Готовый перевод Overlord: Прародитель вампиров: Глава 24 Жизнь Замка

(От третьего лица)

С того момента, как Влад Цепеш Дракула покинул замок и оставил своих первородных исполнять его волю, в замке продолжалась обычная жизнь, наполненная интригами и жестокой борьбой за власть.

На седьмом этаже замка, в личных покоях Люминус Валентайн, горели три багровых кристалла, вмонтированных в стены, и их свет ложился на чёрный мрамор пол. Покои были обставлены с холодной обстановкой: книжные шкафы вдоль стен, диван, низкий столик, и полное отсутствие лишних предметов, потому что Люминус требовала идеального порядка в пространстве вокруг себя.

А посреди комнаты, подвешенные на тонких цепях из тёмного металла, вбитых в потолок, висели две тёмные эльфийки.

Ольга Дискордия была подвешена за запястья, и её руки развели в стороны так, что тело вытянулось максимально прямо, а ноги едва касались пола кончиками пальцев. Её фиолетовый топ-корсет расстегнули и спустили до бёдер, обнажая тёмную кожу и большую грудь, а чёрные волосы свисали вниз, касаясь пола. К её соскам, к внутренней стороне бёдер и к самой чувствительной точке между ног прикрепили небольшие магические устройства размером с ноготь, испускающие мягкое пульсирующее свечение фиолетового оттенка. Каждое из этих устройств посылало в её тело непрерывную волну стимуляции, от которой по коже пробегала мелкая дрожь, а рот закрыт кляпом. Устройства слали волну, которая нарастала, поднималась, достигала самого края и резко обрывалась. Тело тянулось к разрядке, но постоянно натыкалось на невидимую стену, и от этого тягучего ожидания по щекам эльфийки текли слёзы, а пальцы сжимались на цепях.

Хлоя Дискордия висела рядом, головой вниз, и её белые волосы свисали к полу, а тёмная броня осталась лежать в углу, оставляя девушку голой. Те же устройства прикрепили к её груди и к паху, а во рту точно так же сидел кляп, не позволяющий издать ни одного внятного слова. Её красные глаза широко раскрылись, а из горла вырывались сдавленные всхлипы, потому что волна поднималась и обрывалась, не давая никакого облегчения.

Люминус Валентайн стояла в трёх шагах от них, скрестив руки на груди, и её разноцветные глаза скользили по телам эльфиек с холодным вниманием, оценивая их физические реакции. Её серебристо-белые волосы оставались идеально ровными, а чёрное платье-футляр сидело безупречно.

Она подошла к Ольге ближе и протянула руку, касаясь кончиками пальцев её подбородка и поднимая голову эльфийки так, чтобы та смотрела ей в глаза. Ольга дёрнулась, но цепь не позволила ей отстраниться, и её карие глаза встретились с разноцветными глазами Люминус, выражая страх и мольбу.

— Каково это? — произнесла Люминус ровным тоном, и её пальцы скользнули по щеке эльфийки, стирая слезу точным движением. — Твоё тело просит получить удовольствие и освобождение от него. Ты чувствуешь, что уже готова кончить, но в следующее мгновение ничего не происходит. Наверно это мучительно? Я права?

Ольга сглотнула, а из-за кляпа вырвался прерывистый стон, потому что устройство на её груди снова послало волну, и тело выгнулось навстречу, но разрядка снова не наступила.

— Я могу снять устройства, — продолжила Люминус нежным тоном будто мать своим детям. — Я могу дать тебе то, чего ты хочешь. Но это будет только тогда, когда вы станете послушными питомцами.

— М-м-м… я… — промычала Ольга, пытаясь вытолкнуть слова сквозь кляп, и её глаза наполнились отчаянием.

— Ты ещё не готова, моя девочка, — сказала Люминус, даже не пытаясь убрать кляп.

Она повернулась к Хлое, которая висела головой вниз и смотрела на неё расширенными красными глазами. Хлоя попыталась заговорить, но кляп превратил её слова в жалкое мычание.

— В отличие от твоей госпожи, твоё тело не так желанно выглядит, но как маленький бонус может быть неплохим, — сказала Люминус ровным тоном, глядя на неё с холодным расчётом. — Я сначала хотела, чтобы ты была моей служанкой, но думаю можно найти тебе иное применение. Когда ты сломаешься, ты будешь обучать других эльфиек, что мы похитили.

Она отвернулась и зашла в другую комнату, где был её личный кабинет. Подойдя к письменному столу, она взяла перо и начала делать пометки на листке, записывая время, реакции и длительность циклов стимуляции.

Ей требовался конкретный и измеримый результат. Послушные и покорные рабы, которые сами тянутся к руке хозяина, потому что только эта рука способна дать им желаемое. Подобный метод работал намного эффективнее любого физического кнута. Но если требовался кнут, она использовала его без колебаний, потому что мягкость без твёрдой руки превращалась в слабость, а слабость означала смерть.

В этот момент в кабинете появился пространственный разлом, в проёме которого возникла фигура женщины, вошедшей и опустившей голову, сложив руки перед собой. Её длинные пепельные волосы свисали вдоль лица, а красные глаза смотрели в пол.

— Госпожа Люминус, — произнесла Алиса ровным тоном, не двигаясь с места. — Прошу прощения за вторжение. Я пришла доложить о событиях, произошедших в замке за время вашего отсутствия.

Люминус дописала последнюю строчку на листке, поставила точку и только тогда подняла взгляд, и её разноцветные глаза скользнули по Алисе с холодным вниманием.

— Начинай свой доклад, — сказала Люминус, откладывая перо и вытирая пальцы о ткань. Алиса была её подчинённой и членом фракции «Валентайн», поэтому докладывала о делах замка, пока госпожа выполняла задание Владыки за его пределами.

Алиса подняла голову и начала доклад чётким голосом, перечисляя события в порядке их значимости.

— Леди Арквейд оказалась связана в тронном зале по приказу Владыки за проявленную дерзость, — произнесла Алиса. — После этого Владыка наградил Деаттопию Виртуоз Суицид-Мастер и Кадиса Этрама Ди Рейзела за выполнение миссии по захвату племён полулюдей. Кадис запросил, чтобы его больше не ставили в команду с Деаттопией.

Люминус едва заметно дёрнула уголком губ, сохраняя внешнее спокойствие.

— А что запросила Деаттопия? — спросила Люминус.

— Деаттопия запросила у Владыки интимную близость в качестве награды, и Владыка согласился, — ответила Алиса ровным тоном. — Леди Арквейд попыталась вмешаться и была связана на неделю.

— Я тебя поняла, — сказала Люминус, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри у неё горело пламя зависти от того, что уже вторая женщина провела ночь с Владыкой, а она до сих пор не получила подобной возможности. Мечта любой женщины в замке заключалась в том, чтобы провести хотя бы одну ночь с Владыкой, и теперь стало понятно, почему Деаттопия была такой надменной при их последней встрече в коридоре.

Алиса помедлила на мгновение, подбирая правильные слова.

— У Владыки также появился питомец, — произнесла Алиса чуть тише. — Обращенная вампирша по имени Клементина. Владыка назвал её своей кошкой с новым именем Клеми и надел на неё ошейник с гравировкой «Принадлежит Дракуле». В данный момент питомец находится у леди Крул Цепеш, которая забрала её после стычки на пятом этаже и до сих пор не вернула.

Люминус замерла, прекратив свои движения.

— Питомец? — повторила Люминус, и это слово прозвучало в её устах с явным интересом. — Владыка никогда ранее не заводил домашних питомцев. Я думала, ему это неинтересно. Жаль, что я не стала…

— Госпожа? — спросила Алиса, заметив, что та резко замолчала.

— Ничего. Продолжай.

— Также фракция «Скарлет» продолжает давить на другие фракции, — произнесла Алиса, переходя к следующей теме. — За последние три ночи их члены переманили к себе нескольких дворян и рыцарей крови, которые раньше числились среди нейтральных. Обещают им защиту и повышение в иерархии в обмен на лояльность.

Люминус медленно откинулась на спинку кресла, и её пальцы задумчиво скользнули по кулону на шее.

— Это уже не новость, — сказала она с раздражением, которое она не стала полностью скрывать. — Фракция «Скарлет» и вправду стала позволять себе слишком много. Сначала они закрепили за собой бальный зал и Великую Трапезную на шестом этаже как свою исключительную территорию, затем начали требовать от других фракций уступать им лучшие покои на седьмом, а теперь переманивают вампиров среднего звена.

— Это так, госпожа. Помимо этого, леди Ремилия Скарлет использует свою горничную Сакуя для сбора информации о перемещениях членов других фракций. Сакуя была замечена у покоев фракции «Цепеш» дважды за последнюю ночь, хотя формально она является членом фракции «Скарлет» и не имеет права находиться там без приглашения.

— Формально не имеет, но она также главная горничная замка. Но даже так фракция «Скарлет» давно перестала считаться с формальностями. Они ведут себя так, будто весь замок принадлежит им, а остальные фракции лишь гости, которые терпят их присутствие по милости Владыки. Ремилия командует аристократами и считает, что её положение главы самой многочисленной фракции даёт ей право вмешиваться в дела всех остальных.

— Госпожа, это создаёт серьёзный дисбаланс, — продолжила Алиса. — Если другие первородные продолжат игнорировать действия «Скарлет», фракция Ремилии может занять доминирующее положение и получить монопольный доступ к вниманию Владыки. А это значит, что все остальные окажутся в подчинённом положении, и их голос перестанет иметь вес при распределении заданий и территорий.

Люминус молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Её разноцветные глаза смотрели в точку на стене, делая в голове расчёты и взвешивая возможности.

(Фракция «Скарлет» слишком разрослась, и в ней два первородных. Надавить на них в одиночку невозможно. Но и оставлять это без ответа нельзя, потому что каждый день и ночь их безнаказанности укрепляет их позиции и ослабляет всех остальных. Если я не вмешаюсь сейчас, через несколько ночей они будут диктовать условия всем, включая меня.)

— Этого нельзя оставлять без внимания слишком долго, — произнесла Люминус вслух. — Но давить на них в одиночку я не могу. Фракция «Скарлет» слишком большая, и в ней два первородных. Придётся искать союзников среди других фракций.

— Союзников? — переспросила Алиса, и в её голосе мелькнуло сомнение. — Госпожа, вы ведь знаете, что доверять кому-то из вампиров в этом замке…

— Я знаю, что доверять кому-то гиблое дело, — перебила Люминус ровным тоном. — Но выбор у нас невелик. Если мы не остановим «Скарлет» сейчас, они заберут себе всё внимание Владыки и всю власть в замке. А тогда ни у меня, ни у кого другого не останется пространства для манёвра.

— Вы правы, госпожа. Но с кем заключить союз?

Люминус задумалась и её пальцы задумчиво постучали по подоконнику, пока в голове складывалась картина политических раскладов.

— Точно не с Дио, — начала она перечислять. — Он импульсивен, ненадёжен и одержим идеей стать правой рукой Владыки. Любой союз с ним превратится в игру на его условиях, а он предаст при первой возможности, если решит, что так получит больше.

— Крул Цепеш тоже исключена, — продолжила Люминус, и в её голосе прозвучало холодное раздражение. — Её фракция носит фамилию Владыки, и одно это делает её невыносимой. К тому же она забрала питомца Владыки и не торопится его возвращать, что говорит о её желании удерживать что-то ценное при себе как рычаг. А мне не нравится иметь дело с теми, кто коллекционирует чужое внимание.

— Арквейд исключена по другой причине, — сказала Люминус, и её голос стал тише. — Она слишком опасна и могущественна как правая рука Владыки. При этом она одиночка без собственной фракции, и любой союз с ней означает, что я стану её инструментом, а не партнёром. К тому же её одержимость Владыкой делает её непредсказуемой и опасной соперницей.

— Август Рутвен был бы неплохим вариантом как левая рука и стратег, — продолжила Люминус задумчивым тоном. — Но я не могу понять, что у него на уме. Он действует через интриги и манипуляции, и его истинные цели всегда скрыты. Заключить с ним союз означает дать ему власть, которую он может использовать против меня в будущем.

— Тогда кто остаётся? — спросила Алиса.

— Деаттопия, Кадис и Евангелина, — ответила Люминус. — Кадис выглядит надёжным вариантом. Он спокоен, последователен и не вмешивается во внутренние конфликты фракций без необходимости. Но именно это и является его слабостью. Он почти не участвует в политической жизни замка. Союз с ним даст мне стабильность, но не даст давления на «Скарлет». Он будет действовать если «Скарлет» начнет угрожать интересам замка.

— Тогда Деаттопия и Евангелина? — предложила Алиса. — Хоть их фракции не такие большие, как у «Скарлет», если три первородных объединятся, это создаст серьёзный противовес.

— Верно, — кивнула Люминус. — Но они, очевидно, будут требовать что-то взамен. Деаттопия захочет, чтобы я поддержала её в чём-то, что связано с Владыкой, а Евангелина может тоже что-то странное потребовать и не исключено, что внимание Владыки. Я очень не хочу вести дела с Деаттопией, потому что она капризна, раздражительна и постоянно жалуются на всё вокруг. Но из всех зол она представляет меньшее по сравнению с тем, что произойдёт, если «Скарлет» продолжит бесконтрольно расти.

Люминус положила руки на пергамент и посмотрела на Алису.

— Собери всех членов нашей фракции и подготовь встречу. Также собери всю информацию о том, кого именно «Скарлет» переманили за последние ночи и какие обещания они давали. Мне нужно знать, на каких условиях они вербуют, чтобы использовать это против них.

— Будет сделано, госпожа, — кивнула Алиса, склоняя голову.

— Можешь идти.

После этих слов тело Алисы растворилось в пространстве, и разлом закрылся, оставляя кабинет в тишине. Люминус взглянула на часы, висевшие на стене, и встала, чтобы вернуться в комнату для дрессировки.

Она прошла через дверь и остановилась на пороге, глядя на две фигуры, висящие на цепях. Устройства на их телах продолжали пульсировать, посылая волну за волной, и ни одна из них не достигала пика. Кляпы глушили их стоны до сдавленного мычания, и слёзы текли по щекам Ольги, капая на чёрный мрамор пола.

— Я на время уйду, — произнесла Люминус ровным тоном, не глядя на эльфиек. — Вы тут не скучайте, девочки. Возможно, вы сойдёте с ума от ожидания, но думаю это приемлемо для вашего же блага.

— Мммм!! — мычали две эльфийки в унисон, и их тела дёргались на цепях, но устройства не давали им ни разрядки, ни отдыха.

Люминус закрыла за собой дверь, и багровый свет кристаллов остался единственным, что освещало комнату, где две тёмные эльфийки висели в бесконечном цикле нарастания и обрыва, и конца этому не было видно. Воины могут терпеть боль, но мало кто готов терпеть удовольствие.

* * * * *

Спустя несколько дней на седьмом этаже замка, в покоях фракции «Скарлет», которые занимали целое крыло, царило сильное напряжение.

Комната Ремилии Скарлет была обставлена с аристократической роскошью: высокие потолки с лепниной, тяжёлые бархатные шторы на окнах, кресла с резными спинками и обивкой из тёмно-красного бархата, окрашенное магией в фиолетовый оттенок. На стенах висели картины в тяжёлых рамах, а на полу лежал ковёр настолько толстый, что шаги по нему оставались полностью бесшумными.

Ремилия Скарлет сидела в высоком кресле, держа в руках бокал с кровью, и её маленькие ноги не доставали до пола, потому что кресло предназначалось для вампира значительно крупнее. Её сине-серебристые короткие волосы с красным бантом были аккуратно уложены, а розовое платье с пышной юбкой и белым фартуком выглядело безупречно. Её перепончатые крылья тёмно-красного цвета сложились за спиной, и она покачивала бокал медленным движением запястья, глядя на пламя в камине с выражением усталой старшей сестры.

Перед ней, посреди комнаты, стояла Фландер Скарлет, и её светло-золотистые волосы, собранные в боковой хвост с красным бантом, растрепались, а крылья с кристаллическими подвесками за спиной дёргались от нетерпения. Её розово-красное платье с пышной юбкой оказалось слегка помято, а на щеке виднелся след от подушки, потому что она недавно проснулась и сразу решила, что ей необходимо выйти из комнаты.

— Сестра, я хочу пойти поиграть, — сказала Фландер требовательным тоном. — Я сижу в этой комнате уже три дня, и мне очень скучно. Настолько скучно, что начинаюсь злиться.

— Фландер, ты не пойдёшь играть в замок, — сказала Ремилия ровным тоном, не отрывая взгляда от пламени. — Ты знаешь правила. Ты не покидаешь наши покои без моего разрешения или без сопровождения. В прошлый раз ты вышла и сломала три колонны на пятом этаже, а потом пригвоздила питомца Владыки к стене копьём. Потом ты спустилась на первый этаж и довела до смерти десятки низших вампиров. Затем ты стала снова ломать гаргулий.

— Но я не специально сломала колонны! — воскликнула Фландер, и её крылья дёрнулись сильнее. — Я просто хотела поиграть в догонялки, а стены оказались такими хрупкими! Это не моя вина, что замок такой слабый!

— Наш замок достаточно крепкий, Фландер, — ответила Ремилия, отпивая кровь из бокала. — Проблема заключается в твоём неумении сдерживать собственные эмоции и желания. Каждый твой выход из комнаты заканчивается травмами слуг и разрушением коридоров. Владыка определённо расстроится, если ты снова сломаешь его собственность ради обычного развлечения.

Фландер надула губы и сильно топнула ногой. От удара по полу прошла вибрация, заставившая бокал в руке Ремилии звякнуть. Кристаллические подвески на крыльях Фландер зазвенели, а в красных глазах появилось откровенное раздражение.

— Мне сейчас абсолютно всё равно, — заявила Фландер, заметно повышая голос. — Я хочу играть и бегать по коридорам. Я не желаю сидеть в этой комнате и разглядывать скучные стены.

Ремилия поставила бокал на подлокотник кресла и медленно выпрямилась. Ей хватило обычного строгого взгляда старшей сестры для установления контроля над поведением Фландер.

— Фландер, я уже ответила тебе отказом, — произнесла Ремилия абсолютно ровным тоном. — Ты останешься в этой комнате. Я являюсь твоей старшей сестрой, и Владыка доверил мне следить за твоим поведением.

Фландер резко замерла на месте. Её нижняя губа предательски задрожала, а крылья непроизвольно прижались к спине. Она привыкла слушаться Ремилии с момента как они были детьми и стали первородными от Владыки. С того момента Фландер старалась слушаться свою старшую сестру как обыденность. Конечно, она со временем нарушает её приказы, но это было связано с её эмоциями и ветряным поведением.

— Я обладаю такой же силой, как и ты, — возразила Фландер очень тихим голосом. — Я могу сломать эту комнату и весь этаж. Я могу просто уйти отсюда.

Ремилия продолжала спокойно смотреть на младшую сестру. Их сила действительно была равной, но Ремилия обладала боевым опытом и умела использовать свои способности лучше. Фландер просто не смогла бы победить в прямом столкновении из-за собственного хаотичного стиля.

— Ты сломаешь этаж, а потом придёшь ко мне плакать из-за содеянного, — спокойно ответила ей Ремилия. — Я не позволю тебе выйти, пока ты не научишься контролировать свои желания. Ты отлично знаешь установленные правила.

Фландер молчала несколько долгих секунд. Её кулаки медленно разжались, а крылья опустились вниз. Она продолжала стоять посреди просторной комнаты с выражением детской обиды на лице.

— Мне сегодня очень скучно, сестра, — сказала Фландер заметно дрогнувшим голосом. — Я хочу играть с кем-нибудь, кто будет бегать со мной и не сломается.

Ремилия посмотрела на младшую сестру. Она искренне любила Фландер и всегда стремилась защитить её от любых проблем. Взяв тяжёлый бокал с подлокотника, Ремилия сделала ещё один глоток.

— Скажи честно, чего именно ты хочешь, — спросила свою младшую сестру Ремилия. — Я сейчас не смогу играть вместе с тобой, потому что у меня скоро начнутся важные дела.

— Я хочу ту кошечку Клеми, которую видела в коридоре, — радостно выпалила младшая сестра Фландер. — Пусть она немедленно придёт и поиграет со мной.

Ремилия недовольно поморщилась от таких слов. Она отлично помнила прошлую игру Фландер. Если эта Клеми снова попытается развлечь младшую сестру, то точно погибнет. Сам факт того, что питомец Владыки выжил после протыкания «Лаватейном», вызывал удивление. Фландер явно сдерживала силу оружия, иначе от кошки ничего бы не осталось.

(Фландер снова хочет сломать чужую игрушку. Нужно придумать способ отвлечь её, пока она не уничтожила питомца Владыки.)

— Клеми принадлежит Владыке, — сказала Ремилия, и её голос был ровным, но в нём прозвучало сомнение. — И сейчас она у Крул Цепеш.

— Но ты же старшая! — сказала Фландер, и её губы снова задрожали, готовясь к новой волне каприза. — Ты можешь пойти и взять её! Или я сама пойду и возьму её!

— Ты никуда не пойдёшь сама, — сказала Ремилия твёрдо, и Фландер замерла, потому что в голосе сестры прозвучала абсолютная уверенность, не оставляющая пространства для спора. — Я сама решу, как это сделать.

Ремилия откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, обдумывая варианты. Владыка был за пределами замка, и беспокоить его ради такой мелочи было бы неразумно, потому что Владыка не любил, когда его отвлекали по пустякам.

Единственным вариантом было использовать давление и авторитет против Крул, чтобы её сестра успокоилась. Но Ремилия понимала, что если Фландер снова не справится со своими желаниями и случайно убьёт кошку Владыки, то все труды фракции «Скарлет» по накоплению влияния и власти пойдут прахом, если он разозлится. С другой стороны, кошка стала привлекать внимание множества вампиров в замке, и сам факт того, что Владыка завёл питомца, менял расстановку сил между фракциями, и это можно было использовать в своих целях.

(Крул держит питомца у себя и не торопится его возвращать. Это значит, что она либо ждёт приказа Владыки, либо пытается использовать кошку как рычаг для получения внимания. Фракция «Цепеш» маленькая, и в ней только Крул, Мина и эта Летисия. Если я заберу кошку сейчас, Крул потеряет единственный козырь, который у неё есть, и это ослабит её позицию. А если я не заберу, Фландер устроит мне ещё одну ночь без сна и без стен.)

Ремилия открыла глаза и посмотрела на Фландер, которая стояла посреди комнаты и смотрела на неё с нетерпеливым ожиданием.

— Я пойду и сделаю это сама, — сказала Ремилия, вставая с кресла и поправляя юбку. — Поговорю с Крул. Если она отдаст кошку добровольно, мы вернёмся быстро. Если нет, я найду другой способ. Но учти, что питомец недавно был ранен. Поэтому играть ты будешь аккуратно и без резких движений.

— Ты правда пойдёшь за кошечкой?! — воскликнула Фландер, и её крылья расправились, а кристаллические подвески зазвенели.

— Правда, — подтвердила Ремилия, и её голос был спокойным, но в нём звучала усталость старшей сестры, которая знает, что её работа никогда не закончится. — Но ты должна пообещать мне, что будешь играть аккуратно, как я тебя учила. Без протыкания копий, без ломания костей и без бросания в стены. Поняла?

Фландер кивнула, и её улыбка стала широкой и искренней, и в ней не было той пугающей пустоты от одиночества.

— Обещаю, сестра, — сказала Фландер, и её голос был тёплым и честным. — Я буду играть аккуратно. Я просто хочу, чтобы мне было не скучно.

Ремилия подошла к двери и остановилась на пороге, обернувшись к сестре.

— Садись и жди. Я вернусь. Не ломай ничего, пока меня нет.

— Я ничего не сломаю! — крикнула Фландер, и её голос был полон предвкушения.

* * * * *

Дверь закрылась за спиной Ремилии с тихим щелчком, и она оказалась в коридоре седьмого этажа, где багровый свет кристаллов ложился на тёмный мрамор пол. Седьмой этаж была нейтральной территорией высокородных вампиров, и здесь царила та особая тишина, которая бывает только в местах, где обитают те, кто стоит на вершине иерархии. Её шаги были бесшумны на толстом ковре, а перепончатые крылья оставались сложенными за спиной, и она уже начала обдумывать маршрут к покоям фракции «Цепеш», когда у колонны материализовалась фигура горничной.

Сакуя появилась бесшумно, с короткими белыми волосами и голубыми глазами, одетая в униформу горничной с юбкой до колен и фартуком. Она склонилась в поклоне, опустив голову, и её появление было настолько внезапным, что любой другой вампир вздрогнул бы, но Ремилия лишь слегка повернула голову, потому что привыкла к такому появлению своей любимой служанки.

— Госпожа Ремилия, — произнесла Сакуя ровным тоном. — Позвольте доложить о состоянии фракции за время вашего отсутствия с госпожой Фландер.

— Говори, — сказала Ремилия, не останавливаясь и продолжая идти по коридору. Сакуя последовала за ней, держась в полушаге позади, и её блокнот уже был открыт.

— За последние три ночи к фракции «Скарлет» присоединились новые члены из числа дворян и рыцарей крови, которые ранее числились нейтральными, — начала Сакуя, перелистывая страницу. — Точное число я не могу назвать, потому что часть из них ещё не прошла формальную процедуру признания, но поток желающих вступить заметно вырос после того, как вы поглотили несколько кланов. Многие низшие вампиры увидели в этом знак того, что фракция «Скарлет» находится под прямой защитой Владыки, и решили примкнуть к нам, пока есть возможность.

— А что с нашими планами по усилению? — спросила Ремилия, не сбавляя шага.

— План по расширению влияния на другой этаж продвигается медленнее, чем хотелось бы, — ответила Сакуя, и в её голосе прозвучала лёгкая досада. — Фракция «Валентайн» стала действовать более агрессивно после того, как мы переманили у них нескольких рыцарей крови.

— Что ещё?

— Леди Мока Акасия продолжает работу по сбору информации о перемещениях членов других фракций на пятом и четвёртом этажах, — продолжила Сакуя. — Её вампиры заметили, что фракция «Валентайн» проводит встречи с Деаттопией и Евангелиной. Содержание разговоров неизвестно, но сам факт встреч говорит о том, что они пытаются скоординировать действия против нас.

Ремилия остановилась у поворота коридора и повернула голову к Сакуе, и её красные глаза сузились.

— Хаха! Пусть пытаются, — сказала она спокойно. — Три первородных против двух это звучит внушительно только на бумаге. Деаттопия ленива и капризна, Евангелина занята своими экспериментами и чудачеством в области магии, а Люминус слишком осторожна, чтобы действовать первой. Это буквально сборище трех стерв, которые скорее глотки друг другу перережут, чем помогут. Они будут совещаться и спорить, пока мы уже сделаем то, что задумали. Продолжай наблюдать и докладывай мне о любом изменении в их поведении.

— Будет сделано, госпожа, — кивнула Сакуя, записывая последние слова.

Ремилия продолжила идти, и Сакуя следовала за ней, пока они не достигли широкой лестницы, ведущей на шестой этаж. Коридор здесь был шире и освещён ярче, потому что на шестом этаже располагались покои дворян, которые составляли основу любой фракции и также здесь был бальный зал. Стены были украшены резьбой и тёмными гобеленами, а вдоль них стояли колонны из чёрного камня, между которыми горели багровые кристаллы.

Именно здесь, у подножия лестницы, Ремилия увидела группу вампиров-дворян, которые стояли полукругом у колонн, и их красные глаза одновременно повернулись в её сторону, как только она появилась в поле зрения. Их одежда была богаче, чем у низших вампиров: тёмные камзолы с серебряной вышивкой, плащи с гербами, перстни на пальцах и тонкие цепи на шеях. Они были аристократами крови, теми, кто стоял выше рыцарей и ниже истинных и высших вампиров, и их положение в замке зависело от того, к какой фракции они примкнули. Такова была суровая реальность замка «Дракула», где слабость являлась настоящим грехом, поэтому нужно было найти сильного покровителя или быть сильным самому.

Увидев Ремилию, все они одновременно склонились в поклоне, и их движения были синхронными и выверенными, будто они репетировали этот жест сотни раз. Некоторые из них опустились на одно колено, а те, кто стоял дальше, просто наклонили головы, прижимая руки к груди.

— Леди Скарлет, — произнёс один из них, высокий мужчина с тёмными волосами и острым подбородком, и его голос был полон того почтения, которое дворяне проявляли только перед первородными. — Для нас честь видеть вас на этом этаже.

— Леди Скарлет, — подхватил другой, чуть ниже ростом, с рыжими волосами и шрамом на щеке. — Фракция «Скарлет» является тьмой этого замка, и мы гордимся тем, что служим под вашим знаменем.

— Слава фракции «Скарлет», — произнесли остальные хором, и их голоса разнеслись по коридору, отражаясь от каменных стен.

Ремилия остановилась и окинула их взглядом сверху вниз, несмотря на её маленькие ноги в туфлях-мэри-джейн стояли на ковре, а розовое платье с белым фартуком выглядело совершенно неуместно среди тёмных камзолов и багрового света, но никто из дворян не посмел бы усмехнуться, потому что за этой фарфоровой внешностью скрывалась сила первородного, и они знали это.

— Поднимитесь, — сказала Ремилия ровным тоном, и дворяне выпрямились одновременно. — Я рада, что вы верны фракции. Верность будет вознаграждена. Те, кто служат усердно, получат повышение в иерархии и доступ к лучшим покоям. Те, кто сомневается, получат только то, что заслужили.

— Мы не сомневаемся, леди Скарлет, — произнёс первый дворянин, и его голос дрогнул от усердия. — Фракция «Скарлет» дала нам защиту и статус, которых мы не имели раньше. Мы готовы исполнять любую вашу волю.

Ремилия кивнула, не задерживаясь дольше необходимого, и продолжила идти, а дворяне снова склонились в поклоне, провожая её взглядами, пока она не скрылась за поворотом коридора. Сакуя следовала за ней молча, записывая в блокнот имена тех, кто кланялся, и тех, кто стоял чуть дальше, не проявляя должного усердия.

(Дворяне всегда кланяются тем, кто сильнее. Это их природа, их способ выжить в замке, где любой первородный может стереть их в пыль одним жестом. Но их верность поверхностна, и если фракция «Скарлет» ослабнет хотя бы на мгновение, они тут же переметнутся к другому. Поэтому важно не только получать их поклоны, но и напоминать им их место.)

Они спустились ещё на пол-этажа, когда из бокового коридора появилась новая фигура, которая заставила Ремилию остановиться. Женщина вышла из тени уверенным шагом, и её появление было наполнено той холодной решимостью, которая бывает у тех, кто принял важное решение, но не рад ему.

Это была высокая женщина со стройной фигурой, узкой талией и прямой осанкой. У неё были рыжие волосы, уложенные вверх острыми прядями в высокий пышный силуэт, и красные глаза с холодным тяжёлым взглядом, в которых читалось что-то хищное и оценивающее. Кожа очень бледная, а на груди висела подвеска с алым камнем, который тускло пульсировал в багровом свете кристаллов. Одета она была в тёмно-синее бальное платье с глубоким вырезом и пышной юбкой до пола, и каждый её шаг был выверенным и грациозным, будто она шла по бальному залу, а не по коридору замка.

Она остановилась в пяти шагах от Ремилии и замерла, не опускаясь на колено. Её красные глаза смотрели на Ремилию сверху вниз, и в них читалось то высокомерие, которое бывает у тех, кто привык смотреть на всех как на добычу или инструмент. Несколько секунд она просто стояла и молчала, будто взвешивая, стоит ли ей вообще склоняться.

— Леди Скарлет, — произнесла женщина наконец, и её голос был ровным, но в нём звучала та едва уловимая нотка раздражения, которую она не смогла полностью скрыть. — Я Элизабет Батори пришла от имени моего клана.

Ремилия повернула голову и посмотрела на неё с лёгким интересом, потому что клан «Батори» был ей известен как небольшая группа вампиров-дворян, которая до недавнего времени держалась особняком и не примыкала ни к одной из крупных фракций. Они были достаточно сильны, чтобы не быть поглощёнными, но недостаточно многочисленны, чтобы претендовать на собственное влияние. А сама женщина перед ней была Элизабет Батори, глава клана, и Ремилия знала о ней достаточно, чтобы понимать, что эта присяга далась ей нелегко.

Элизабет Батори была той, о ком в замке говорили с недовольством. Она была высокофункциональной психопаткой, нарциссической до мозга костей, и единственное, что заставило её прийти сюда и склониться, было понимание того, что в одиночку её клан и она сама будут раздавлена либо фракцией Скарлет, либо другими.

— Говори, — сказала Ремилия, скрещивая руки на груди, и её голос был ровным, но в нём прозвучала та лёгкая холодность, которая давала понять, что она не намерена ждать вечно.

Элизабет молчала ещё секунду, и её челюсть едва заметно сжалась, будто она проглатывала слова, которые хотела сказать вместо тех, что должна была произнести. Затем она медленно, с той неохотой, которую не смогла полностью скрыть, опустилась на одно колено, склонив голову.

— Клан «Батори» принял решение, — продолжила Элизабет, и в её голосе звучало то напряжение, которое бывает у хищника, вынужденного лечь на спину перед более сильным зверем. — Мы больше не намерены оставаться в стороне от политических процессов замка. Нейтралитет не защищает от тех, кто сильнее, и мы поняли, что одиночество в этом замке означает медленную смерть. Поэтому клан «Батори» официально заявляет о своей верности фракции «Скарлет». Мы готовы служить вам, леди Ремилия, и исполнять вашу волю.

Последние слова она произнесла с той интонацией, которая была почти оскорбительной в своей формальности, будто каждое слово стоило ей физического усилия. Её пальцы сжались на ткани платья, и Ремилия видела это, потому что видела всё, и это её забавляло.

— Встань, — сказала Ремилия холодным тоном.

Элизабет поднялась, и её красные глаза встретились с глазами Ремилии, и в них мелькнуло непокорность.

— Клан «Батори» будет принят во фракцию «Скарлет» на общих условиях, — произнесла Ремилия, не отводя взгляда. — Ваши члены получат защиту и доступ к ресурсам фракции. Взамен вы будете исполнять приказы, которые я или Сакуя передадим вам от моего имени. Любое неповиновение будет расценено как предательство, а предательство в этом замке карается только одним способом.

— Мы понимаем, леди Скарлет, — произнесла Элизабет, и в её голосе, Ремилия услышала сдерживаемую ярость. — Клан «Батори» не предаёт тех, кому присягнул. Мы будем верны фракции «Скарлет» до тех пор, пока фракция защищает своих членов.

— Фракция «Скарлет» защищает своих членов, — подтвердила Ремилия ровным тоном. — Это единственное, что вам нужно знать.

Элизабет молчала несколько секунд, и её пальцы задумчиво скользнули по подвеске на груди, а затем она произнесла тем тоном, который был почти небрежным, но за которым стояло тщательно выверенное намерение:

— Раз уж мы стали частью фракции, леди Скарлет, я хотела бы уточнить условия нашего служения. Мои вампиры привыкли действовать самостоятельно, и я бы хотела сохранить за ними определённую свободу в выборе методов. Мы не привыкли получать приказы на каждом шагу, и я думаю, что было бы разумно позволить нам действовать по собственному усмотрению в рамках общих задач фракции.

Ремилия не ответила сразу. Она смотрела на Элизабет с тем спокойным вниманием, которое было у неё всегда, когда она оценивала собеседника.

— Свободу в выборе методов, — повторила Ремилия. — Интересно. Ты приходишь ко мне, склоняешь колено, клянёшься в верности, а затем в следующем предложении пытаешься выторговать себе автономию. Скажи мне, Элизабет, ты понимаешь, что значит быть частью фракции?

Элизабет не отвела взгляда, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая не достигала глаз.

— Я понимаю, что значит быть полезным инструментом, леди Скарлет. И я предлагаю вам инструмент, который работает лучше всего, когда ему не мешают. Мои вампиры очень умелы слуги, а члены семьи достаточно сильны и хитры. Дайте нам цель, и мы принесём вам результат. Но не стойте над нами с плетью на каждом шагу.

Ремилия молчала несколько секунд, а затем сделала шаг вперёд, и этот шаг изменил всё. Воздух вокруг неё стал тяжелее, и багровый свет кристаллов на стенах начал тускнеть, и тьма в углах коридора сгустилась, наползая на пол, на стены, на потолок. Её перепончатые крылья за спиной раскрылись наполовину, и от неё хлынула аура первородного, плотная и давящая, от которой Элизабет почувствовала, как её колени непроизвольно подогнулись, а дыхание перехватило.

— Послушай меня внимательно, Элизабет, — произнесла Ремилия холодным и властным тоном от которого плечи Элизабет стали тяжалее. — Ты пришла ко мне не потому, что хотела. Ты пришла, потому что поняла, что без покровителя твой клан будет поглощён или уничтожен в течение нескольких ночей. Ты пришла, потому что ты умная и знаешь, что одиночество в этом замке означает смерть. И ты стоишь здесь, на одном колене не потому, что уважаешь меня, а потому что у тебя нет выбора. Ты, как и любой вампир боишься конца вечности и поэтому даже проглотила свою гордость передо мной.

Элизабет сжала зубы, и её пальцы впились в ткань платья, но она не отвела взгляда, потому что её нарциссическая натура не позволяла ей опустить глаза первой.

— Я не даю свободы в выборе методов. Я даю приказы, и ты их исполняешь. Твои вампиры исполняют. Если тебе не нравится, ты можешь уйти прямо сейчас, и я не стану тебя останавливать. Но за порогом этого коридора тебя ждут фракции, которые с радостью поглотят твой клан по частям, и ни одна из них не будет так вежлива, как я.

Элизабет молчала, и её красные глаза горели тем холодным огнём, который бывает у хищника, загнанного в угол, но ещё не готового сдаться. Её тело дрожало от давления ауры Ремилии, но она держалась, потому что её гордость не позволяла ей упасть.

— А теперь, — произнесла Ремилия, и её аура стала ещё тяжелее, и Элизабет почувствовала, как её ноги окончательно подкосились, и она опустилась на оба колена, не в силах устоять. — Ты встанешь на оба колена, опустишь голову и повторишь свою присягу. И в этот раз в твоём голосе не будет ни капли того раздражения, которое ты пыталась спрятать. Потому что ты мой вассал, Элизабет. Не партнёр, не союзник, не друг, не знакомый, ты мой вассал! И ты будешь вести себя соответственно, пока я не решу иначе.

Элизабет стояла на коленях, и её пальцы впились в каменный пол так, что ногти треснули, и тонкие струйки крови потекли по мрамору. Её челюсть сжалась, и в её красных глазах горела та слепая, бессильная ярость, которую она не могла выплеснуть, потому что перед ней стоял первородный, и разница в силе была не той, которую можно преодолеть упрямством или хитростью.

Такова была реальность в замке Дракулы, первородные были и будут основой силы. Фракции являются местом куда ты встаешь под колонну, и ты не можешь сдвинуть эту колонну обманом или хитростью. Лишь сила может сдвинуть такую колонну.

Несколько секунд она молчала, и Ремилия не торопила её, потому что знала, что ломать гордость нужно медленно, давая жертве время осознать своё положение. Элизабет была психопаткой и нарциссом, и такие, как она, не сдавались легко, но они были достаточно умны, чтобы понимать, когда сопротивление бесполезно.

Наконец Элизабет опустила голову, и её рыжие волосы упали на лицо, закрывая глаза, и её голос прозвучал тише, но ровнее, без той нотки раздражения, которая была в нём раньше.

— Клан «Батори» клянётся в верности фракции «Скарлет» и лично вам, госпожа Ремилия. Мы будем исполнять ваши приказы без вопросов и без условий. Наши жизни, наши клинки и наша кровь принадлежат вам до тех пор, пока вы защищаете нас.

Ремилия смотрела на склонённую голову Элизабет несколько секунд, а затем её аура начала ослабевать, и тьма в углах коридора стала отступать, и багровый свет кристаллов снова стал ярче. Она не улыбнулась, потому что победа над загнанным хищником не вызывала у неё радости, только удовлетворение от того, что всё встало на свои места.

— Встань, — сказала Ремилия ровным тоном. — И запомни этот момент, Элизабет. Запомни, как ты стоишь на коленях передо мной. Потому что в следующий раз, когда тебе захочется выторговать себе свободу, я напомню тебе, как звучала твоя присяга.

Элизабет поднялась медленно, и её лицо было неподвижным, но Ремилия видела, что внутри неё кипела ярость, смешанная с унижением и тем холодным, расчётливым терпением, которое бывает у тех, кто планирует месть на десятилетия вперёд. Но это было нормально. Ремилия не боялась её ненависти, потому что ненависть без силы это просто эмоция, а сила Элизабет была ничем по сравнению с силой первородного.

— Сакуя, — произнесла Ремилия, не глядя на Элизабет. — Запиши клан «Батори» в список новых членов и назначь им территорию на четвёртом этаже. Пусть разместятся рядом с постами Акасии, чтобы усилить контроль над переходами между этажами. И передай Акасии, что отныне все действия клана «Батори» на этой территории должны быть согласованы с ней. Никакой самодеятельности.

— Будет сделано, госпожа, — кивнула Сакуя, начав записывать в блокнот.

Элизабет снова склонилась в поклоне, и на этот раз в её движении не было ни капли сопротивления, только та выверенная, холодная покорность, которую она надела на себя, как маску. Затем она развернулась и ушла обратно в боковой коридор, и её шаги были ровными и грациозными, будто ничего не произошло, но Ремилия видела, как её плечи были чуть напряженнее, чем следовало.

Ремилия проводила её взглядом и повернулась к Сакуе, и в её красных глазах мелькнуло удовлетворение.

— Сакуя, — произнесла она ровным тоном. — Как дела у Цепеш с кошкой Клеми? Питомец всё ещё у них?

Сакуя подняла голову от блокнота и ответила без задержки.

— Да, госпожа. Питомец Владыки всё ещё находится у леди Крул Цепеш. По информации от моих наблюдателей, кошка содержится в личных покоях леди Крул. Леди Крул держит кошку при себе и не проявляет интереса к её возвращению. Её сестра Мина присматривает за питомцем, когда леди Крул занята, и, по словам моих наблюдателей, кошка ведёт себя настороженно, но не пытается сбежать.

— Значит, Крул до сих пор не вернула питомца Владыке, — произнесла Ремилия задумчивым тоном.

— Верно. Но хочу предупредить, что леди Крул в последнее время стала более раздражительной. Мои наблюдатели заметили, что она дважды за последнюю ночь покидала свои покои и направлялась к тронному залу, но разворачивалась на полпути. Возможно, она сама хотела вернуть питомца, но не решилась сделать это без прямого приказа Владыки.

— Тем лучше для нас, — сказала Ремилия, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Заберем кошку себе. Она явно хочет использовать её как повод, чтобы Владыка обратил на неё внимание. Не гоже Цепеш отдавать лучшие подарки.

— Тогда почему мы идём вниз? Покои Цепеш на седьмом этаже. — не поняла Сакуя.

— Потому что мне надо закончить одну работу. — сказала Скарлет уверенным тоном.

http://erolate.org/book/285/33983