Королевство Ре-Эстиз раскинулось на западном побережье континента, занимая обширные равнины, пересечённые речными долинами и редкими лесными массивами. Его столица, город Ре-Эстиз, стоит на берегу крупной реки и служит одновременно политическим, торговым и военным центром государства. Королевство граничит на востоке с Империей Бахарут, на юге со Слейновской Теократией, а на западе его побережье омывается морем, через которое идут торговые пути в Святое Королевство Робл и другие земли.
Королевство Ре-Эстиз было основано как объединение нескольких разрозненных княжеств и городов-государств, которые до войны со Злыми Богами 200 лет назад существовали сами по себе и не имели ни общей армии, ни единого правителя. Необходимость восстановиться после разрушений и защитить себя от возможных новых угроз заставила этих правителей сесть за один стол и подписать хартию о создании единого Королевства. Первым королём стал один из немногих выживших полководцев той войны, и его род получил название Вайсельф, что на старом языке означало «те, кто держат меч за всех». С тех пор прошло 200 лет, и династия Вайсельф правит Королевством непрерывно, передавая корону от отца к сыну и не было ещё ни одной Королевы у власти.
Нынешним правителем является Ланпоса III Арделион Галдор Шардейл Вайсельф из дома Вайсельф — мужчина, который в 40 лет взошёл на трон в тот период, когда Королевство уже начало терять былую силу. Ланпоса III не является ни жестоким тираном, ни гениальным стратегом или харизматичным лидером. Он просто человек, который получил корону по праву рождения и не сумел удержать то, что ему досталось. Его решения часто запаздывают, его приказы теряются в бюрократическом аппарате придворных, а его воля разбивается о стену дворянских интересов. При нём Королевство не пережило ни одной крупной войны, но и не пережило ни одной крупной реформы или победы, и это медленное угасание оказалось хуже любого открытого конфликта.
У Ранпосы есть два сына наследника — старший сын Барбро Андориан Лейд Райль Вайсельф и младший Занак Варлеон Игана Райль Вайсельф, каждый из которых претендует на наследование трона, но ни один из них не получил от отца чёткого указания на этот счёт. Барбро, отличается вспыльчивым характером и уверенностью в собственном праве на корону по принципу первородства. Занак, спокойнее и расчётливее, но его положение при дворе слабее, потому что за Барбро стоят несколько влиятельных дворянских домов и даже тайные организации вроде «Восьми Пальцев». Между братьями существует напряжённость, которая не переходит в открытую вражду, но отравляет каждый семейный совет и каждое заседание при дворе.
Старшая дочь Ранпосы — Лусамина Корвейн Лейд Райль Вайсельф, которой сейчас 29 лет. Её выдали замуж в 17 лет за Маркиза Песпей, одного из шести высших дворян Королевства, чтобы скрепить политический союз между короной и одним из богатых домов страны. Брак был сделкой, и обе стороны это понимали. Лусамина оказалась в положении жены, которая управляет поместьем мужа, пока тот проводит время на торговых переговорах или занимается поддержкой её отца Короля. За двенадцать лет брака она родила двоих детей и научилась ориентироваться в политической жизни дворян, помогая мужу в этом деле. Её положение в доме Песпей даёт короне влияние и рычаг давления на других дворян.
Средняя дочь — Серафина Мелис Райль Вайсельф, которой сейчас 20 лет. Она не замужем, не принадлежит ни к одной фракции и не имеет собственного политического веса. Серафина тихая, замкнутая девушка, которая предпочитает проводить время за рисованием и пением. Из-за этого она практически не участвует в какой-либо политической деятельности и ждёт, когда её выдадут замуж для укрепления политической позиции отца. Её красота почти такая же как у сестер, но из-за того, что мало какой дом готов пойти на уступки, брак откладывают до лучших времен.
Отдельного упоминания заслуживает младшая дочь Короля Реннер Тейре Шарделон Райль Вайсельф, одна из трёх дочерей Ранпосы, которую в народе прозвали «Золотой Принцессой». Её внешность — светлые волосы, мягкие голубые глаза и красивая улыбка — создаёт образ невинной и доброй девушки, которая заботится о бедных и раздаёт еду сиротам. Она основала несколько приютов и предложила ряд реформ, направленных на улучшение жизни крестьян. Её репутация среди простого народа настолько крепка, что даже дворяне, не признающие её политический вес, не решаются открыто выступать против неё, потому что народ воспринял бы это как нападение на свою защитницу.
Политическая структура Королевства Ре-Эстиз представляет собой классическую феодальную систему, в которой король формально является верховным правителем, но реальная власть распределена между десятками дворянских домов. Каждый крупный дом владеет землями, содержит собственную армию и собирает налоги со своих крестьян, передавая короне лишь часть. Эти дома объединяются во фракции, которые борются за влияние при дворе, за должности в совете и за доступ к королевской казне. Ни одна фракция не обладает достаточной силой, чтобы подавить все остальные, и ни одна не готова пойти на открытый конфликт, потому что война между дворянами уничтожит их всех одновременно. Поэтому борьба ведётся через интриги, подкупы, браки и медленное перетягивание союзников на свою сторону.
На данный момент в Королевстве действуют две крупные фракции «Королевская фракция» и «Дворянская фракция», одна поддерживает Короля, но это не безоговорочно, а просто используют его для своих интересов. Другая фракция — это дворяне, которые желают укрепить позицию и власть дворян в Королевстве, чтобы Король оставался лишь формальной властью. Для этого они хотят использовать будущего наследника Барбро.
При этом на вершине дворянской иерархии стоят «шесть высших дворян», чьи дома обладают наибольшим влиянием, богатством и военной силой во всём Королевстве. Их власть настолько велика, что ни одно решение короля не может быть принято без их согласия, по крайней мере на бумаге, а на практике они давно перестали спрашивать разрешения и действуют по собственному усмотрению.
Один из них Маркиз Элиас Брандт Дэйл Рэйвен официально позиционирует себя как нейтральный дворянин, искусно балансирующий между Королевской фракцией и Дворянской фракцией для предотвращения гражданской войны, но на самом деле он тайно является членом Королевской фракции, поддерживая короля. Его земли расположены на северо-востоке Королевства, и его влияние распространяется на несколько мелких графств, которые зависят от его военных поставок. Рэйвен является хладнокровным и хитрым человеком, который очень сильно помогает фракции короля.
Маркиз Кассиан Морган Хельд Волумлэш публично выступает как верный член Королевской фракции, хотя формально входит в группу шести высших дворян, но на практике тайно работает на Империю Бахарут, предоставляя им за деньги информацию. Его земли находятся на западе, ближе к побережью, и он контролирует значительную часть морской торговли. Волумлэш не любит Барбро, потому что считает его вспыльчивость угрозой для стабильности торговли, и делает ставку на Занака как на того, кто способен навести порядок в экономике.
Маркиз Эдмунд Кларенс Уорд Песпей является мужем Лусамина Корвейн и одним из самых богатых людей Королевства. Его земли расположены на юге, и он владеет несколькими крупными поместьями, рудниками и портовыми складами. Так как он является зятем короля, то безоговорочно его поддерживает и входит в Королевскую фракцию. При этом он самый молодой член фракции как Маркиз, унаследовавший от своего отца лишь часть таланта.
Маркграф Родерик Алдерик Фенн Урован, в отличие от многих других крупных аристократов, которые плели интриги ради собственной выгоды, предан королю Ранпосе III. Он официально входит в состав Королевской фракции и поддерживает правящую династию. Несмотря на дряхлость и физическую слабость, он сохранил мощное политическое влияние и непререкаемый авторитет, подобающий умудрённому опытом старейшине.
Маркиз Теодрик Ламберт Колл Боулроб является одним из самых агрессивных сторонников Барбро и известен своей враждебностью ко всем, кто не поддерживает старшего принца. Его земли находятся на севере. Он возглавляет Дворянскую фракцию, которая активно соперничает с королевской семьёй за власть в стране. Он мечтает посадить на трон своего зятя — старшего принца Барбро, так как тот женат на его дочери, чтобы через него безраздельно управлять королевством.
Граф Генрик Дункан Блейк Риттон — самый молодой из шести и единственный, чей титул не маркиз, а граф, что делает его положение чуть ниже остальных пяти. Риттон компенсирует это хитростью и умением использовать свои таланты и навыки, которые помогли ему подняться. Он принадлежит к Дворянской фракции, выступавшей оппозицией королевской семье. Причина его вступления в эту фракцию прагматична — Боулроб и его сторонники обеспечивали Риттону защиту от его многочисленных политических врагов.
Эти шесть домов делятся на две основные фракции. Королевская фракция включает маркиза Рэйвена, маркиза Песпей и маркграфа Урована, которые видят в короне защитника своих привилегий и стабильности. Маркиз Волумлэш формально числится в этой же фракции, но его истинная лояльность остаётся под вопросом. Дворянская фракция включает маркиза Боулроба и графа Риттона, которые делают ставку на усиление власти аристократии и продвигают интересы старшего принца Барбро как будущего короля, через которого можно будет управлять Королевством. Обе фракции прекрасно знают, что их баланс хрупок, и любое резкое движение может обрушить весь порядок.
Помимо дворянских фракций, в Королевстве действует несколько тайных организаций, чьё влияние проникает во все уровни общества. Самой крупной и самой известной из них являются «Восемь Пальцев» — преступный синдикат, разделённый на восемь отделов, каждый из которых отвечает за своё направление деятельности: контрабанда, работорговля, продажа запрещённых веществ, убийства, сбор «защитных» поборов, подделка документов, коррупция и разведка. «Восемь Пальцев» контролируют значительную часть теневой экономики Королевства, и их связи с дворянами настолько глубоки, что несколько членов синдиката занимают должности в городских советах и даже в королевском аппарате. Дворянская фракция тесно связана с «Восьмью Пальцами», и это не является секретом для тех, кто умеет читать между строк.
Ещё одной тайной организацией является «Зуранон» — общество некромантов, которое существует на задворках Королевства и занимается изучением запретной магии смерти. «Зуранон» не имеет такого масштаба, как «Восемь Пальцев», но его членов боятся даже те, кто не верит в некромантию, потому что слухи об их ритуалах и экспериментах ходят по каждому портовому городу. Корона официально не признаёт существование «Зуранон». Она существует конечно же и за пределами Королевства и считается, что в ней существует 12 лидеров
Недавно благодаря помощи авантюристов в Э-Рантэле был убит один из её лидеров, его труп проверили и подтвердили его подлинность. Эти авантюристы назвали себя группой «Тьма» в числе которых входил воин и лидер по имени Момон, женщина по имени Набель и огромный могущественный зверь Хамскэ. Эти трое остановили тайный план этой организации по превращении всего города в город нежити.
Авантюристы выполняют заказы на уничтожение монстров, охрану караванов и расследование преступлений, и их ранговая система от железного до адамантового определяет, какие задачи им доверяют. Адамантовые авантюристы, которых во всём Королевстве можно пересчитать по пальцам одной руки, обладают статусом, сопоставимым с мелкими дворянами, и их слово весит больше, чем слово капитана городской стражи.
И хоть Гильдия авантюристов формально не обязана выполнять приказы Короля, так как сама организация является независимой силой и не вмешивается в политику или конфликты королевств. Но это лишь на словах, потому что они обязаны платить налоги от заданий и их здания находятся на территории Королевства. Поэтому им приходится идти на многие уступки и даже помогать в некоторых ситуациях, которые не входят в их официальную деятельность.
Королевская армия Ре-Эстиза не является профессиональной в полном смысле этого слова. В мирное время король содержит небольшой постоянный гарнизон в столице и несколько отрядов стражи в крупных городах. Но в случае войны армия формируется за счёт мобилизации крестьян, которых забирают с полей и ставят в строй с минимальным обучением. Это означает, что каждый военный конфликт наносит двойной удар по Королевству: солдаты гибнут на поле боя, а деревни теряют крестьян, которые должны собирать урожай. Дворяне, чьи земли находятся ближе к границам, содержат собственные отряды, но их лояльность короне зависит от того, насколько король готов закрывать глаза на их самоуправство.
Единственной профессиональной военной силой Королевства является воинский отряд, который является элитным подразделением под командованием Газефа Строноффа — сильнейший воин Королевства, чьё имя известно далеко за пределами Ре-Эстиза. Газеф занимает должность капитана королевской стражи и личного телохранителя Ланпосы. Он не дворянин по происхождению, и это делает его фигурой, которая вызывает раздражение у придворных, но Ланпоса III ценит его преданность и боевые навыки выше, чем родословную.
Экономика Королевства держится на сельском хозяйстве, морской торговле и добыче полезных ископаемых в северных холмах. Через порты Ре-Эстиза идут товары из Святого Королевства Робл и более далёких земель, а купеческие гильдии контролируют большую часть торговых потоков. Но значительная часть прибыли оседает в карманах дворян и уходит на содержание их дружин, роскошные приёмы и подкупы придворных, а не на развитие инфраструктуры или поддержку крестьян. Крестьяне живут на грани выживания, и каждый неурожайный год превращается для них в голод, потому что запасы зерна, которые должны были храниться в королевских амбарах, часто оказываются распроданными или испорченными из-за халатности управляющих.
Отношения Королевства Ре-Эстиз с соседями складываются непросто. С Империей Бахарут на востоке существует формальный мир, но ежегодно на равнинах Катце между границами двух государств происходят вооружённые столкновения, которые Империя называет «военными учениями», а Ре-Эстиз вынужден принимать как данность. Эти столкновения уносят жизни и отвлекают крестьян от полей, ослабляя Королевство год за годом. Со Слейновской Теократией на юге отношения формально нейтральные, но религиозные различия и территориальные споры создают постоянное напряжение. Через море на западе идёт торговля со Святым Королевством Робл, которая приносит доход, но зависит от политической воли обеих сторон и может быть прервана в любой момент.
* * * * *
(От первого лица Ланпоса III Арделион Галдор Шардейл Вайсельф)
Я смотрел на огромные стопки пергаментов, закрывающие собой половину рабочего стола, и чувствовал глубокое истощение. Каждый свиток содержал очередную беду и проблему в моём Королевстве, и мне приходилось разбирать эти проблемы ежедневно, не видя никакого прогресса в управлении государством.
Ежегодные мобилизации крестьян на равнины Катц полностью уничтожают сельскохозяйственный сезон, из-за чего многие провинции снова сообщают о грядущем голоде и нехватке зерна на зиму.
— Снова неурожай, — произнёс я вслух в пустоту кабинета. — Мы отправляем мужчин умирать под мечами имперских легионеров, а их семьи остаются без рабочих рук и страдают от недостатка продовольствия.
Я отложил доклад о поставках зерна и взял следующий пергамент с донесением от пограничных командиров.
— Газеф едва выжил в последней стычке в той деревне, — сказал я, испытывая сильный страх за его жизнь. — Если я потеряю его, у меня не останется ни одного преданного и компетентного человека. Лишь его сила и слава дают мне поддержку среди крестьян и воинов. Но что дальше?
Я чувствовал злость на дворян, чья трусость и жадность постоянно подставляют под удар лучших воинов королевства. По докладам пограничных командиров Империя нападала на деревни у границы, но как потом сказал Газеф это оказались члены Теократии, что меня крайне сильно удивило и разозлило, потому что сделать я ничего не могу. Доказательств у нас не было, а даже если бы были сориться с Теократией я не могу из-за разницы силы и потому что они являются очень влиятельной духовной силой среди людей.
Криминальный синдикат «Восемь Пальцев» фактически контролирует экономику столицы и большинства крупных городов, скупая долги аристократов и подменяя собой Королевскую власть, а мои следователи не могут найти никаких прямых улик против их лидеров.
— Преступники управляют моим государством лучше, чем мои министры, — проговорил я с горечью.
Меня охватывало отчаяние от осознания того, что корона утратила монополию на силу и закон. Оппозиционная фракция использовала каждую мою ошибку для подрыва авторитета власти, а мои собственные сторонники требуют, чтобы я уже выбрал наследника или начал действовать решительно.
Мои союзники требуют жёстких мер и массовых казней всех преступников, на что я никогда не соглашусь, потому что это приведёт к немедленному восстанию и окончательному разрушению сложного политического равновесия в Королевстве. При этом очевидно, что этим воспользуется Империя Бахарут как повод для вторжения и восстановления «законного правителя», а потом они просто убьют меня и всех кроме удобной марионетки для превращения Королевства в свои владения.
— Мои союзники хотят крови, а враги ждут моего падения, — сказал я себе очевидный факт.
Мои сыновья открыто конфликтуют и склоняют влиятельные дома к поддержке своих кандидатур, что гарантированно приведёт к масштабной гражданской войне сразу после моей смерти. Очевидно, что я должен выбрать Барбро, так как он старший и уже имеет весомую поддержку из числа фракции дворян, но я не могу это сделать из-за его связей с «восьми пальцами» и другими темными делишками. Я уверен, что он станет плохим правителем, поэтому пытаются его сдерживать, чтобы он осознал ответственность и пытался бороться со своим братом Занаком, который хоть и младший, но показывает неплохие качества для хорошего правителя. Пока я окончательно не дал своего слова, Барбро должен продолжать показывать себя с хорошей стороны.
— Они делят трон, который ещё даже не освободился, — сказал я, испытывая сильную печаль за будущее своей династии.
Я отложил письма в сторону и посмотрел на пустое кресло напротив. Мне не с кем было обсудить эти проблемы, потому что Газеф сейчас занимался королевской стражей и в принципе он не сильно в этом разбирается, а советники преследовали исключительно личные интересы и мои мысли оставались только во мне.
— Королевство Ре-Эстиз постепенно приходит в полный упадок, и я сижу на троне, наблюдая за этим процессом, — произнёс я в тишине.
Я чувствовал собственную беспомощность перед лицом накопившихся бед и понимал, что моих усилий категорически не хватает для спасения страны. Я вспоминаю своего отца, который на смертном одре попросил меня позаботиться о Королевстве всеми силами. Правда он также говорил, что мне не хватит сил и сказал, чтобы я сделал более сильного наследника.
«Сын мой, ты не готов быть Королем, ты слишком добрый и мягкий для этого. А это Королевство умирает и гниет изнутри, ты должен удержать власть всеми силами и передать её своему сыну, сделав его достойным правителем, чтобы он исправил Королевство. Обещай мне, что сделаешь это. Не позвольте нашему роду и Королевству исчезнуть из-за ошибок прошлого»
Я пообещал отцу, но не смог исполнить это потому, что мой старший сын не оправдывает моих ожиданий и продолжает втягиваться в проблемные ситуации поддерживая враждебную оппозицию. Прости отец, видимо я не смог выполнить обещание. Ты был прав, что я слишком добрый, чтобы быть правителем.
Будь моя жена ещё жива она бы поддержала меня, но её больше нет. После рождения Реннер она была истощена и умерла. Поэтому я забочусь о ней, так как она очень похожа на свою мать. Но её судьба пока не определена, ведь её ум слишком выводит многих аристократов из себя, так как те не любят умных женщин, которые показывают их глупыми. При этом она очень популярная среди крестьян и даже предложили неплохой закон о запрете рабства.
* * * * *
(От третьего лица)
В неизвестном месте, в котором был огромный круглый стол из тёмного дерева занимал середину комнаты, и восемь кресел стояли вокруг него на равном расстоянии. Свечи не горели, и единственным источником света служил символ на стене в виде руки с восемью пальцами.
Человек во главе стола не снимал плащ. Капюшон закрывал лицо полностью, и только подбородок иногда виднелся, когда он чуть наклонял голову, но даже этот подбородок был скрыт высоким воротником. Его руки лежали на столешнице в чёрных перчатках, и пальцы не двигались на протяжении всего собрания.
— Мы собрались, потому что три вопроса требуют решения до конца месяца, — произнёс человек в плаще голосом, по которому невозможно было определить ни возраст, ни пол. — Первый касается поставок на юг.
По правую руку от него Хильма Цигнеус поднесла трубку к губам и сделала медленную затяжку, отчего фиолетовый дым пополз по столешнице, стелясь вдоль края и не поднимаясь выше. Её болезненно бледная кожа казалась ещё белее на фоне тёмной одежды, которая была тонкой и полупрозрачной настолько, что угадывались очертания тела под тканью, а фиолетовые тени на веках и помада того же оттенка делали её похожей на дорогую куртизанку, случайно оказавшуюся среди деловых людей. Татуировка змеи начиналась у правой лопатки и обвивала руку до запястья, и когда Хильма двигала пальцами, казалось, что змея ползёт, хотя это был лишь рисунок на коже.
— Южные поставки задерживаются уже вторую неделю, — сказала Хильма, выпуская дым в сторону. — Мой человек в порту сообщает, что новый таможенный сборник ввели без предупреждения, и теперь каждый бочонок досматривают дважды. Я могу обойти это через старого знакомого в гильдии грузчиков, но это обойдётся в 30 золотых сверх обычной доли.
— 30 золотых — это четверть прибыли с одной поставки, — произнёс мужчина напротив неё, тучный, с широким лицом и тройным подбородком, в жилете, который расходился на животе так, что пуговицы держались на честном слове. Его звали Фенн, и он заведовал долговыми расписками, которые «Восемь пальцев» скупали у ростовщиков по всему Королевству. — Если ты будешь платить такую цену каждый месяц, через полгода твой отдел выйдет в ноль, и тогда мне нечего будет взыскивать с твоих должников.
— Мои должники платят исправно, Фенн, — ответила Хильма, не глядя на него, и стряхнула пепел с трубки на пол. — Проблема не в моих должниках, а в том, что таможня сменила начальника, и новый человек не берёт у нас долю, пока что.
— Значит, нужно узнать, что ему нужно, — сказал человек в плаще, и его пальцы в перчатках чуть шевельнулись, что было единственным движением за всё время его речи. — Кокодол, у тебя есть связи через гильдию портовых служащих?
Кокодол сидел слева от Хильмы, и его тощее тело терялось в одежде, которая выглядела необычно обтягивающе из тёмной ткани. Его голова была обрита под ёжиком, и череп блестел в свете лампы. Он скрестил руки на груди и наклонил голову, рассматривая столешницу.
— Связи у меня есть, но он стал дороже, — произнёс Кокодол тонким голосом, в котором слышалась постоянная обида. — С тех пор как два года назад приняли этот проклятый закон от «золотой принцессой», каждый второй чиновник думает, что может запросить двойную цену за любую услугу, потому что знает, что мне труднее работать. Раньше я платил 20 золотых в месяц за то, чтобы мой «товар» проходили через северные ворота без досмотра. Теперь просят 50, и это только за одни ворота.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Фенн, ковыряя ногтем в щели между зубами.
— Это не смешно! Два года назад я держал четыре склада и продавал по 60 рабов в месяц. Сейчас у меня один склад, и я продаю 15, и то потому, что граф Вельмар всё ещё хочет новых рабов для своего поместья и развлечения.
— Граф Вельмар платит вовремя? — спросил человек в плаще.
— Пока всё платит стабильно, — ответил Кокодол. — Но он единственный из крупных, кто не боится. Остальные дворяне боятся, что кто-то донесёт, и поэтому покупают через третьих рук, а третьи руки забирают половину. Раньше я имел дело с покупателем напрямую. Теперь между мной и покупателем стоят два посредника, и каждый хочет свою долю. Как же неприятно в нынешнее время.
Хильма затянулась трубкой, и фиолетовый дым поднялся к лампе, окрашивая свет в болезненный оттенок.
— Сам виноват, что выбрал такую должность и работу, — сказала она с ухмылкой. Её бизнес в отличии от Кокодола идёт исправно и продажа наркотиков увеличились в разы. При том что даже Кокодол должен покупать у неё, чтобы его рабы не умирали от боли раньше времени.
Кокодол посмотрел на Хильму с недовольством, но не ответил сразу, потому что понимал, что она права, и это раздражало его сильнее любого возражения.
— Переходим ко второму вопросу. Фенн.— произнёс человек в плаще, и его голова чуть повернулась в сторону, хотя лица по-прежнему не было видно.
Фенн выпрямился, и его жилет натянулся ещё сильнее, а одна из пуговиц оторвалась и упала на пол, но он не обратил на это внимания. Он достал из кармана сложенный лист пергамента и развернул его на столе, прижимая углами ладонями.
— За последние два месяца семь дворянских домов прекратили выплаты по долговым обязательствам, которые мы выкупили у городских ростовщиков, — начал Фенн, водя толстым пальцем по строкам. — Трое из них ссылаются на неурожай, двое на болезнь в семье, один на пожар в амбаре, и один просто перестал отвечать на письма. Общая сумма долга составляет 940 золотых. Из этих семи домов четверо уже должны мне лично, потому что брали дополнительные займы через моего стряпчего, когда не могли выплатить первый долг. Если я начну взыскивать через судебную гильдию, они объявят банкротство, и мы получим обратно треть от суммы в лучшем случае. Если я надавлю через наших людей в городском совете, они заплатят, но начнут искать нового кредитора, и мы потеряем их как постоянный источник дохода.
— Ты предлагаешь простить долг? — спросил мужчина, сидевший рядом с Фенном, худой и жилистый, с узким лицом и глубоко посаженными глазами, которые постоянно двигались, осматривая каждого за столом по очереди. Его звали Сигрен, и он заведовал информацией, которая поступала в «Восемь пальцев» из каждого трактира, таверны и публичных домов, куда его люди могли подсыпать монету или подслушать разговор.
— Я предлагаю конвертировать долг в услугу, — ответил Фенн, не глядя на Сигрена, потому что не любил, когда тот смотрел на него в упор. — Четверо из семи имеют голоса в городском совете. Если я спишу половину долга в обмен на то, что они проголосуют против нового налога на портовые сборы, мы сэкономим больше, чем 940 золотых за год.
— И ты уже договорился с ними, — произнёс Сигрен равнодушным тоном.
Фенн повернулся к нему, и его тройной подбородок дрогнул от раздражения.
— Конечно же, за кого ты меня принимаешь? — сказал Фенн с поднятой бровью.
— Значит используем это в своих целях, — произнёс человек в плаще. — Я не хочу, чтобы наши интересы стали видны раньше времени. Так мы сможем продвинуть свою деятельность ещё дальше.
— Третий вопрос, — сказал человек в плаще, и его перчатки снова шевельнулись на столешнице. — Святое Королевство. Насколько нам известно, там вспыхнула болезнь, и нам надо принять решение о дальнейших поставках.
— Нет! Я не могу потерять ещё и это место! — воскликнул Кокодол. Южная часть Святого Королевства была и оставалась его хорошим каналом сбыта за рубеж. Если он лишится этого источника доходов, его прибыль упадёт ещё сильнее.
— Мы учтём твоё мнение. Но нужно понимать, что там вспыхнула болезнь и нужно повысить безопасность нашей продукции. Пока что известно, что болезнь лишь в северной части Королевства, но всегда есть риск, что она дойдёт до юга.
— Почему мы вообще обсуждаем такое? Пока они сами не закрыли порты, мы можем зарабатывать на этом.
— Соглашусь. Закрывать этот рынок — не лучшая идея. Южные дворяне неплохо платят за наши услуги. А мы также получаем неплохой товар в лице полулюдей.
— Тем более там наши люди и базы. Будет плохо, если мы разорвём все связи, — потеряем больше, чем просто прибыль. В развитие этих филиалов уже было вложено немало средств. Просто так их бросить — плохая идея и огромные финансовые потери с их стороны.
— Соглашусь.
— То же самое. Не стоит отказываться от такой возможности из-за болезни. В худшем случае мы потеряем парочку десятков людей, которых потом можно восполнить.
— Значит, решение принято. Отказываться от Святого Королевства Робл мы не будем.
Услышав решение, Кокодол вздохнул с облегчением, ибо если бы сама организация прекратила поставки, он бы не смог потянуть это на своих кораблях. Ведь «Восемь Пальцев» продавали свой чёрный товар через общие корабли, которые часто приплывали под чужим флагом. В ней восемь руководителей, которые распределяют власть между восемью отделами, а средства у них общие. Если организация отказывается от чего-то, этому сложно противостоять одному, без поддержки.
* * * * *
Таверна «Хромой кабан» в городке Релтен на северной окраине Королевства Ре-Эстиз была местом, где пахло разбавленным элем, жареным луком и немытыми телами. Три десятка завсегдатаев сидели за грубо сколоченными столами, пили, ругались и играли в кости, и никто из них не ожидал, что этот вечер чем-то отличится от предыдущих.
Дверь таверны открылась без стука, и внутрь вошёл человек, от которого разговоры за ближайшими столами оборвались на полуслове.
Это был высокий мужчина с мускулистой фигурой и широкими плечами, и одно его появление в дверном проёме заставило нескольких пьяниц подавиться элем. Голова у него была выбрита, с полосой коротких белых волос на макушке и белыми полосами-узорами на висках, правый глаз закрыт чёрной повязкой, а левый светился голубым светом, который был виден даже в полумраке таверны. Кожа смуглая, с белой полосой-узором, идущей от левого глаза на щёку. Одет он был в белые облегающие доспехи с чёрными вставками, золотой воротниковой пластиной на шее, белым наплечным плащом с золотыми шипованными пластинами и сине-фиолетовым плащом, спадающим за спиной, на ногах белые пластины с чёрными ромбами на коленях и золотые поножи с острыми носками. На спине за ним тянулась длинная перевязь, на которой крепилось что-то крупное, скрытое тканью, и от этого предмета по таверне расползалось странное ощущение давления, от которого у пары старых завсегдатаев заныли зубы.
Он остановился у порога и обвёл зал единственным голубым глазом, не мигая и не проявляя ни малейшего интереса к тому, что на него уставились три десятка пар глаз.
За стойкой стоял владелец таверны, грозный мужчина лет пятидесяти с каштановыми волосами и красным носом, который протирал глиняную кружку засаленной тряпкой. Он перестал протирать, когда незнакомец вошёл, и его маленькие глаза расширились, а тряпка замерла на полпути к кружке.
Мужчина прошёл к стойке, и его шаги по деревянному полу были странным образом бесшумными, несмотря на тяжесть огромного меча. Несколько человек за ближайшими столами отодвинули скамьи назад, освобождая ему дорогу, потому что инстинкт подсказывал им, что стоять на пути этого человека не стоит.
— Мне нужна информация, — произнёс мужчина равнодушным тоном, останавливаясь перед стойкой. Его голубой глаз смотрел на владельца таверны с тем безразличием, с каким смотрят на предмет мебели, который должен дать ответ.
Владелец таверны моргнул, сглотнул, и его пальцы крепче сжали тряпку.
— Информация, значит, — произнёс он, и его голос был хриплым от удивления и лёгкого страха. — А вы, сударь, кем изволите быть? И сначала монету покажите, а потом я вам информацию дам. У меня тут не храм и не приют, и я не раздаю информацию всем, кто заходит с мечом размером с дверь.
Мужчина посмотрел на него с тем же выражением, что и секунду назад, и его рука в чёрной перчатке с золотыми наконечниками на пальцах опустилась в карман перевязи. Он достал монету и положил её на стойку.
Владелец таверны взял монету, поднёс к глазам, прищурился, и его брови поползли вверх.
— Зовут меня Мьеррабейн Великий паладин и чемпион света Мидгарда. Созданный Богам как защитник людей и света от зла других миров.
— «Мьеррабейн»? Что ещё за имя такое странное? «Паладин»? Ты из Святого Королевства? «Мидгард»? И что это за чеканка? — спросил он с явным непониманием того, что произнес незнакомец, вертя монету в пальцах. — Я такой не видел. Что это за металл вообще?
— Неважно, — ответил Мьеррабейн тем же ровным тоном. — Я спрашиваю, вы отвечаете. Этого достаточно, разве нет?
Владелец таверны ещё раз посмотрел на монету и того, что услышал, затем на незнакомца, и решил, что спорить с человеком, у которого меч размером с его стойку, а глаз светится голубым, было бы плохой идеей для его здоровья. Он сунул монету в карман и выпрямился.
— Спрашивайте, Мьеррабейн. Чем могу помочь?
За ближайшим столом двое мужчин перестали играть в кости и повернули головы к стойке.
— Где я нахожусь? Что это за мир? Ванахейм или Альвхейм? — спросил Мьеррабейн спокойным тоном.
Владелец таверны посмотрел на него. Затем посмотрел на его доспехи. Затем на меч и снова на его лицо с голубым светящимся глазом и чёрной повязкой. И его выражение изменилось с настороженного на откровенно недоумевающее, с той примесью презрения, с какой смотрят на человека, задавшего самый глупый вопрос из возможных.
— Какой мир? Обычный! Что за глупый вопрос? Мы в Королевстве Ре-Эстиз, — произнёс владелец таверны медленно, растягивая слова. — Это город Э-Асенал. Северная провинция. Вы что, с луны свалились или перепили? Что ещё за Ванахейм или Альвхейм? Что ты несешь? Ты перепил мужик?
— «Ре-Эстиз»? Я не знаю такого места, — сказал Мьеррабейн с непониманием на лице.
Владелец таверны открыл рот, закрыл его, в его глазах читалось искреннее убеждение, что перед ним стоит либо безумец, либо человек, который провёл в пещере последние 30 лет.
— Не знаете? — повторил владелец таверны, и его голос был плоским. — Королевство Ре-Эстиз. Одно из крупных королевств людей на этом континенте. Мы существуем больше двухсот лет. У нас есть король, столица, армия и храмы. И вы не знаете, где находитесь? Кто ты такой вообще?
— Я Мьеррабейн Великий паладин и чемпион света Мидгарда. Созданный Богам как защитник людей и света от зла других миров.
— Не неси этот бред силой кобылы!
— Но это правда. Моя цель это защищать людей от чудовищ и монстров других миров. Я носитель света и порядка.
За спиной Мьеррабейна кто-то из завсегдатаев тихо хмыкнул, а его сосед толкнул его локтем, чтобы тот заткнулся, потому что хмыкать при человеке с таким мечом было крайне неразумно.
Владелец таверны потёр переносицу пальцами и выдохнул.
— Я не знаю, что с тобой такое, откуда ты пришел и где был последние лет двадцать, но раз уж ты здесь и платишь, я объясню.
— Пожалуйста объясните.
— Королевство Ре-Эстиз и столица у нас Ре-Эстиз, это в центре, дней пять пути. Король у нас Ранпоса Третий. Страна, прямо скажу, не в лучшем состоянии, но пока держится. А вы, находитесь в Э-Асенал, это маленький городок на торговом тракте, и дальше на север уже только леса и деревни, а за ними граница с землями, где живёт всякая нечисть.
— Понятно. Тогда мне надо узнать могу ли я где-то помочь людям? — произнёс он, когда владелец таверны закончил. — Есть ли здесь место, где люди нуждаются в помощи? Где есть работа, связанная с защитой или уничтожением зла?
— Гильдия авантюристов, — ответил он, пожимая плечами. — В каждом городе есть их филиалы. Здесь, в Э-Асенал, оно маленькое, но заказы поступают регулярно. Монстры в лесах, бандиты на трактах, иногда нежить поднимается на старом кладбище за северной стеной. Если вы хотите работать, идите туда, регистрируетесь, получаете медный жетон и берёте задания. Платят за каждое выполненное.
— Гильдия авантюристов, — повторил Мьеррабейн задумчивым видом.
— А ещё есть храмы, — продолжил владелец таверны. — В городе два храма. Один посвящён Четырём Богам, это вера, пришедшая из Святого Королевства, ты назвался паладином и возможно оттуда. Но самый большой и популярный храм в этих краях посвящён Шести Великим Богам. Он стоит в центре города, у главной площади, и там всегда много народу. У нас в Королевстве нет одной общей веры, и все верят во что хотят. Если вам нужно духовное место или помощь жрецов, вам туда.
— Благодарю. — произнёс Мьеррабейн, и его голубой глаз на мгновение скользнул к двери таверны.
Он развернулся и направился к выходу, и его плащ качнулся за спиной, а перевязь на спине, скрытая тканью, качнулась вместе с ним, и от этого движения по таверне снова прошёл тот странный холодок, от которого у нескольких человек волосы встали дыбом.
— Эй, сударь, — окликнул его владелец таверны, когда Мьеррабейн уже был у двери. — А монета ваша. Что это за чеканка, я так и не понял. Знаю, что это уже с прашивал, но кто вы вообще?
Мьеррабейн остановился, но не обернулся. Его силуэт в дверном проёме был тёмным на фоне вечернего неба, и голубой свет его глаза был виден даже со спины.
— Издалека, — ответил он и вышел.
Дверь закрылась за ним, и в таверне повисла тишина, которая длилась ровно несколько секунд, а затем все заговорили одновременно.
— Ты видел его глаз? Он светился, как проклятый фонарь!
— А меч? Меч-то видел? Им можно дом пополам разрубить!
— Тот, что на спине у него?
— Цвет кожи у него странный. Впервые вижу такой.
— Одежда тоже необычная. Никогда не видел такой.
— У меня волосы встали дыбом от его присутствия. Жуть!
— Ванахейм или Альвхейм? О чём он говорил?
— Мидгард? Это где?
— Член его знает! ХАХАХА!
— Сумасшедший. Говорит, не знает, где находится. В Королевстве Ре-Эстиз не знает! Как он сюда попал тогда?
— А может, он не сумасшедший. Может, он из тех мест, откуда люди не возвращаются?
— Да какая разница, откуда он. Главное, что он ушёл и не начал тут никого рубить.
Владелец таверны достал монету из кармана и снова посмотрел на неё, вертя в пальцах. Золото было тёплым, и на нём не было ни герба. Только странный узор, который он никогда раньше не видел.
— Издалека, значит, — пробормотал он, убирая монету обратно в карман. — Ну, издалека так издалека. Мне лишь бы платили.
В таверне постепенно вернулись к своим делам, но разговоры о незнакомце с голубым глазом и чёрным мечом не стихли до самого закрытия, а некоторые из завсегдатаев потом рассказывали эту историю в других тавернах, и каждый раз меч становился чуть больше, а глаз чуть ярче. Будто этот человек был не из этого мира.
* * * * *
В это же время в северной части Королевства Ре-Эстиз, в особняке Вайсельф на окраине северной части столицы, средняя дочь короля по имени Серафина Мелис Райль Вайсельф сидела на балконе третьего этажа и держала в руках кисть, рисуя на белом мольберте голубое небо и бескрайние просторы холмов и лесов. У неё были длинные золотистые и фиолетовые волосы и фиолетовые глаза.
Среди пяти детей Короля Ранпоса III — Барбро Андреана Галдора Вайсельфа, Лусамина , Занака Валрона Занеака Вайсельфа, Реннер Тэйре Шарделон Райль Вайсельф и самой Серафины — она не выделялась практически ничем. Не была умна, как младшая сестра Реннер или Занак, не имела важного политического влияния, как старший брат Барбро или сестра Лусамина , которые вели активную политическую жизнь и помогали отцу управлять Королевством. Серафина была обычной дочерью без высоких качеств дворянки, но была красивой и могла бы посоперничать с младшей сестрой по красоте, и ценила красоту в мире вокруг себя, потому что любила рисовать и петь.
Причиной тому была любовь Серафины к матери, которая, пока ещё была жива, очень ценила её рисунки и пение, и именно из-за этого Серафина стала так сильно увлекаться этими занятиями, потому что они помогали помнить любовь матери в минуты одиночества, когда она не знала, что делать в своей жизни. Ведь единственная её ценность как принцессы заключалась в том, чтобы однажды выйти замуж за какого-нибудь дворянина и поддержать политическую позицию отца, и она приняла эту судьбу, или, точнее, не могла пойти против неё и поэтому просто приняла как данное, но в то же время желала делиться своим пением и искусством, чтобы приносить людям счастье.
Это место было домом Серафины уже два года, с тех пор как она покинула столицу по собственному желанию. Здесь у неё были слуги и хорошая охрана, а неподалёку находился город Э-Асенал. Монстров в округе было немного, и шансы нападения на столь хорошо охраняемое место были малы.
— Может быть, я просто глупая? — спросила она сама себя, когда опустила кисть и посмотрела на горизонт с тоской и утратой внутри.
Это был не первый раз, когда она ловила себя на подобной мысли. Как бы сильно она ни любила рисовать и петь, она не получила ничьей поддержки и мало чего смогла бы добиться в этом мире, где многое решает власть и сила.
Серафина встала и подошла к краю балкона, и ветер развевал её фиолетовое платье, прижимая ткань к плечам и отпуская снова. Она смотрела на небо и завидовала птицам, которые могли летать куда хотят и делать что хотят. Она знала о магии полёта и даже пыталась научиться этому, но прогресс был слабым, и пока что она оставалась новичком в магии, однако даже она понимала, что магия полёта потребляет ману и человек может летать столько, сколько позволяет запас маны в теле.
Она отвернулась от неба и вернулась к мольберту, глядя на незаконченную картину, и внутри неё росло то тяжёлое, давящее чувство одиночества, которое не отпускало уже много дней. Серафина отложила кисть на подставку, вытерла пальцы о тряпку и подошла к перилам балкона, обхватив их обеими руками. Где-то далеко внизу, в саду, служанка развешивала бельё и напевала себе под нос простую мелодию, заставив Серафину почувствовать тоску.
Она закрыла глаза, и слова начали складываться сами собой, как это бывало всегда, когда ей было тяжело, и голос тихо сорвался с губ.
— Я рисую закаты в пустой тишине,
Пою для стен, что не слышат меня,
И кажется мне, что я призрак во мгле,
Который не нужен средь белого дня.
Она остановилась на секунду, сделала шаг назад от перил и посмотрела всё выше в небо, где облака ползли медленно и безразлично, не обращая внимания на то, что кто-то внизу поёт им свою боль.
— Мир за окном полон злобы и лжи,
Коварство и зависть живут в каждом взгляде,
Мне больно стоять и молчать в этой тиши,
Где каждый готов мне сказать о пощаде.
Её голос дрогнул на последнем слове, и она почувствовала, как слёзы потекли по щекам. Серафина вошла внутрь комнаты, и её ноги сами начали двигаться. Она раскинула руки в стороны и сделала первый медленный шаг, а затем второй, и её тело начало танцевать само. Она кружилась по комнате, и фиолетовая юбка поднималась при каждом повороте, и её пальцы тянулись вверх, к потолку, пытаясь дотянуться до чего-то, чего она не могла назвать.
— Я как свеча, что горит в пустом зале,
Никто не придёт посмотреть на мой свет,
Я смеюсь на приёмах в нарядном хрустале,
А ночью рыдаю, и выхода нет.
Она сжала руки в мольбу перед грудью и остановилась посреди комнаты, глядя на свои ладони, сложенные вместе, и слёзы капали на фиолетовую ткань платья, оставляя тёмные пятна.
— Где тот, кто протянет мне тёплую руку,
Кто скажет: «Я рядом, ты больше не одна, возьму мою руку»,
Кто примет мою боль, мою муку,
Кому я нужна не как тень, не как стена в этой мгле?
Её голос стал громче, и она снова закружилась по комнате, но теперь её движения были резче, и она пыталась вытрясти из себя всю ту боль, что накопилась за годы одиночества. Её руки чертили в воздухе фигуры, и она прижимала их к груди, а потом отталкивала от себя, показывая невидимому зрителю, как ей хочется, чтобы кто-то обнял её, и как ей страшно, что никто не обнимет.
— Я не прошу трона, короны, дворца,
Не прошу сотни слуг и богатых полей,
Мне нужен лишь тот, кто увидит меня
И скажет: «Ты мне нужна среди дней».
Она упала на колени посреди комнаты, и её руки легли на холодный пол, и лоб коснулся ладоней, и она заплакала, не пытаясь больше сдерживать тихие всхлипы. Но песня не остановилась, потому что слова текли сами, и голос был хриплым и мокрым от слёз.
— И если ты где-то идёшь по земле,
Услышь мою песню сквозь холод и ночь,
Протяни мне ладонь в этой злой тишине,
И я перестану бояться и плакать прочь.
Последнюю строчку она пропела, и голос сорвался на последнем слове, и она замолчала, стоя на коленях посреди пустой комнаты, и слёзы текли по щекам, и комната оставалась такой же пустой, какой была всегда.
Серафина поднялась с пола медленно, вытерла лицо тыльной стороной ладони и подошла к мольберту. Она взяла кисть, обмакнула её в краску и вернулась к незаконченной картине, потому что рисовать было единственным, что она умела делать, когда внутри было слишком больно, чтобы просто сидеть и ничего не делать в такие моменты.
— Боги пожалуйста… пускай мой принц найдет меня и заберет из этого места.
http://erolate.org/book/285/33996
Готово:
