорошего. — И, если кто-то из вас скажет хоть слово о моей груди при мне, я создам тысячу кинжалов и воткну их в каждую из вас. У нас получилось понятное соглашение?

Евангелина подняла бровь, но не ответила, потому что то, что сказала Деаттопия, было слишком странным даже для неё. Люминус в ответ просто кивнула, решив игнорировать подобные заявления, потому что спорить с Деаттопией на такие темы было бессмысленно и унизительно.

Деаттопия вышла из комнаты, зевая во весь рот, и её шаги растворились в коридоре. Евангелина встала и поправила платье, но не направилась к двери. Вместо этого она повернулась к Люминус и склонила голову набок, и её красные глаза сузились.

— Прежде чем я уйду, — произнесла Евангелина тихим голосом, — я хочу, чтобы ты знала одну вещь. У меня есть информация о том, какие дворяне неофициально являются членами фракции «Скарлет», и где расположены некоторые твои подчинённые. Если ты попытаешься использовать альянс против меня, я просто передам эту информацию Ремилии, и тогда у тебя будет на одну проблему больше.

Люминус медленно повернула голову и посмотрела на Евангелину. Её разноцветные глаза были холодными и неподвижными.

— Ты ставишь мне условия в момент заключения союза? — спросила Люминус.

— Я не ставлю условия. Я ставлю границу, — ответила Евангелина, и на её губах появилась улыбка без тепла. — Если ты решишь использовать альянс, чтобы ослабить не только «Скарлет», но и меня, я не буду сидеть и ждать. У меня достаточно информации, чтобы создать тебе проблемы, которые ты не сможешь решить за три недели.

— А у меня достаточно силы, чтобы противостоять тебе, — ответила Люминус ровным тоном. — И достаточно связей, чтобы твои исследования закончились раньше, чем начались. Мы обе знаем, что этот альянс держится не на доверии. Он держится на том, что мы все понимаем цену предательства.

Евангелина молчала несколько секунд, а затем кивнула.

— Тогда мы понимаем друг друга, — сказала она. — Доброй ночи, Люминус.

— Доброй ночи, Евангелина.

Евангелина развернулась и вышла из комнаты, и её шаги были ровными и бесшумными на каменном полу. Люминус осталась одна, и её пальцы медленно разжались на краю стола, оставляя на дереве белые следы от давления. Она посмотрела на пустые кресла, на следы ног Деаттопии на поверхности стола, и её губы сжались в тонкую линию.

(Три недели с двумя самыми невыносимыми первородными в этом замке. Но альтернатива хуже. Если «Скарлет» продолжит расти бесконтрольно, через месяц я буду стоять на коленях перед Ремилией и просить пощады. Нет. Лучше терпеть Деаттопию и Евангелину три недели, чем оказаться во власти этой малявки.)

* * * * *

Покои фракции «Цепеш» на седьмом этаже замка «Дракула» выглядели обжитыми и функциональными: тёмные стены с минимальной резьбой, тяжёлые шторы на окнах, мебель из тёмного дерева без излишних украшений, и повсюду следы того, что здесь живут не для демонстрации статуса, а потому что это их дом.

Прошло уже пять ночей с того момента, как Крул Цепеш забрала Клементину, и за это время бывшая убийца изменилась настолько, что сама себя не узнавала.

Первые две ночи были худшими. Крул не стала тратить время на мягкую адаптацию и сразу перешла к дрессировке, используя тот метод, который работал на любых упрямых существах: кнут и пряник. Кнутом служили физические наказания — Крул ломала Клементине пальцы за попытку дерзить, сжимала горло до потемнения в глазах за отказ выполнить команду, оставляла без крови на целую ночь за каждую попытку проявить прежнюю агрессивность. Пряником была кровь, которую Крул давала в небольших порциях, и короткие слова похвалы — «хорошая кошка», — от которых Клементина со временем начала чувствовать странное тепло в груди, хотя ненавидела себя за это.

К третьей ночи Клементина перестала огрызаться. К четвёртой — перестала думать о побеге как о реальной возможности. К пятой — поймала себя на том, что ждёт, когда Крул вернётся в покои.

Но внутри неё что-то изменилось безвозвратно. Та Клементина, которая планировала побег и мечтала отомстить каждому монстру в этом замке, уступила место другой — той, которая окончательно сломалась после всего, что с ней произошло, и приняла свою роль кошки. Конечно, она не перестала ненавидеть, но ненависть стала слабой и бесполезной, и со временем Клементина просто перестала её замечать.

Ей также объяснили всё, что касается жизни в замке «Дракула», его особенности и расстановку сил между фракциями. Но больше всего Клементина была потрясена тем, что окончательно осознала статус своего Хозяина. Она и раньше знала, что он Владыка всех вампиров в замке, но когда узнала его историю и то, чем он является для всей вампирской расы, до неё дошло, насколько ей повезло оказаться питомцем именно такого существа. Даже если остатки гордости мешали ей это принять, теперь она была рада вернуться к своему Хозяину и выполнить любую его команду.

Сейчас, на пятую ночь, Клементина сидела на ковре в центре гостиной, поджав под себя ноги. Ошейник с гравировкой «Принадлежит Дракуле» привычно лежал на шее. Хвост на поясе покачивался из стороны в сторону, и колокольчик тихо звякал при каждом движении.

Мина Цепеш сидела на диване напротив, закинув ногу на ногу, и наблюдала за Клементиной с тем лёгким любопытством, с каким дети рассматривают игрушку, которая наконец стала их собственностью.

— Клеми, — произнесла Мина ровным тоном, наклоняя голову. — Принеси мне ту книгу с полки. Третью слева.

Клементина подняла голову, посмотрела на указанную полку, а затем на Мину. Внутри неё шевельнулся слабый протест, что она не собака, чтобы приносить вещи по команде, но этот протест был настолько незначительным, что она сама его почти не услышала. Её тело поднялось на ноги раньше, чем разум успел сформулировать возражение.

— Да, госпожа Мина, — сказала Клементина и направилась к полке.

Она сняла книгу в кожаном переплёте, вернулась и протянула её Мине, опустив голову. Мина взяла книгу, даже не взглянув на неё, и положила на стол рядом с собой.

— Молодец, — сказала Мина, и в её голосе прозвучала та же интонация, с которой хвалят щенка за выполненную команду. — А теперь сядь.

Клементина села без вопросов, как было приказано.

Мина открыла книгу и начала читать вслух для себя. Клементина сидела неподвижно и слушала, и её пальцы лежали на коленях, сложенные в замок, и она не двигалась, потому что уже привыкла к подобным моментам, когда Мина так её дразнила и издевалась.

И внезапно девушка по имени Летиция Дракулейр вошла в гостиную неторопливым шагом. Это была низкая девочка с худым телосложением и тонкими конечностями, и её очень длинные светло-золотистые волосы с волнистыми прядями спускались ниже пояса, а чёлка закрывала лоб. На затылке сидел большой тёмно-коричневый бант с белой каймой, и его длинные ленты покачивались в такт её шагам. Красные глаза смотрели на мир спокойно и слегка насупленно, но в них не было характерных для большинства вампиров замка холода. Одета она была в красную куртку с высоким воротником и длинными рукавами, под которой виднелась чёрная рубашка с серым галстуком и серебряной застёжкой, на бёдрах белые короткие шорты, на ногах полосатые серо-чёрные чулки до середины бедра и коричневые ботинки. В руках она несла поднос, заставленный едой и напитками, и делала это так, будто делала это тысячи раз.

— Ужин доставили с полчаса назад, — произнесла Летиция мягким голосом, ставя поднос на низкий столик перед Миной. — Кровь свежая, выдержка три дня, как госпожа Крул предпочитает. Пончики из утренней партии.

На подносе стояла тарелка с тонко нарезанным мясом, пропитанным кровью до самой середины, несколько пончиков, покрытых густой глазурью из взбитой крови с сахаром, и розетка с засахаренными ягодами в кровяном сиропе. Для Мины был приготовлен бокал с кровью, смешанной с тёмным вином и корицей, а рядом стояла чашка с тёплым кровяным бульоном, в котором плавали лепестки сушёных трав.

Мина кивнула, не отрываясь от книги, и Летиция повернулась к Клементине, которая всё ещё сидела на ковре в своей позе послушного питомца. Летиция опустилась на колени рядом с ней. В руках у неё была отдельная миска со свежей кровью.

— Вот, девочка, — сказала Летиция, ставя миску перед Клементиной. — Пей, пока свежая. Госпожа Крул сказала, что ты сегодня мало ела.

— Спасибо, госпожа Летиция, — сказала Клементина.

Летиция улыбнулась и коснулась головы Клементины кончиками пальцев, поправляя обруч с ушками, который слегка съехал набок.

— Не за что, Клеми, — сказала Летиция и поднялась, возвращаясь к подносу. — Если захочешь ещё, просто скажи. Не нужно терпеть голод.

Клементина склонилась над миской и начала пить, и свежая кровь наполняла её тело тем привычным жаром, который стал для неё единственным источником удовольствия в этом замке. Она пила медленно, как кошка, потому что научилась не жадничать, зная, что жадность раздражала Крул, а раздражать Крул означало получить наказание.

Мина закрыла книгу и потянулась, разминая шею, а затем посмотрела на Клементину с тем выражением, которое означало, что ей стало скучно читать и хочется чего-то более активного.

— Клеми, заканчивай пить и иди сюда, нам пора размяться, — сказала Мина, отставляя пустую миску и вытирая пальцы о салфетку.

Клементина подняла голову, облизывая губы от остатков крови, и направилась в центр гостиной, останавливаясь в двух шагах от своей наставницы.

— Какие у нас планы на сегодня, госпожа Мина? — спросила Клементина, принимая базовую позицию.

Мина встала с дивана, разминая шею, и её красные глаза холодно оценили фигуру Клементины.

— Сегодня мы снова спарринг, потому что ты всё ещё двигаешься и мыслишь категориями обычных смертных, — сказала Мина, сбрасывая туфли и оставаясь босиком на ковре. — Твои рефлексы неплохи для бывшей смертной, но твоё новое тело способно на гораздо большее, и ты сама себе мешаешь этими человеческими ограничениями, поэтому сегодня я буду бить по-настоящему, а ты учишься выживать.

Клементина кивнула, заставляя себя выпрямиться и поднять открытые ладони, вспоминая многочисленные замечания о бесполезности человеческих стоек для высших хищников.

Мина не стала ждать готовности противницы и мгновенно сократила дистанцию, нанося прямой удар в грудь, который Клементина попыталась заблокировать предплечьем.

Сила удара оказалась чудовищной, и кости предплечья Клементины с громким хрустом сломались, а острый осколок кости прорвал кожу и выступил наружу. Клементина почувствовала боль, но не отступила и не прикрыла рану, потому что человек бы упал от болевого шока и начал защищать повреждённую конечность, а вампир просто продолжал двигаться вперёд.

Клементина резко шагнула вперёд, пытаясь вцепиться зубами в шею Мины, и её челюсть сомкнулась на воздухе в сантиметре от цели, потому что Мина легко уклонилась от укуса, отклонив голову на пару градусов. В ответ Мина нанесла мощный удар коленом в живот Клементине, и сила была такой, что мышцы пресса лопнули, а рёбра треснули, вдавливаясь внутрь.

Клементина почувствовала, как её внутренности сдвинулись от удара, но не согнулась и не отступила, потому что это была лишь боль, а не причиной остановиться. Её тело уже начало затягивать трещины на рёбрах, и она выбросила вперёд свою сломанную руку, используя торчащий осколок кости вместо клинка.

Осколок вонзился в плечо Мины, разрывая кожу и мышцы на глубину двух пальцев, и кровь брызнула на ковёр. Мина даже не поморщилась, просто посмотрела на рану с лёгким интересом, будто оценивала, насколько глубоко Клементина смогла проникнуть.

— Уже намного лучше, потому что ты наконец перестала беречь своё тело и начала использовать повреждения для нанесения урона, — отметила Мина ровным тоном, выдёргивая осколок кости из своего плеча и бросая его на пол. Рана на её плече затянулась за три секунды, не оставив даже шрама. — Но ты всё ещё тратишь лишние движения на замах и слишком сильно полагаешься на зрение.

Мина схватила Клементину за волосы и дёрнула голову вниз, одновременно поднимая колено навстречу. Лицо Клементины врезалось в колено Мины с влажным хрустом, и нос сломался, вдавливаясь в череп, а из глаз брызнули слёзы не от боли, а от рефлекса, который Клементина тут же подавила.

Она не отступила. Вместо этого Клементина вцепилась зубами в предплечье Мины, прокусывая кожу до кости, и её клыки сомкнулись на лучевой кости с такой силой, что та треснула. Мина почувствовала трещину в своей кости, но не вырвала руку, а наоборот, вдавила предплечье глубже в пасть Клементины, одновременно нанося удар свободной рукой в висок.

Удар был такой силы, что голова Клементины дёрнулась вбок, и её шея хрустнула, но не сломалась, потому что вампирские кости были крепче человеческих в десятки раз. Клементина отпустила предплечье Мины и выплюнула кусок кожи, который откусила, и тут же бросилась вперёд, пытаясь повалить Мину на землю.

Мина позволила ей схватить себя за плечи, а затем резко ударила лбом в переносицу Клементины, и нос, который только начал восстанавливаться, снова сломался с тем же влажным звуком. Клементина не остановилась и попыталась ударить головой в ответ, но Мина перехватила её за горло и сжала, не давая дышать.

(Мне не нужно дышать. Но она может сломать мне шею, если сожмёт сильнее.)

Клементина ударила коленом в пах Мины, и удар был достаточно сильным, чтобы любой человек сложился пополам, но Мина лишь слегка дёрнулась и не отпустила горло. Вместо этого она свободной рукой схватила Клементину за запястье сломанной руки и вывернула его в обратную сторону, и кость, которая только начала срастаться, снова треснула с громким щелчком.

Клементина зашипела сквозь зубы. Её тело продолжало двигаться вперёд, несмотря на сломанный нос, треснувшие рёбра и вывернутое запястье.

— Ты слишком много думаешь перед каждым действием, ведь настоящие вампиры сражаются исключительно на инстинктах и полностью отключают здравый смысл смертных, — произнесла Мина ровным тоном, отпуская горло Клементины и нанося удар ладонью в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что Клементину отбросило на два шага назад, и её пятки врезались в ножку стола. — Человек бы уже лежал на полу и молил о пощаде. Ты всё ещё стоишь. Это хорошо. Но ты всё ещё сражаешься как человек, который боится потерять конечность или орган.

Мина шагнула вперёд и нанесла удар ребром ладони по шее Клементины, и позвонки хрустнули, но не сломались. Клементина дёрнулась и попыталась контратаковать, выбрасывая вперёд уцелевшую руку, но Мина перехватила её за пальцы и вывернула их назад, ломая два из них с тихим треском.

Клементина не отпустила. Она использовала сломанные пальцы как крюки, вцепляясь ими в предплечье Мины, и её ногти впились в кожу, разрывая её до крови. Мина посмотрела на это с лёгким одобрением, а затем резко дёрнула руку на себя, вырывая два пальца Клементины из суставов с влажным звуком.

Пальцы повисли на лоскутах кожи, болтаясь в разные стороны, но Клементина не посмотрела на них и не попыталась защитить повреждённую руку. Она просто шагнула вперёд и попыталась вцепиться зубами в лицо Мины, но та отклонилась и нанесла удар локтем в челюсть, выбивая два зуба, которые отлетели на ковёр.

Клементина выплюнула кровь и осколки зубов на пол и тут же бросилась вперёд снова. Её тело уже регенерировало: нос начал восстанавливаться, рёбра срастались, пальцы пытались вернуться в суставы, но Мина не давала ей времени на полное восстановление, нанося удар за ударом.

Летиция сидела в углу гостиной, поджав ноги под себя, и совершенно спокойно наблюдала за этой кровавой бойней, не проявляя никаких эмоций. Её красные глаза следили за движениями обеих вампиров.

Мина нанесла серию из трёх быстрых ударов. Клементина ушла от первого, отклонившись вбок, но второй удар попал точно в коленную чашечку, и та треснула, и нога подогнулась.

Клементина упала на одно колено, но не остановилась. Она схватила Мину за лодыжку и дёрнула на себя, пытаясь повалить её, и Мина позволила себе потерять равновесие на долю секунды, а затем ударила Клементину пяткой в лицо, ломая нос в третий раз за спарринг.

Клементина отпустила лодыжку и попыталась встать, но Мина уже была над ней. Её нога опустилась на плечо Клементины, вдавливая её в ковёр, и одновременно Мина схватила Клементину за волосы, дёргая голову вверх, а затем ударила коленом в лицо.

Удар был такой силы, что челюсть Клементины треснула, и её голова дёрнулась назад, затылок врезался в пол, и на мгновение перед глазами всё поплыло. Но Клементина не потеряла сознание.

Она попыталась встать, но Мина наступила ей на грудь, вдавливая в ковёр всем своим весом, и одновременно схватила за горло.

— Хватит на сегодня, — сказала Мина ровным тоном, глядя на Клементину сверху вниз, и её нога продолжала давить на грудь, не давая встать. — Ты продержалась дольше, чем в прошлый раз. Это прогресс.

Клементина лежала на спине, придавленная ногой Мины, и её тело было покрыто кровью, своей и чужой. Сломанный нос уже начал восстанавливаться, рёбра срастались, пальцы пытались вернуться в суставы, но процесс был медленным, потому что повреждений было слишком много, и регенерация не справлялась с таким объёмом одновременно.

— Встань и иди мыться, — сказала Мина, убирая ногу с груди Клементины и отступая на шаг. — И подбери свои пальцы с ковра. Они ещё пригодятся, если ты хочешь, чтобы они приросли правильно.

Клементина медленно поднялась на ноги, чувствуя, как тело протестует против каждого движения, но не останавливается. Она наклонилась и подобрала два пальца с ковра, зажимая их в кулаке уцелевшей руки, и кровь капала на ковёр с её сломанного носа и разбитой губы. Затем она подобрала оторванную руку и прижала её к плечу, чувствуя, как регенерация пытается соединить разорванные ткани, и каждый миллиметр прирастания отдавался тупой болью.

Летиция встала со своего места в углу и подошла к Клементине, держа в руках чистое полотенце и миску с тёплой водой.

— Вот, девочка, — сказала Летиция мягким голосом, протягивая полотенце. — Промой лицо и приложи пальцы к суставам, пока они не начали засыхать. Чем быстрее приложишь, тем быстрее прирастут.

— Спасибо, госпожа Летиция, — сказала Клементина, и её голос был хриплым от повреждённого горла.

Летиция коснулась головы Клементины кончиками пальцев, поправляя обруч с ушками, который съехал набок во время спарринга, и её красные глаза смотрели на разбитое лицо девушки с той спокойной заботой, которую она не выставляла напоказ.

— Не за что, Клеми, — сказала Летиция и вернулась к подносу. — Если захочешь ещё крови, просто скажи. Не нужно терпеть голод после такой тренировки.

Мина тем временем вернулась на диван и закинула ногу на ногу, отпивая кровь из бокала. Её красные глаза смотрели на Клементину сверху вниз, но без высокомерия, а скорее с удовольствием от прогресса своего ученика.

— Благодарю за обучение, госпожа Мина, — произнесла Клементина, опуская голову.

— Не благодари, потому что эти уроки нужны тебе исключительно для того, чтобы не сдохнуть при первой же стычке с кем-то сильнее тебя, а в этом замке таких существ абсолютное большинство, — ответила Мина ровным тоном. — Но ты ведь понимаешь, каким образом тебе придётся отблагодарить нас потом за эти старания?

— Я всё прекрасно понимаю, госпожа, — ответила Клементина, возвращаясь на своё место на ковре. Её пальцы легли на колени, сложенные в замок, и хвост на поясе качнулся из стороны в сторону, а колокольчик тихо звякнул.

Мина допила кровь и поставила бокал на столик, продолжая смотреть на Клементину с тем выражением, которое означало, что ученица наконец перестала быть полностью бесполезной.

Дверь в покои открылась без стука, и в проёме появилась Крул Цепеш. Её длинные розовые волосы были идеально уложены, чёрное платье с длинными рукавами. Красные глаза обвели комнату медленным, оценивающим взглядом, задерживаясь на следах крови на ковре и на сломанном состоянии Клементины.

Клементина мгновенно встала, реагируя на появление своей госпожи, подошла к двери и склонилась, опуская голову.

— С возвращением, госпожа Крул, я очень рада вас видеть, — произнесла Клементина ровным голосом, стараясь не показывать усталости и боли.

Крул посмотрела на неё сверху вниз, и в её красных глазах мелькнуло одобрение, которое она не стала озвучивать, потому что считала, что похвала должна быть редкой, иначе теряет ценность.

— Встань и иди на место, — сказала Крул, проходя мимо неё в гостиную. — Мина, расскажи, как прошли занятия.

— Неплохо, — ответила Мина, отпивая кровь. — Она стала двигаться чуть лучше и перестала беречь свои конечности. Перестала думать, как человек и начала использовать повреждения как оружие. Уверена, Владыка будет доволен нашими успехами.

— Хорошо, — сказала Крул, подходя к Клементине и мимолётно погладив её по голове, задержав пальцы в коротких золотистых волосах на секунду. — Ты сегодня хорошо себя вела и не доставила нам лишних проблем.

— Благодарю вас, госпожа Крул, — ответила Клементина, и на её разбитом лице появилась искренняя улыбка, от которой треснула засохшая кровь на губе.

Крул убрала руку и подошла к креслу, откидываясь на его спинку и продолжая смотреть на Клементину с тем выражением, которое было у неё всегда, когда она принимала решение.

— Ваш ужин, госпожа Крул, — сказала Летиция, подходя с тяжёлым подносом, на котором стояла чашка с кровью и тарелка с тушёным мясом. — Кровь свежая, выдержка три дня, как вы предпочитаете. А тушёное мясо для Мины, если она проголодается позже.

— Неплохо, Летиция, — сказала Крул, беря чашку и поднося её к губам. Кровь была тёплой и густой, и она сделала медленный глоток, не отрывая взгляда от Клементины, которая сидела на ковре и прижимала оторванную руку к плечу, ожидая следующего приказа.

* * * * *

Спустя примерно три часа Крул уже шла по коридору седьмого этажа, после того как она покинула покои, оставив Мину присматривать за Клементиной. Она направлялась к тронному залу, желая узнать вернулся ли Владыка.

Но внезапно тень у колонны впереди неё сгустилась, и из неё материализовалась фигура, полностью перегородившая коридор.

Дио Брандо стоял в трёх шагах от неё, заложив руки за спину, его золотисто-жёлтые волосы были зачёсаны вверх и назад, а красные глаза с чётко прорисованными нижними веками смотрели на неё с наглой уверенностью. Его жёлтый укороченный топ без рукавов и штаны с наколенниками смотрелись нелепо в багровом свете коридора, но ему было плевать, ведь он считал любую свою одежду величественной.

— Крул Цепеш, какая приятная встреча, я как раз думал о тебе, — произнёс Дио, и его голос разнёсся по пустому коридору.

— Ты перегородил мне дорогу, Дио, поэтому отойди, у меня нет времени на твои фокусы, — сказала Крул ровным тоном, не меняя выражения лица.

— О, но это не представление, это важный разговор, и я не привык общаться с теми, кто убегает, — ответил Дио, и его губы изогнулись в самодовольной улыбке.

Крул не сдвинулась с места, её красные глаза смотрели на Дио с холодным терпением, ведь она понимала, что он не уйдёт просто так, и чем быстрее она выслушает его, тем быстрее сможет продолжить путь.

— Говори всё, что хотел, но делай это быстро, — сказала она, скрестив руки на груди.

Дио сделал шаг вперёд и скрестил руки на груди, глядя на Крул с подчёркнутым превосходством.

— Скажи мне, Крул Цепеш, ты замечаешь изменения в этом замке? — произнёс он, понижая голос. — Фракции готовят конфликты друг против друга. «Скарлет» подчиняет всех слабых, «Валентайн» ищет союзников и заключает альянсы. А ты сидишь в своих покоях с сестрой и этой странной вампиршей Летицией, думая, что тебя это не коснётся. Вы буквально сборище изгоев среди прочих.

Крул молчала, её пальцы оставались расслабленными, а лицо не изменило выражения.

— И что именно ты хочешь сказать мне своими намёками? — спросила она ровным тоном. — Ты пришёл рассказать мне о том, что я и так знаю?

— Не совсем, я пришёл сказать, что фракции уже начали делить территории и влияние, — ответил Дио, и его улыбка стала чуть шире. — «Скарлет» переманивает кланы и других вампиров высокого положения. «Валентайн» ведёт переговоры с Деаттопией и Евангелиной. Они обсуждают распределение сил в замке. Фамилия Цепеш не даёт тебе никакой реальной власти или защиты, она лишь привлекает ненужное внимание. Но ты обладаешь силой и статусом первородной, и именно это мне нужно.

Крул услышала его слова и почувствовала нарастающее раздражение, но сохранила внешнее спокойствие. Смысл был предельно ясен: фракции планируют подчинить всех, кто не встанет под их контроль, а фракция «Цепеш» оставалась самой маленькой и уязвимой. Это она знала лучше всех и Дио просто несет чушь для чего-то другого.

— Допустим, я это знаю, поэтому к чему именно ты ведёшь? — сказала Крул, внимательно глядя на него.

— Я пришёл предложить тебе место рядом со мной, — произнёс он, и его голос стал увереннее. — Когда я стану правой рукой Владыки, а это неизбежно, мне понадобится поддержка других первородных для укрепления моего авторитета. Твоя боевая мощь и статус помогут мне подчинить остальные фракции. Ты станешь моей опорой в этой борьбе, и это будет выгодным вложением для тебя. Даже несмотря на малое политическое влияние, ты всё ещё первородная.

Крул смотрела на него несколько секунд, в её красных глазах читалось только холодное раздражение от его слов.

— Ты хочешь использовать мой статус первородной и мою силу, чтобы укрепить собственное положение, — сказала Крул ровным голосом. — Я для тебя лишь инструмент для захвата власти, и когда я стану ненужной, ты просто избавишься от меня.

Дио нахмурился, его улыбка на мгновение исчезла, ведь он не ожидал, что она раскроет его замысел так быстро.

— Ты слишком прямолинейна, Крул, поэтому я предлагаю тебе взаимовыгодный союз, — произнёс он с раздражением. — Ты получаешь защиту и помощь, а я получаю твою поддержку в становлении меня правой рукой. Это обычная политика, а не использование.

— Это именно использование, поэтому я не стану частью твоей игры за власть, Дио, — ответила Крул, и её голос стал абсолютно холодным. — Моя фракция маленькая, в ней только моя сестра и Летиция, но я защищу их самостоятельно. Мне не нужен союзник, воспринимающий меня исключительно в качестве ресурса. Отойди с дороги. Я хорошо знаю, как мыслят жители этого места.

Дио молчал несколько секунд, его красные глаза сузились от задетой гордости.

— Тогда послушай меня внимательно, Крул Цепеш, я предлагаю тебе сделку, — произнёс он низким голосом, и его улыбка стала заметно холоднее. — Ты помогаешь мне занять место правой руки, а взамен я гарантирую безопасность твоей фракции. Если ты откажешься, я не буду препятствовать другим первородным, когда они решат устранить «Цепеш» как помеху. Я даже могу помочь им, чтобы ты понимала все доступные варианты.

Крул не стала отвечать на эти слова. Её тело дёрнулось вперёд без предупреждения, и ладонь метнулась к горлу Дио, ведь она решила, что слова закончились.

— «The World». — Произнес Дио и его фигура просто исчезла в воздухе.

Крул почувствовала холод на затылке за долю секунды до того, как фигура Дио исчезла с её поля зрения. А затем просто перестал существовать в том месте, где стоял, и воздух на его месте дрогнул, будто его и не было. Инстинкты первородной сработали раньше разума, но даже они не успели подсказать, откуда придёт удар, потому что Дио уже стоял за её спиной.

Его пальцы сомкнулись на её подбородке сзади, крепко удерживая, и он развернул её голову в сторону, заставляя повернуться так, чтобы их взгляды встретились. Его красные глаза горели в полумраке коридора с расстояния в несколько сантиметров, и в них читалось то самодовольное торжество, которое бывает у хищника, поймавшего добычу и не торопящегося её съесть.

— Бесполезно сопротивляться неизбежному, Крул, поэтому тебе следует стать моей слугой, чтобы выжить, — произнёс Дио ей прямо в ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу на шее. Его язык провёл по коже медленным, влажным движением от основания шеи, и Крул почувствовала, как по позвоночнику прокатилась волна отвращения, потому что его рот двигался так, будто он выбирал место, куда вонзить клыки. — Я даю тебе шанс, которого ты не заслуживаешь.

Крул не стала терпеть. Её локоть ударил назад в живот Дио с силой, от которой воздух вокруг них содрогнулся, и одновременно вторая рука схватила его запястье, сжимая пальцы на кости и используя его собственную хватку на её подбородке как рычаг. Она развернулась всем телом, вкладывая в бросок вес и скорость первородной, и швырнула вампира в стену с такой силой, что камень треснул от основания до верха, пыль и осколки посыпались на пол

Дио врезался в стену спиной, и трещины разошлись. Он сполз на пол, прижимая ладонь к месту удара, а его золотисто-жёлтые волосы растрепались, но на его лице была только холодная ярость.

Крул стояла посреди коридора, её розовые волосы слегка растрепались от рывка. В её красных глазах читалось абсолютное и опасное спокойствие, не имеющее ничего общего с обычной яростью.

— Послушай меня, Дио Брандо. Я Крул Цепеш. Я ношу имя Владыки не как украшение и не как щит, а как то, что стало частью меня с того момента, как он даровал его мне. Да, я знаю, что многие в этом замке ненавидят меня за это имя, потому что зависть всегда была слабостью тех, кто не способен заслужить подобное сам. Пусть ненавидят. Пусть шепчутся за моей спиной и строят козни, потому что это лишь доказывает, что они видят во мне угрозу. Но это имя не сломит меня и не заставит склониться ни перед кем, кроме того, кто мне его дал. Я буду нести имя Цепеш до самого конца с честью и гордостью, потому что оно принадлежит мне по праву крови и воле Владыки. И я никогда не стану рабыней или слугой такого вампира, как ты. Никогда и ни при каких условиях.

Дио поднялся на ноги, отряхивая топ, его красные глаза смотрели на Крул с нескрываемой злобой от полученного неожиданного удара. На щеке появилась тонкая полоска крови от осколка камня, которая уже начала затягиваться.

— Ты пожалеешь об этом решении, — произнёс Дио.

Он сделал шаг вперёд и выбросил руку вперёд. Крул ушла в сторону и врезала ладонью ему в грудь. Они обменялись серией быстрых выпадов. Удары Крул оставляли вмятины на одежде Дио и заставляли его скользить по полу, но его ответные атаки несли сокрушительную массу. Каждый раз, когда его кулак находил цель, тело Крул сотрясалось, внутренние органы отзывались тупой болью, а ковёр под её ногами рвался, обнажая расколотый камень.

Крул сделала рывок и вогнала локоть ему в висок. Голова Дио дёрнулась, на коже выступила капля крови, но он тут же перехватил её запястье. Его пальцы сжались, и Крул почувствовала, как её лучевая кость начинает скрипеть под невероятным давлением.

Дио усмехнулся и стёр кровь с виска свободной рукой.

— Ты бьёшь быстро, Крул, но твои удары не имеют той силы что у меня Дио! — произнёс он, легко отбрасывая её руку.

Крул отступила, растирая ноющее запястье и чувствуя, как тупая боль отдаётся в теле.

— Тогда проверим другие методы, — ответила Крул, и её красные глаза вспыхнули ярче.

В следующее мгновение тьма вокруг Крул начала расширяться, поглощая пол, стены и потолок. Багровый свет кристаллов тускнел, и коридор погружался в абсолютный мрак, в котором горели только красные глаза вампиров. Область мрака расширялась, заполняя коридор на десятки метров в обе стороны.

Коридор задрожал от высвобожденной энергии, трещины на полу расширились, с потолка посыпалась каменная крошка.

Дио почувствовал давление тьмы, его улыбка стала шире.

— «The World!» — крикнул Дио.

Пространство вокруг замерло, и время остановилось. Расширяющаяся тьма застыла, каменная крошка зависла в воздухе. Пространство вокруг Дио потеряло динамику, двигаться мог только он.

Дио обошёл застывшую тьму, подошёл к Крул с вытянутой рукой. За его спиной материализовался дух времени, массивная фигура начала наносить серию ударов по застывшему телу вампирши.

— Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда! Муда!

Каждый удар оставлял на платье и коже следы давления, урон в остановленном времени накапливался для моментального проявления.

Ход времени возобновился с прежней скоростью. Крул почувствовала все накопленные удары одновременно, её тело отбросило назад. Область тьмы дрогнула и начала рассеиваться из-за сбитой концентрации.

— Жалкая попытка, Крул! — рассмеялся Дио, оказавшись позади неё. — Только я достоин стоять рядом с Владыкой!

Крул удержалась на ногах, сохранив равновесие. На чёрном платье появились разрывы, на бледной коже проступили красные следы, начинающие быстро заживать. Она выпрямилась, глядя на Дио с холодным пониманием произошедшего.

— Твоя сила не делает тебя непобедимым, Дио, — произнесла Крул ровным голосом. — Ты используешь эту способность для компенсации собственных слабостей.

Дио нахмурился, не увидев на её лице ожидаемого страха.

— Посмотрим, как ты выдержишь это, — сказал он.

Дио выбросил обе руки вперёд, поток мороза хлынул из ладоней, распространяясь по коридору. Остатки тьмы Крул начали замерзать, покрываясь коркой льда, трескаясь и рассыпаясь на осколки с мелодичным звоном. Камень на стенах покрылся толстым слоем льда.

Коридор задрожал сильнее от столкновения двух первородных. Тьма Крул сопротивлялась морозу, в месте контакта воздух шипел и клубился паром, камень под ногами крошился в мелкую пыль.

Крул почувствовала проникновение холода в структуру тьмы, сжала кулаки и направила больше энергии. Мрак сгустился вокруг неё, формируя плотный барьер, остановивший продвижение мороза. Силы столкнулись на границе, коридор застонал от давления, пол под ногами вампиров просел на несколько сантиметров.

— Хватит! — крикнула Крул.

Она резко сжала ладони, область тьмы схлопнулась и втянулась обратно в тело, от чего давление на пространство исчезло.

Дио остановил поток мороза и опустил руки. Коридор вокруг был покрыт трещинами и пылью, стены потрескались.

Крул стояла посреди разрушенного коридора с растрёпанными розовыми волосами и порванным платьем, сохраняя прямую осанку и абсолютное спокойствие во взгляде.

Дио стоял в десяти шагах от неё с растрёпанными золотисто-жёлтыми волосами и следами ударов на топе. Его грудь вздымалась от сдерживаемой ярости. Он понимал, что Крул не сломается, её не подчинить словами или угрозами. Это бесило его сильнее самого отказа, он привык к неизбежному подчинению окружающих. Но первородные это другой уровень.

— Хватит тратить время на бессмысленный бой, — сказала Крул, отступая на шаг. — Этот коридор принадлежит замку, Владыка почувствует разрушения. Если хочешь объяснять ему причину побоища на седьмом этаже, делай это сам.

Дио молча осмотрел разрушения вокруг: трещины на стенах, разбитые кристаллы, испорченный ковёр. Замок действительно зафиксирует этот ущерб, объяснять Владыке причину конфликта было неразумно.

— Ты права, этот бой ничего не решает, но я запомнил твой ответ, Крул Цепеш, — произнёс он, выпрямляясь и отряхивая топ от каменной пыли. — Когда придёт время, ты вспомнишь эту ночь и поймёшь свою ошибку.

— Я не делаю ошибок, а делаю выбор, и мой выбор заключается в отказе подчиняться чужим амбициям, — сказала Крул, разворачиваясь и продолжая идти по коридору.

Дио смотрел ей вслед, его красные глаза светились в полумраке, пальцы сжимались и разжимались. Он хмыкнул, начиная погружаться в тень у ног.

— Пожалеешь, Крул Цепеш, я никогда не забываю отказов, — произнёс он в пустой коридор перед тем, как тьма поглотила его целиком.

Просторный коридор замка окончательно опустел, и только трещины на каменном полу, разбитые кристаллы и промороженные участки стен напоминали о том, что здесь только что стояли два первородных, которые не смогли договориться. Доспехи рыцарей, что уцелели, продолжали стоять неподвижно, их пустые забрала смотрели в никуда, а багровый свет уцелевших кристаллов снова лёг на остатки красного ковра.

В этот момент из-за поворота коридора появилась горничная с короткими белыми волосами и голубыми глазами. Она остановилась посреди разрушенного участка, окинула взглядом трещины в стенах и промороженный ковёр, и тихо вздохнула, доставая из кармана фартука блокнот и записывая ровным почерком: «Седьмой этаж, коридор А-23. Повреждение стен и пола в результате столкновения первородных. Требуется срочный ремонт и замена двух кристаллов».

Сакуя захлопнула блокнот и обвела взглядом разрушения ещё раз, прежде чем произнести в пустоту коридора с лёгким раздражением.

— И где главный дворецкий в такие моменты? Это ведь его этаж, и именно он должен был отреагировать первым.

— Я уже здесь, — прозвучал мужской голос позади неё, и Сакуя обернулась, не вздрогнув, потому что почувствовала его приближение за несколько секунд до того, как он заговорил.

За её спиной стоял высокий мужчина со стройной подтянутой фигурой, чьи чёрные волосы были собраны сзади в низкий хвост. Его светло-синие глаза смотрели на разрушения с холодным спокойствием, а на левом глазу сидел монокль в тонкой оправе, поблёскивающий в багровом свете уцелевших кристаллов. Одет он был в чёрную рубашку с тонкими вертикальными полосками и закатанными до локтей рукавами, чёрный галстук и приталенный чёрный жилет с блестящей поверхностью, на ногах чёрные брюки с ремнём и серебряной цепью на поясе, а на руках чёрные перчатки без пальцев.

— Уолтер, где вы были, пока здесь двое первородных разносили этаж? — спросила Сакуя, скрещивая руки на груди и глядя на него с тем выражением, которое бывает у старшей горничной, вынужденной констатировать чужую халатность.

— Как раз пришёл, услышав о том, что здесь произошло, — ответил Уолтер с лёгкой улыбкой, заложив руки за спину и оглядывая разрушения с тем профессиональным вниманием, с каким мастер оценивает объём работы. — К сожалению, у меня нет способности перемещаться в остановленном времени, чтобы всегда успевать появляться там, где первородные решают выяснять отношения.

— Так или иначе, раз вы здесь, я пойду, — сказала Сакуя, разворачиваясь и направляясь обратно в ту сторону, откуда пришла. — У меня ещё три этажа на обходе и два доклада для леди Ремилии.

— Мудрое решение. Всё-таки седьмой этаж находится под моей опекой, и разбираться с последствиями чужих амбиций входит в мои обязанности, — произнёс Уолтер, снимая монокль и протирая его тканью, прежде чем вернуть на место.

— Хорошей ночи, старший дворецкий, — бросила Сакуя через плечо, не замедляя шага.

— И тебе того же, старшая горничная, — ответил Уолтер, провожая её взглядом, пока её фигура не скрылась за поворотом коридора.

После этого он снова повернулся к разрушениям, заложил руки за спину и медленно прошёлся вдоль трещин, оценивая масштаб повреждений.

— Какая неприглядная картина для глаз. Похоже когда вернется Владыка кого-то накажут.

http://erolate.org/book/285/33984