(От третьего лица)
Прямо сейчас Крул Цепеш спокойно спала в объятиях своего Владыки как плюшевая игрушка. С момента, как они уснули, прошло два дня, и всё это время Крул наслаждалась каждой секундой этого момента: тело Влада было странным образом тёплым, и для детей ночи, потерявших привычное солнце. Рядом с ним она ощущала теплоту и трепет перед властью, и тихую радость, которую не могла бы объяснить словами. Он был будто новым для них солнцем.
Но мирный покой прервал смех:
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Крул поморщилась, не открывая глаз. Смех был резким и пустым, совершенно неуместным. Она разлепила веки и увидела его источник в лице Калки Бессарез лежавшая на той же кровати, её глаза были распахнуты, но в зрачках стояла абсолютная пустота. Лицо Святой Королевы дёргалось, по щекам текли засохшие дорожки слёз, а рот растягивался в бессмысленной улыбке.
— ЗАТКНИСЬ! — крикнула Крул и ударила Калку силой теней так как она была далеко и не хотела выходить из объятий Владыки.
Калка отлетела к стене, от чего хрустнули рёбра, но смех не прекратился. Она билась спиной о каменную стену и продолжала хохотать, будто не чувствовала боли.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Крул разозлилась сильнее. Эта смертная мешала её покою рядом с Владыкой, и она уже потянулась тенями, чтобы закрыть Калке рот и связать её, но чужие руки перехватили её запястья. Влад проснулся и оценил ситуацию раньше, чем Крул успела действовать.
— Успокойся, — произнёс он ровным тоном.
— Простите, Владыка, но эта женщина…
— Я знаю. Не трогай её. Она моя игрушка, но, похоже, сломалась раньше времени. — Влад улыбнулся, глядя на Калку, которая всё ещё билась у стены и хохотала.
(Я рассчитывал на неделю. Думал, кошмары будут мучить её медленно, по чуть-чуть, пока она сама не придёт ко мне за помощью. А она сломалась за два дня. Я недооценил интенсивность кошмара, который сломал её волю. Видимо кошмар довел до такого состояния, что эффект сна пропал. Ну, ладно. Если забыл учесть переменную — значит, импровизируем.) — Влад мысленно вздохнул.
Он не был мега-стратегом, просчитывающим каждый ход на десятки шагов вперёд, но готовился к проблемам заранее и поэтому имел в распоряжении много ресурсов, а также подчиненных, которые сделают сложную работу, с которой он не хочет возится.
Изначально Влад планировал провести с Калкой больше времени: медленно разрушать её доверие к окружению, становиться в её глазах единственным, кто понимает и принимает. Но потом понял, что это пустая трата времени. Калка не перестанет доверять людям, с которыми прожила столько лет, просто потому что рядом появился обходительный незнакомец. Поэтому ему пришлось действовать грубее.
Влад выпустил Крул из объятий. Та почувствовала разочарование, но промолчала: возражать Владыке она не смела, а расстраивать его не хотела. Он подошёл к Калке и поднял её за плечи. Та продолжала смеяться с пустым, остекленевшим взглядом.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
— «Контроль амнезии», — произнёс Влад, положив ладонь на голову Калки. Тёмная энергия окутала её череп, и смех мгновенно оборвался. Тело обмякло, глаза сфокусировались обратно.
В игре это заклинание стирало одно заклинание из арсенала мага. В «Иггдрасиле» оно когда-то считалось основным инструментом против кастеров, но после переработки баланса его ослабили до процентного шанса срабатывания. Защититься от него можно было так же, как от магии контроля разума.
(Сотру-ка я примерно один день кошмара. Иначе будет неинтересно: если она сломается окончательно за два дня, мне нечего будет с ней делать. Я хотел её развратить, переделать, а не получить пустую оболочку.)
Влад убрал руку и осмотрел результат. Калка моргнула. Её дыхание было рваным, а тело дрожало так как она была под эффектом кошмара и видела ужасные вещи, от которых её разум и сердце боли на грани срыва.
— А? Что… я… где…? — проговорила она растерянно. Обстановка сменилась: секунду назад её истязала злая версия самой себя, шептала оскорбления, причиняла боль, а теперь она лежала на полу у стены, и над ней стоял Влад. Но облегчение не пришло. На границе сознания всё ещё звучали крики и обвинения: никудышная Королева, плохая подруга, бесполезная и слабая.
Влад махнул рукой. Тёмные цепи вырвались из потолка и обвили запястья и лодыжки Калки, подвесив её в полуметре от пола. Она повисла, не понимая, что происходит, и посмотрела на Влада в поисках объяснений.
— Влад… хрп…
— Как вам спалось, ваше величество? — спросил он с ухмылкой и схватил её за подбородок. Пальцы ощутили мелкую дрожь кожи Калки, которая не могла подавить реакцию тела на ужасы, которые увидела в кошмаре.
— Почему… хрп… — Калка не договорила, так как слёзы катились по её щекам, но она не была глупа. Ведь уже сложила картинку и поняла, что эти кошмары, а потом пробуждение в его присутствии и затем цепи. Она подозревала, что Влад — тот самый монстр из его истории, но доказать не могла и надеясь, что сможет доказать потом и избежать подобной участи.
— Разве не очевидно? Вы ведь умная женщина и должны были всё понять. — Влад наклонился ближе, не отпуская её подбородок.
— Это из-за меня? Хрп… или из-за бога? Вы… хрп ненавидите человечество? Прошу остановитесь… ещё можно всё исправить… вы не чудовище! Я верю, что надежда ещё есть для вас… ваш бог может вас простить. — говорила Калка, веря, что может остановить Влада убедив его прекратит быть монстром как в той истории. Она не верила, что его судьба предопределена и хочет остановить и спасти.
— ХА-ХА-ХА-ХА! Интересная вышла ситуация. Вы думаете ваши слова могут достучаться до меня? Я не ослеплен ненавистью к человечеству или любовью к вам. Вы слишком высокого мнения о себе.
Он отпустил подбородок и опустил руки на её одежду. Пальцы ухватили ткань ворота и потянули, от чего ткань стала рваться.
— Я… хрп… не понимаю… — произнесла Калка, так как внутри неё всё болело: от кошмара, от осознания того, что тот, кому она начала доверять и даже любить, сейчас рвал на ней платье и мучил её так жестоко.
Влад вдохнул аромат её кожи, продолжая срывать ткань. Затем придвинулся к самому уху и прошептал:
— Разве это не очевидно? Это очень весело. Вам так не кажется? Зачем вам дальше притворяться Калкой Бессарез? Святой Королевой? Это же не настоящая вы. Ваши люди всё равно умрут. Ваши близкие тоже умрут. Вам не перед кем будет оставаться святой. Станьте той, кем являетесь на самом деле.
Их взгляды встретились. Калка увидела в его глазах не того утончённого собеседника, который произвёл на неё впечатление несколько дней назад. Это был взгляд существа, которому на неё плевать.
— Я… не могу… хрп… сдаться… — сказала Калка, шмыгая носом. Она сопротивлялась его словам из последних сил, но разум трещал по швам, а сердце едва держалось от того, чтобы снова разбиться в дребезги.
Влад усмехнулся, продолжая рвать ткань, обнажая плечо за плечом, и Калка дёрнулась в цепях, но те держали крепко.
— Не можете сдаться, — повторил Влад задумчиво, будто пробуя её слова на вкус. — Интересная формулировка. Словно вы держите оборону замка, а я враг у ворот. — Он провёл ногтем по обнажённому плечу, оставляя белую полосу. — Но осада предполагает, что крепость кто-то защищает. А кто защищает вас, ваше величество? Ремедиос? Келарт? Ваши паладины? Их больше нет. Они умрут или бросят, а вы не спасли их и остались одна.
Калка зажмурилась. Она хотела возразить, сказать, что Ремедиос найдёт её, что паладины прочешут каждый угол, но слова застряли в горле от боли и страха.
— Откройте глаза, — приказал Влад.
Калка подчинилась и открыла глаза, посмотрев на него с болью в глазах.
— Вот так. Умница. — Он погладил её по щеке, и жест был почти нежным, если не считать цепей и разорванного платья. — Скажите мне, Калка. Что вы видели в кошмаре?
Она попыталась отвернуть лицо, но пальцы Влада на подбородке не позволили.
— Я могу прочесть это сам. — Влад пожал плечами. — У меня есть средства читать воспоминания. Но мне интереснее услышать от вас. Что вам говорила та, другая Калка? Какие слова повторяла?
Калка широко открыла глаза, и страх прошил её насквозь, ведь он знал о другой Калке. А значит знал, что происходило внутри кошмара. Её пальцы сжались в кулаки, но цепи не давали пошевелиться.
Влад конечно же знал о второй Калке, которую сам создал для усиления эффекта кошмара. Можно тысяча раз слышать оскорбления от других, но когда тебя оскорбляет и говорит ужасные слова о тебе ты сам, то эффект намного сильнее. Человеческая психология была достаточно понятна Владу, чтобы это использовать в своих целях.
— Что я… никудышная, — прошептала она. — Что прячусь за титулом. Что без короны я… никто. Что Ремедиос терпит меня из жалости. Что Келарт молится за меня, потому что я слабая. Что я ужасная…
— И вы в это верите? — спросил Влад с ухмылкой.
— Нет! — выдохнула Калка, и в её голосе мелькнула злость. — Я не верю. Я знаю, что это ложь. Я старалась. Я делала всё, что могла, для своего народа. Я не идеальна, но я не…
— Неважно, верите вы или нет. Важно, что вы услышали. — Он наклонился к её лицу. — Это не кошмар и не обман, Калка. То, что прозвучало в вашей голове, было настоящей вами. Моя магия лишь пробудила чувства, которые вы отрицали и прятали под короной. — заявил Влад, что было ложью, но Калка не могла это понять.
Калка почувствовала, как внутри неё что-то сжалось от его слов. Она не могла принять себя ту которую увидела во сне. Она не могла поверить, что это настоящая она. Но в глубине душе она не могла опровергнуть такую возможность. Ведь злая сторона есть у каждого и мало кто понимает как с ней бороться.
— Вы… не имеете права… так поступать со мной… — начала она, но голос сорвался.
— «Права», хахаха — повторил Влад и рассмеялся. — Какое интересное слово для женщины, которая висит в цепях в чужом замке и не может позвать на помощь. — Он отступил на шаг и осмотрел её, как оценивают полотно в галерее. — У вас нет прав, Калка. Есть только то, что я позволю. Сейчас я позволяю вам говорить и жить. Это большая милость с моей стороны.
Крул наблюдала с кровати, подтянув колени к груди. Её раздражение уступило место холодному любопытству: Владыка играл со смертной методично и неспешно, и Крул не испытывала жалости к Калке, потому что люди ломались легко и это было ожидаемо. Но ей не нравилось, что Владыка тратил внимание на эту женщину, когда она сама лежала рядом и ждала.
— Владыка, — произнесла Крул. — Позволите ли вы мне вернуться в свои покои, если эта смертная больше не представляет интереса?
Влад обернулся к ней, и на его губах появилась ленивая улыбка.
— Нет, дочь моя. Останься. Посмотри, как это делается. Когда-нибудь тебе пригодится.
Крул склонила голову в знак подчинения, хотя внутри почувствовала укол недовольства из-за того, что её Владыка уделяет ей меньше внимания.
Влад повернулся обратно к Калке. Та висела в цепях, тяжело дыша, и смотрела на него с растерянностью человека, у которого выбили опору из-под ног.
— Вы сказали, что не можете сдаться, — произнёс Влад смотря прямо в её глаза используя слабый гипноз, чтобы ещё ослабить её защиту. — А я не прошу вас сдаваться. Я прошу вас перестать притворяться. Снимите маску Святой Королевы. Не для меня, а для себя самой.
Калка молчала, дыша часто и поверхностно, и по её обнажённым плечам прошла дрожь, не имеющая отношения к холоду.
— Я… не могу, но я… устала… — сказала она наконец, и тут же испугалась собственных слов, будто произнесла что-то запретное.
(Что я сказала?! Почему я это сказала?) — удивилась Калка собственным действиям.
— Я устала быть сильной для всех. Устала улыбаться, когда внутри пусто. Устала делать вид, что знаю, что делаю, когда не знаю. Быть сильной и порядочной, так утомительно…
Влад кивнул и принял её слова без торжества и без насмешки.
— Вот видите. Это не сложно. Это не предательство вашей веры и нравов. Это правда. — Он провёл пальцем по её ключице, и Калка вздрогнула. — А правда в том, что вы не святая. Вы человек. Уставший, напуганный, одинокий человек, который слишком долго нёс чужие ожидания. И теперь я предлагаю вам снять этот груз навсегда и почувствовать новый мир.
— Почему… — Калка облизнула пересохшие губы. — Почему вы это делаете? Чего вы хотите?
— Чего хочу? — Влад задумался и наклонил голову набок, будто вопрос был искренним и интересным. — Хочу, чтобы вы перестали быть Королевой. Не физически, а морально и духовно. Я не заберу ваш трон. Но внутри, хочу, чтобы Калка Бессарез, которая сейчас висит передо мной, забыла, что она святая и Королева. Чтобы осталась просто женщина. А женщина, в отличие от святой, может просить и жаждать чего-то. Может нуждаться в ком-то. Может быть слабой без стыда. И может быть свободной от человеческих моральных принципов, которые она себе навязала.
— Я не могу это принять. Вы явно что-то хотите забрать у меня? — спросила Калка. Её голос дрожал, но она не отвела взгляд.
— Верно. Я возьму вашу гордость, вашу волю, ваши принципы. Я заберу ту Калку, которая думает, что должна спасать мир. И оставлю ту, которая хочет, чтобы её наконец-то сломали и заставили почувствовать что-то кроме долга. Чтобы вы стали той, кем я хочу видеть.
Калка попыталась отстраниться, но цепи удерживали её запястья в полуметре от стены, и она могла лишь поворачивать голову. Щёки её пылали от стыда и ярости, которую она ещё не потеряла окончательно.
— Я… не позволю… — начала она, но голос вышел слишком тихим, чтобы оказать явного сопротивления.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Не позволите? — произнес Влад со смехом. — Вы уже не позволили себе защитить тех, кого любите. Ремедиос без сознания на пороге смерти. Другие поданные умирают очень мучитель. А вы здесь весите. Беспомощная и слабая, Калка.
Он провёл ладонью по её боку, пальцы нащупали ребра под тонкой кожей, и Калка вздрогнула от прикосновения, которое было одновременно горячим и ледяным. Влад не торопился. Его рука поднялась выше, скользнула под остатки ткани, и пальцы ухватили край лифа.
— Вы не защитили свой народ от «Серой хвори», — прошептал Влад, резко дёрнув ткань вниз. Грудь Калки освободилась от тесного платья, и она ахнула, пытаясь прикрыться, но цепи не давали сомкнуть руки на сосках, которые предстали перед Владом. — Вы не защитили своих поданных от болезни. Вы не защитили друзей. Вы не защитили себя от меня. Вы никого не защитили, Калка. Вы только притворялись защитницей, пока настоящие монстры не пришли.
— Это…это… неправда… — выдохнула она, но слова прозвучали слабо, потому что его пальцы уже коснулись её сосков, и она почувствовала, как тело отзывается на прикосновение вопреки разуму.
Влад зажал один сосок между большим и указательным пальцами и сжал силой, достаточной, чтобы причинить острую боль, но не повредить.
— А-А-А-А-А-А-А-АХ!
Калка ахнула громче, её спина выгнулась в цепях, а глаза распахнулись от неожиданного смешения боли и тепла, которое потекло вниз по животу.
— Больно? — спросил Влад ровным тоном, не ослабляя хватки. — Это ничто по сравнению с тем, что вы чувствовали каждый день, пряча истинную себя. Это ничто по сравнению с тем, как вы предали свои желания, запретив себе хотеть. Вы думали, что святость — это отказ от плоти? Отказ от удовольствия? Нет, Калка. Святость — это просто хорошая маска для труса, который боится своей слабости.
Он отпустил один сосок и тут же схватил другой, скручивая кожу между пальцами, и Калка издала звук, который был на полпути между стоном и всхлипом. Её ноги, подвешенные цепями за лодыжки, дрожали, пытаясь сомкнуться, но тёмная энергия не давала сдвинуться.
— Вы такая слабая, — прошептал Влад, прижимаясь губами к её шее, где бил пульс. — Ваше тело предаёт вас сейчас. Оно хочет, чтобы я продолжил и использовал его по назначению. Оно не слушает ваши моральные принципы. Оно знает, что вы — просто женщина, которая устала быть сильной и хочет быть собой. И я дам вам то, чего вы хотите. Но сначала вы скажете это вслух.
Калка качала головой, отрицая его слова, но, когда его свободная рука скользнула по её животу и опустилась ниже, к линии бёдер, она почувствовала, как внутри неё разгорается жар, который она не могла контролировать. Пальцы Влада коснулись внутренней поверхности бедра, и она вздрогнула всем телом, цепи звенко ударили о каменный пол.
(Нет… я не такая… я не паду… я Королева Святого Королевства Робл… я… не смогла никого защитить… все умирают из-за моей слабости… ) — подумала Калка пытаясь сопротивляться низменным желаниям своего тела.
(Да… они умирают из-за тебя… ты бесполезная… ты слабая… ты никто, твоё место — это быть просто женщиной. Зачем быть Королевой? Твой брат бы справился лучше. Но ты продолжаешь отрицать реальность! Признай, что ты не святая и не Королева!) — прозвучал в её голове голос злой Калки, который подливал масло в огонь.
— Скажите, что вы слабая, — прошептал Влад, его дыхание обжигало кожу шеи. — Скажите, что вы хотите, чтобы вас сломали. Скажите, что вы никого не защитили и не защитите. Скажите, что вы моя зверушка, которая больше не будет притворяться королевой.
— Нет… — прошептала Калка, и слёзы снова потекли по её щекам, но теперь они были горячими, а не холодными. — Я не… не скажу…
Влад усмехнулся и его пальцы, которые ласкали её бедро, поднялись вверх и снова схватили её грудь, но на этот раз ладонь легла на сосок сильнее, массируя круговыми движениями, которые заставили Калку выгнуть спину и прикусить губу, чтобы не издать звук.
— Ваше тело говорит за вас, — произнёс Влад, и его голос стал ниже и грубее. — Оно уже сдалось моим рукам. И уже хочет, чтобы я взял вас полностью. Но я не буду продолжать, пока вы не скажете слова. Я хочу услышать, как Святая Королева признаёт себя сломанной шлюхой, которая больше не может нести свою ношу.
Он отпустил её грудь и обеими руками схватил талию, притянув её ближе к себе, и Калка почувствовала, как его тело прижимается к её обнажённой коже, как его член упирается в её бедро. Это ощущение заставило её замереть, потому что она поняла, что он не шутил — он действительно возбуждён её страданиями, её слезами и борьбой.
(Зачем бороться? Сопротивляться? Дай желаниям взять вверх.) — шептала в голове злая Калка.
— Вы думаете, что сопротивление делает вас сильной? — Влад отстранился на вытянутую руку, его глаза светились красным в полумраке комнаты. — Нет. Это просто делает вас упрямой. Сила — это признание своей слабости и преодолении её. Сила — это когда вы перестаёте притворяться и позволяете себе быть тем, кем хотите. Сейчас вы хотите, чтобы я прикоснулся к вам снова. Вы хотите, чтобы я заставил вас почувствовать то, что вы никогда не позволяли себе чувствовать. Но вы боитесь слов. Вы боитесь признать, что Калка Бессарез — трусиха, которая прячется за титулом, потому что без него она просто испуганная девчонка, которую бросили и которую никто никогда по-настоящему не брал как женщину. Жалкая девственница в свои 25 лет.
(НЕЕЕТ! Это не правда! Это не правда! ВААААА! ХВАТИТ!)
Калка закрыла глаза, и слёзы текли по её лицу, но она не произнесла ни слова. Её тело дрожало, грудь вздымалась от частого дыхания смешанного с возбуждением тела, а её соски были твёрдыми и чувствительными от его прикосновений, но она сжала зубы и молчала. Но внутри просто мучалась и плакала ещё сильнее от его слов.
Влад кивнул, будто ожидая именно этого результата. А конкретно того, что Калка просто смирится с этими словами, но они причинят ей вред.
— Хорошо, — произнёс он мягким тоном. — Тогда мы сделаем это по-другому.
Он отпустил её талию и обеими руками схватил её за бёдра, подняв тело выше, так что цепи натянулись сильнее, и Калка ахнула от боли в запястьях. Влад придвинулся ближе и его язык коснулся её соска, и Калка вскрикнула, потому что ощущение было слишком интенсивным — горячими, влажными и сильными. Он сосал её сосок грубо, используя зубы, и Калка почувствовала, как между ног начинает пульсировать её киска, как тело требует продолжения, как разум начинает трещать по швам.
— А-А-АХ! — вырвалось у неё, и она тут же прикусила губу, пытаясь заглушить звук.
Влад отпустил сосок и поднял голову, его губы блестели в полумраке.
— Не сдерживайте свои желания, дайте себе свободу. — приказал он.
Он снова наклонился к её груди, но на этот раз его рука скользнула между её ног, и Калка почувствовала, как пальцы касаются самого интимного места, и она взвизгнула, пытаясь сжать бёдра, но он уже развёл их силой, и его пальцы начали двигаться медленно и методично в её киске, заставляя её тело реагировать и поддаваться ритму, который он задавал.
— Вы уже влажны, Калка, — прошептал Влад, не прекращая движений. — Хотите, чтобы я вошёл в вас?
Калка закрыла глаза, и стоны вырывались из её рта несмотря на все усилия сдержать их. Её тело двигалось в такт его пальцам в киске, её бёдра пытались прижаться к его руке, требуя большего давления, большей скорости, но Влад контролировал темп, замедляясь каждый раз, когда она приближалась к пику.
(Ах… ещё… хочу… это так странно… приятно… нет… но… хочу…)
— Пожалуйста… — прошептала она наконец, когда разум начал таять от накопившегося напряжения.
— Пожалуйста, что? — спросил Влад, останавливая движения пальцев совсем, и Калка застонала от отрицания, которое было хуже боли.
— Не… не останавливайтесь… — выдохнула она, и её голос был полон отчаяния.
— Скажите, кто вы, — прошептал Влад, снова начиная медленные круговые движения, которые сводили её с ума. — Скажите, что вы слабая, что вы не Королева и даже не личность. Скажите, что вы моя зверушка. Скажите, что вы отрекаетесь от своей человеческой натуры и хотите стать моей игрушкой.
Калка качала головой, но её тело уже требовало разрядки, уже было готово сказать что угодно, лишь бы он позволил ей достичь пика. Эмоциональное напряжение и давление были уже на грани срыва. Она чувствовала, как пульсирует между ног, как каждая клеточка тела кричит о необходимости, как разум покрывается туманом, в котором остаётся только его голос и его прикосновения.
— Я… — начала она, и голос дрожал так сильно, что слова едва различимы.
Влад замер, его пальцы остановились в миллиметре от клитора, не касаясь, но оставаясь достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его пальцев.
— Да? — спросил он мягко. — Я слушаю, Калка. Скажите это. Скажите, и я дам вам то, чего вы хотите. Я позволю вам кончить. Я позволю вам перестать быть Королевой. Навсегда. Не надо будет претворяться. Не надо будет стараться ради других. Надо лишь принять себя настоящую.
Калка открыла глаза и посмотрела на него. Её зрачки были расширены, губы распухли от прикусывания, лицо было мокрым от слёз и пота. Она висла в цепях, обнажённая, беспомощная, возбуждённая до предела, и в её глазах боролись два человека — та, которая ещё держалась за остатки гордости, и та, которая уже была готова упасть в пропасть, лишь бы он закончил начатое. Она начала терять причины бороться, не видя в этом смысла.
— Я…
Влад улыбнулся и наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу.
— Давайте, Калка. Скажите это. Станьте моей.
— Я… не могу… — прошептала она, но голос вышел таким хриплым и полным желания, что это прозвучало как приглашение.
Влад улыбнулся и медленно провёл языком по её шее, останавливаясь у ключицы.
— Можете, — произнёс он ровным тоном.
Калка закрыла глаза, и в голове пронеслись мысли, которые она не могла остановить.
(Я не должна. Я Святая Королева. Я должна сопротивляться. Но почему это так приятно? Почему я хочу, чтобы он продолжил? Это не я. Это не та Калка, которую я знаю. Но что, если он прав? Что, если та Калка — это просто маска, а настоящая я — это та, кто хочет быть сломанной?)
(Признай это, это правда, ты просто лгала себе. Прими это и станет легче. Зачем стараться ради тех, кому плевать на тебя? Забудь о всех, стань свободной!)
— Пожалуйста… — выдохнула она снова, и на этот раз в голосе не осталось ни следа от прежней гордости. — Займитесь… со мной сексом. Я хочу… чтобы вы вошли в мою киску! Хочу, чтобы вы осквернили моё тело… и сделали меня… женщиной!
Влад отстранился и посмотрел на неё сверху вниз, оценивая этот ответ и реакцию её тела. Его глаза светились красным, и в них читалась победа, но он не торопился, иначе она может потом вернуться в прежнее состояние. Человек должен окончательно сломать последний барьер.
— Скажите сначала, кто вы, — потребовал он холодно. — Скажите, что вы отрекаетесь от титула. Что вы больше не Королева. Что вы моя зверушка, которая хочет быть использованной.
(Скажи это! Приму себя настоящую! Стань той, кем ты и являешься!)
Калка застонала от отчаяния, потому что тело пылало, а его остановка была мучительной. Она хотела сопротивляться, хотела сохранить последние остатки достоинства, но между ног пульсировала киска так сильно, что мысли перепутались.
— Я… я отрекаюсь… — начала она, и слёзы снова потекли, но теперь они были от облегчения, а не от страдания. — Я больше не Королева. Я… ваша зверушка. Используйте меня. Пожалуйста. Делайте со мной что хотите! Мне плевать! Я готова стать кем угодно! ХА-ХА-ХА-ХА!
Влад кивнул и повернул голову к кровати.
Крул, которая всё это время сидела на краю кровати, а её рука лежала между ног, пальцы медленно двигались по ткани трусиков. Она наблюдала за сценой, и её зрачки были расширены от возбуждения. Вид того, как Владыка ломал эту смертную, заставлял её собственное тело реагировать, и она чувствовала влажность между ног, которая пропитала ткань её трусиков.
— Владыка, — произнесла Крул дрожащим голосом, не останавливая движений пальцев потому что вид того как её поймал Владыка возбудил её сильнее.
— Вижу ты развлекаешься. — с ухмылкой сказал Влад.
Крул кивнула и начала стягивать чёрный лифчик и трусики, обнажив грудь и влажную киску, и снова положила руку между ног, начиная теребить клитор в такт своему дыханию. Она смотрела на Калку с смесью ревности и возбуждения, потому что Владыка уделял внимание другой, но сам акт доминирования был настолько естественным для него, что она не могла не возбуждаться. Тем более мало кто мог увидеть Владыку в полуобнаженном виде и позволить себе так открыто демонстрировать мастурбацию.
Влад повернулся обратно к Калке и щёлкнул пальцами. Цепи разом ослабли, и она упала ему в руки. Он подхватил её под колени и за спину, неся к кровати, и Калка ощущала его силу, против которой она была беспомощна. Он бросил её на матрас рядом с Крул, и Калка легла на спину, тяжело дыша, её грудь вздымалась, соски были твёрдыми и торчали вверх, а между ног киска всё ещё пульсировала от нетерпения.
Влад стоял над ней, а его брюки исчезали во тьме, и Калка смотрела на него снизу вверх, и в её глазах уже не было прежней борьбы. Она хотела почувствовать себя настоящей женщиной. Она хотела, чтобы он взял её, сломали окончательно, сделал своей.
— Разведи ноги, — приказал Влад.
Возбужденная Калка послушно развела бёдра, обнажая влажную киску, которая сокращалась в предвкушении. Она чувствовала себя развратной, чувствовала, как отпадают все оковы морали, и это ощущение было опьяняющим. Она никогда не чувствовать себя так необычно свободно.
(Это так приятно, неужели я и вправду просто шлюха? Готовая отдать всё ради удовольствия с монстром, что разрушил мой дом? Неужели та я была права и всё это было притворство! ХА-ХА-ХА! Я уже ничего не понимаю, но… но… я так устала… я хочу забыть всё… мне надоело всё… может мне стоит и вправду просто сдаться? Пускай это всё прекратиться...)
Влад опустился на неё сверху, и она почувствовала, как его твёрдый член упирается в её вход. Он не торопился входить, а водил головкой по её половым губам, заставляя её стонать и двигать бёдрами, пытаясь поймать его.
— А-А-АХ! — вырвалось у Калки, когда он наконец начал входить, порвав девственную плеву от чего потекла кровь, но ему было все равно.
Он двигался медленно, позволяя её телу приспособиться к размеру, и Калка чувствовала, как он заполняет её полностью, как каждый миллиметр движения отзывается волной удовольствия. Она обхватила его руками за спину, впиваясь ногтями в кожу, и её бёдра начали двигаться навстречу ему.
(Я никудышная Королева. Я не достойна своего народа. Он прав, все они правы, я просто слабая и ничтожная. Мне не следует быть Королевой и кем-то ещё. Лучше просто стать женщиной этого чудовища… тогда я смогу… перестать чувствовать эту боль в груди.)
— Быстрее… сильнее… — прошептала она, и голос был полон похоти и желания. — Грубее. Сломайте меня окончательно!
Влад усмехнулся и ускорил темп, начиная двигаться с силой, которая заставляла кровать скрипеть. Калка стонала всё громче, её голова откидывалась назад, шея выгибалась, и она чувствовала, как с каждым толчком она теряет связь с прежней собой. Она больше не была Святой Королевой. Она была просто женщиной, которая получает удовольствие от доминирования сильного мужчины. И желала, чтобы её сломали, чтобы всё то, что она защищала внутри погибло и боль исчезла от предательства самой себя.
(Я больше не та Королева. Я просто Калка Бессарез, которая свободна. Я могу быть собой. Я могу быть его. Это так хорошо. Это так хорошо! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!)
— Скажи это вслух, — приказал Влад, чувствуя, как она приближается к пику. — Скажи, кто ты.
— Я.. я ваша шлюха!! — крикнула Калка, и слова вырвались без сожаления. — Я никто! Я слабая и люблю это! Я отрекаюсь от всех титула и имен! Я отрекаюсь от всего! Мне больше ничего не нужно! Я хочу быть свободной от этих глупых обязательств! Я хочу быть кем захочу! Прошу сделай со мной что угодно! Используйте меня! ХА-ХА-ХА-ХА!
Влад ухватил её за волосы и дёрнул голову назад, заставив её смотреть ему в глаза, пока он продолжал двигаться.
— Хорошая девочка. Скажи это ещё, — потребовал он. — Скажи, что ты хочешь быть моей навсегда. Что ты отказываешься от человечности ради удовольствия.
— Отрекаюсь! Я хочу быть вашей! — кричала Калка, и её тело начало консультировать от приближающегося оргазма. — Я отказываюсь от всего! Я ваша! Используйте меня как хотите! Я больше не человек! Я ваша зверушка! А-А-АХ!
Она кончила с криком, которого не стыдилась, который был полным освобождения. Её тело содрогалось, влагалище сжималось вокруг него, и она чувствовала каждую волну удовольствия, которая смывала последние остатки прежней морали.
Влад не останавливался. Он продолжал двигаться, доводя её до второго пика, и Калка обнаружила, что сама начала двигаться активнее, подставляясь под него, требуя большей глубины, большей жёсткости к своему телу, которое из-за адреналина и безумия полностью игнорировали пределы тела.
— Наконец-то ты поняла своё место Калка, моя собачка. — произнёс Влад с ухмылкой.
— Я ваша собачка, ах! — ответила Калка, и в её голосе не осталось ни следа прежней слабости. Она говорила с уверенностью того, кто принял свою новую природу. — И я хочу ещё! Хочу забыть ту старую себя! Сломайте меня! Уничтожьте всё старое во мне!
Крул, наблюдая за этим, тоже приблизилась к концу, её пальцы двигались быстрее, и она стонала, глядя на то, как Владыка превращает Святую Королеву в свою послушную игрушку.
Влад перевернул Калку на живот, подняв её бёдра, и вошёл сзади в её задницу с новой силой, и Калка вскрикнула от удовольствия, которое было граничащим с болью, но она не просила остановиться. Она требовала продолжения.
— ДАААА! Грубее! ПРОШУ! — кричала она, оборачиваясь к нему через плечо. — Сделайте так, чтобы я не смогла ходить! Сделайте меня полностью вашей! Я хочу, чтобы моё тело было сломано! Чтобы я больше не чувствовала себя той Калкой! Прошу!
— Какая наглая псина. — произнес Влад, ухватив её за волосы и дёрнул, заставив её спину выгнуться, и продолжал двигаться с силой, которая заставлял её видеть звёзды. Калка чувствовала, как она снова приближается к кульминации, и на этот раз она хотела, чтобы он кончил вместе с ней, хотела почувствовать его полное владение.
— Кончите в меня, — прошептала она с мольбой. — Пометьте меня как свою. Я больше не Калка Бессарез. Я ваша собственность! Я просто женщина, желающая чего-то для себя!
Влад почувствовал, как она сжимается вокруг него, и он ускорил темп, доводя её до предела. Когда он кончил, глубоко входя в неё, Калка тоже кончила в третий раз.
Они упали на кровать, тяжело дыша, и Калка почувствовала, как его семя наполняет её, и это ощущение было символом полной победы. Она лежала на животе, чувствуя, как он покрывает её тело своим семенем, и внутри неё была только радость и удовлетворение.
Крул, кончившая почти одновременно с ними, сидя рядом, тяжело дыша и глядя на них с блеском в глазах.
Влад медленно вышел из неё и встал с кровати, стоя над её телом, которое лежало раскинутое и покрытое потом. Он смотрел на неё сверху вниз, оценивая свою новую игрушку, и в его глазах читалось намерение продолжать, не давая ей передышки.
— Понравилось?
— Да, — прошептала Калка, и её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. — Используйте меня. Оскверните меня полностью. Я хочу чувствовать, что принадлежу вам каждой клеточкой.
Крул, которая лежала на краю кровати, не сводила с них глаз. Её рука снова легла между ног, и она медленно провела пальцами по своей влажной киске, чувствуя, как возбуждение нарастает снова при виде того, как Владыка полностью контролирует ситуацию. Она видела, как Калка преображается, и это заводило её ещё сильнее.
Влад опустился на колени рядом с головой Калки и взял её за волосы, поднимая лицо к себе.
— Открой рот, — приказал он.
Калка послушно разомкнула губы, и он вошёл в её рот своим членом, позволяя ей почувствовать вкус и размер его члена. Она обхватила его губами, и язык её начал двигаться, подчиняясь инстинктам, которые она раньше считала недостойными Святой Королевы. Но теперь она не была Королевой. Она была его игрушкой, и ей нравилось это ощущение. Она сосала, стараясь доставить ему удовольствие, и Влад держал её голову двумя руками, задавая ритм, который заставлял её дышать через нос и чувствовать, как он заполняет её рот полностью.
— Ты видишь, Крул? — спросил Влад, не оборачиваясь, но зная, что она смотрит. — Ты видишь, как бывшая Королева теперь служит как сосалка для члена? Как она жадно принимает то, что я ей даю?
— Да, Владыка, — ответила Крул дрожащим голосом от возбуждения с ухмылкой на лице, и её пальцы ускорились, проникая внутрь её киски. Ей нравилось видеть, как он унижает Королеву целого Королевства. — Она прекрасна в своём подчинении. Она рождена для этого.
Влад вытащил изо рта Калки член и опустился ниже, его руки прошли по её шее, груди, останавливаясь на сосках, которые были твёрдыми и чувствительными. Он сжал их между пальцев, всё сильнее и сильнее, заставляя Калку застонать и выгнуть спину.
— Твои соски такие чувствительные, — произнёс он, продолжая массировать её грудь, которая была упругой и тяжёлой, идеальной для его рук. — Они просятся, чтобы их трогали, кусали, наказывали.
— А-А-АХ! — вырвалось у Калки, когда он прищемил сосок с силой, которая была на грани боли, но смешанной с удовольствием. — ДА-А-А-А-А-А!
Влад наклонился и взял один сосок в рот, прикусывая его зубами, а языком круговыми движениями стимулировал кончик, и Калка корчилась под ним, её руки сжимали простыни, а бёдра двигались бессознательно, требуя продолжения. Он перешёл к другому соску, оставляя первый влажным и покрасневшим, и сосал его с силой, которая заставляла её видеть искры за закрытыми глазами.
— Пожалуйста, — молила она, не узнавая свой голос. — ЕЩЁ! СИЛЬНЕЕ! Я УЖЕ АХ!!
Влад поднял голову и посмотрел на неё с усмешкой.
— Ты кончишь, когда я позволю, — сказал он строгим тоном, чем её слегка напугал.
Он спустился ниже, его руки прошли по животу, и пальцы его нашли клитор, который был отекшим и чувствительным. Он провёл по нему одним пальцем медленно, круговыми движениями, заставляя Калку дергаться и молить о большем.
— Твой клитор такой возбуждённый, — произнёс он, наблюдая за её реакцией. — Он пульсирует под моими пальцами. Ты хочешь, чтобы я довёл тебя до оргазма так, или ты хочешь, чтобы я вошёл в твою киску снова?
— Войдите в неё своим огромным членом! — кричала Калка, теряя остатки контроля. — Войдите в мою киску и трахните меня как шлюху! Я хочу чувствовать вас внутри! Я хочу, чтобы вы кончили в меня снова и снова!
— Не приказывай мне! Забыла своё место? — строго спросил Влад, хватая её за волосы.
— АХ! Простите, Хозяин! Это шлюха забыла своё место.
Влад усмехнулся и развёл её ноги шире, а затем вошёл в её влажную киску одним резким движением, и Калка вскрикнула от наслаждения, которое было острее предыдущего. Он двигался с силой, которая заставлял её тело двигаться вверх по кровати, и он тянул её за бёдра назад, чтобы каждый толчок был глубоким и сильным.
— Вот именно, ты моя шлюха! — говорил он, ударяясь о неё с хлюпающими звуками, которые наполняли комнату. — Ты существуешь только для моего удовольствия! Твоя киска принадлежит мне! Твоя грудь принадлежит мне! Твой рот принадлежит мне! Ты принадлежишь мне!
— Да! — кричала Калка в унисон, и её волосы разлетались по лицу, а грудь тряслась от каждого толчка. — Я ваша шлюха! Моя киска ваша! Кончите в меня! Заполните меня! Оскверните меня полностью!
Крул, наблюдая за этим зрелищем, уже не могла сдерживаться. Она встала на колени рядом с ними и продолжала мастурбировать, глядя, как Владыка грубо берёт Калку, превращая её в послушную секс-игрушку. Её пальцы двигались быстро, проникая в её киску и выходя наружу, покрываясь влагой, и она чувствовала, как приближается к пику.
— Владыка, — простонала Крул. — Могу ли я кончить? Я хочу кончить, глядя на ваш великолепный лик.
— Кончи, — разрешил Влад, не останавливаясь. — Кончи и смотри, как я ломаю эту бывшую Святую Королеву! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Крул закричала, сжимая свою грудь одной рукой, а другой быстро работая над клитором, и её тело содрогнулось в оргазме, который был сильным и долгим. Она упала на бок, тяжело дыша, но продолжала смотреть, не в силах оторвать взгляд.
Влад перевернул Калку на бок, не выходя из неё, и поднял одну её ногу вверх, позволяя входить ещё глубже. Калка чувствовала, как он касается самых глубоких точек, и каждое движение было как удар током удовольствия.
— Я чувствую, как ты сжимаешь меня, — прошептал Влад ей на ухо. — Ты хочешь кончить, зверушка?
— Да, прошу, — молила она, и слёзы текли по её щекам от переполняющих эмоций счастья. — Позвольте мне кончить на вашем члене. Я хочу показать вам, что я полностью ваша.
Влад усмехнулся, ускорив темп, его рука нашла её клитор и начала тереть его в такт движениям, и Калка почувствовала, как волна нового удовольствия нарастает.
— А-А-А-АХ! — Калка закричала так громко, что стены комнаты отозвались эхом, и её тело согнулось дугой, когда оргазм накрыл её с головой.
Её киска сжалась вокруг его члена с невероятной силой, пульсируя в такт ударам, и Влад почувствовал, что готов выпустить своё семя. Но перед этим вытянул голову к её шее и вонзил свои клыки в Калку, от чего та ощутила боль и новый прилив удовольствия. То, как он начал пить её кровь и кончать в неё вызвало мощную эйфорию. Калка чувствовала каждую пульсацию и струю, которая оскверняла её и делала полностью его. Она отринула всё чем дорожила и стала собственностью монстра, но вместо боли или потери, она чувствовала себя будто заново родилась.
Калка замерла, тяжело дыша, и Влад не выходил из неё, оставаясь внутри, как знак собственности. Калка лежала, чувствуя, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с её собственной влагой, и это ощущение было самым интимным из всех, что она испытывала.
(Неужели это настоящая любовь? Так вот каково это любить от всего сердца… ха-ха-ха-ха… как же хорошо… думаю… я заслужила такую участь…)
Влад смотрел на лежащую Калку с усмешкой, а затем повернулся к Крул, которая покраснела от возбуждения, но не спешил переходить к действиям, потому что не хотел дарить такую возможность просто так. Он считал, что подобного рода вещи нужно заслужить, либо ему самому должно захотеться это сделать. Иначе ценность награды в виде секса окажется ниже, если достанется слишком легко.
Затем Влад посмотрел на пол, где всё ещё спала Клементина, и чувствовал, что она скоро проснётся после трансформации в более сильного вампира. Усевшись на край кровати с ухмылкой, он начал обдумывать дальнейшие действия. Можно было бы продолжить с Калкой, но поскольку она человек, он скорее сломает или убьёт её из-за своей безграничной выносливости.
(Интересно, он там уже закончил с Шалтир?) — подумал Влад, закрывая глаза и потянувшись по красной нити, чтобы увидеть новую обстановку в баре, где он сидел и пил что-то от чужого лица.
Прямо сейчас он наблюдал за Шалтир, которая находилась в Назарике и пила в баре после того, как её разум был захвачен и она проиграла Айнзу. Влад не вмешивался в этот процесс, так как не смог бы получить из него никакой выгоды, и просто мельком следил за боем через её глаза. Он также не пытался делать что-то ещё после сражения, потому что она находилась под пристальным надзором, и он не знал, как может отреагировать система Назарика на его вторжение в разум. Возможно, она расценит это как контроль сознания и тогда он потеряет свой козырь.
Поэтому Влад не хотел напрямую вмешиваться в разум Шалтир, но лишь до поры, потому что она была его тайным «агентом» или «шпионом», кротом, способным нанести удар по Назарику в самый неожиданный момент. Этот удар нужно нанести, когда они полностью начнут доверять Шалтир и не усомнятся в её верности, особенно Айнз, который явно испытывает чувство вины, поскольку считает НПС своими детьми и в то же время товарищами.
(У Момонги реально проблемы с головой. Он воспринимает НПС слишком близко, как своих товарищей, и доверяет им, будто они — проекция его друзей. Из-за этого он легко простит Шалтир и не будет сомневаться в ней так сильно, как другие. Это станет идеальным моментом для удара. Но пока я не буду ничего менять. Пока канон соблюдается, у меня есть преимущество, чтобы ударить в самый нужный момент по Момонге из-за его высокомерия. Пока не начнут появляться игроки, его осторожность упадёт до минимума, и вот тогда он не будет готов к моему появлению), — подумал Влад с усмешкой. Он не отрицал, что тоже имеет похожие проблемы, но воспринимал своих НПС именно как детей и не считал их абсолютно доверенными лицами, с которыми можно не спорить.
Влад понимал, что НПС — неидеальные живые существа, так как описание их жизни не было прописано абсолютно от и до в отличии от тех, кто прожил полноценную жизнь, из-за чего у них много пробелов и отсутствует здравый смысл. Как, например, у Альбедо и Демиурга: они хоть и самые умные в Назарике, но здравого смысла у них нет. Идеальный пример — это то, что Альбедо жила в тронном зале и никак не жаловалась, потому что у неё не было личных покоев. Даже Айнз удивился этому, когда узнал и предоставил ей покои игроков и та отказывалась считая это недопустимым. То же самое с Демиургом, который питает абсолютную, слепую веру в гениальность Айнза. Из-за этого его логика работает в обратном направлении: он подгоняет любые случайные действия глуповатого офисного клерка под план «великого гроссмейстера».
(Эх… ожидание — самая тяжёлая часть моей работы. Хотел бы я забрать Шалти, судя по тому, что я смог почувствовать, она тоже первородная. Хотя её присутствие наверняка бы создало некое напряжение в балансе сил замка, мне не хочется оставлять её у Айнза. Хм… было бы забавно, если бы я устроил сцену «НТР». Зная извращённый разум Перорончино, который в Шалтир вбухал кучу пошлых фетишей, там точно есть фантазия о том, чтобы её похитили и она занялась сексом на глазах своего Владыки. Это было бы интересное зрелище), — подумал Влад, представляя эту картину. Правда, чтобы такое сделать, надо очень крепко держать Айнза, поскольку у него тело игрока 100-го уровня, хоть он и маг.
Но это была только одна из возможностей, которые могли произойти в зависимости от того, как пойдут дела против него.
(Пока я не знаю, что делать с Айнзом. По факту он мне не соперник один на один, но главная проблема — это Назарик и мировые предметы. В зависимости от того, как будут развиваться обстоятельства, я буду думать, что с ним делать. Если смогу убить быстро и без проблем, то избавлюсь от угрозы в его лице. Всё-таки Айнз опасен даже как союзник, поскольку из-за того, что не может управлять своими НПС, способен на следующий день чихнуть, и те подумают, что это знак напасть на союзника. Идеальный момент для предательства. Если можно было бы немного здравого смысла в его пустую голову вбить, то, может быть, он перестал бы страдать хернёй. Но из-за японского менталитета это сложно сделать. Японцы могут быть крайне упрямыми ублюдками. Хотя у Айнза есть какая-то часть адекватности, со временем он её потеряет, поскольку проигнорирует изменения своего ментального здоровья, вызванные расой нежити.) — подумал Влад, покачивая головой. Он не испытывал к Айнзу ненависти или зла, потому что мог частично его понимать из-за того, что смотрел аниме и читал ранобэ. Но это не значит, что он будет идти ему на уступки, иначе окажется в таком же положении, что и Империя Бахарут, или даже в худшем, чем Королевство Ре-Эстиз.
Проблема была в НПС Айнза, которые явно настроены агрессивно ко всем, кто может представлять для них угрозу. Тут сложно просто договориться или поделить власть, рано или поздно Демиург или Альбедо начнут строить козни. Поэтому проще избавиться от угрозы заранее, чем нести это бремя много лет подряд.
(Кстати, а может ли игрок возродиться? Эта тема так и не была раскрыта. Сложно понять насчёт Шести Великих Богов и Королей Жадности, поскольку у тех вообще обстоятельства были непонятные. Одни грохнули друг друга, а другие вообще непонятно при каких обстоятельствах сдохли. Здание Гильдии в теории должно быть способно воскресить игрока. Возможно, нужна магия воскрешения десятого уровня, чтобы воскресить игрока 100-го уровня. Будь у меня игрок, я бы хотел провести эксперимент на эту тему, чтобы иметь запасной вариант спасения жизни. Ведь если я каким-то образом сдохну, сдохнут и все мои дети. Так что даже если я узнаю ответ, это ничего не поменяет для меня. Я просто всё потеряю. Эх… минус моего особого класса.) — подумал Влад с усмешкой, покачивая головой.
(Размышляя о событиях с Шалтир, я прихожу к выводу о её тотальной невезучести, организованной непосредственно создателем этой вселенной. Каковы шансы, что она встретит «Чёрное Писание», которое шло по территории Королевства Ре-Эстиз, чтобы подчинить себе одного из Истинных Лордов Драконов? Шанс крайне мал, но он реализовался, и ведь реализовался вообще на ровном месте, потому что Шалтир упустила Брейна Англауса, что как-то притянуто за уши, ведь чтобы сбежать от вампира 100-го уровня, надо быть практически ассасином или быть женатым на удаче. Я-то понимаю, что автор хотел устроить Момонге серьёзный махач, чтобы продемонстрировать его силу, но, боже, как это всё тоже притянуто за уши и держится чисто на паранойе Момонги. Он, блин, раздал всем мировые предметы и пошёл драться с Шалтир. Да будь она хоть сильнейшей в Назарике, толпой валят даже льва, особенно с мировыми предметами, а у той были лишь божественное копьё и легендарная броня, которые вообще не могут защитить ни от одного мирового предмета. Да даже если там могла быть засада, они могли бы напасть, когда Айнз в первый раз туда пришёл, но ничего не произошло. Они могли бы даже повторить момент с Актёром Пандоры и поймать в ловушку тех, кто пытался поймать их. Но надо ведь показать, что Айнз что-то может, при том что у него билд чисто для ролевых игр злого некроманта, а не для боя… он ведь даже использовал донатный предмет и другие предметы, от чего битва вышла скорее позорной… Ох…, это начинает раздражать. Ладно, оставлю эти мысли на потом, кажется, я начинаю слишком на этом зацикливаться будто я вернулся во времена когда фанаты спорили на эту тему о компетентности Айнза. Пускай будет как будет, наверно, я просто хотел выговориться.)
Влад вздохнул и вспомнил, что хотел устроить в будущем встречу Клементины и Айнза, для этого он решил дать ей немного силы и поднять в иерархии. Она уже ощутила ужас того, каково это — быть слабым вампиром. Поэтому мотивации стать сильнее у неё будет предостаточно. И поэтому ему больше всего хотелось увидеть второй раунд Клементины против Айнза.
(Это будет похоже на возвращение рядовых первых злодеев спустя кучу времени. Как, например, у Иссея с Рейналь, которая нанесла ему мощную моральную травму убийством, из-за которой он вообще боится заниматься сексом с женщина. Правда, Клементина никак не навредила самому Айнзу, если не считать убийства тех неудачников, с которыми он провёл неделю странствий из-за чего он был недоволен как человек. Ладно всему своё время, надо пока заняться Святым Королевством, а потом возьмемся за другое. Надо будет Ивилай навестить. Она неплохо справляется со своей новой силой.) — подумал Влад с усмешкой наслаждаясь своей жизнью Владыки вечной ночи.
* * * * *
В это же время в столице Святого Королевства Хобурнс, прямо в тронном зале Королевского дворца, Дио сидел на троне с задумчивым видом. Перед ним на коленях сидели несколько вампиров его фракции — те, кто следовал за ним без вопросов и права на сомнение. Зал был просторным, с высоким потолком и рядами колонн из тёмного камня, но сейчас в нём царила тишина. Дио думал, как решить проблему с болезнью, и не находил ответа: лекарство ещё не было создано, а время не ждало.
— Господин Дио, вас что-то тревожит? — спросил один из вампиров с почтением, не поднимая головы. Все в замке знали, что Дио может быть крайне вспыльчивым, если не проявлять к нему должного уважения или оказаться бесполезным в его глазах.
— Молчите. Я думаю, — произнёс Дио серьёзным голосом, массируя лоб пальцами. Что бы он ни придумывал, решения не существовало в его власти. Он не собирался признаваться Владыке, что выхода пока нет. Не мог так просто проиграть Августу, который, по информации шпионов, уже почти закончил захват Юга.
(Число мёртвых растёт с каждым днём. Верхушка власти севера полностью убрана с доски, но из-за этого люди мрут ещё быстрее. Замок изолирован, и пока я могу отдавать приказы от имени этой Королевы Калки без проблем, но спасти смертных без лекарства не выйдет. Если вся северная часть Святого Королевства Робл вымрет, это будет полный провал. Не просто невыполненный приказ — провал в худшей форме. Кому нужны руины? Или больной скот?) — Дио выпустил холодную ауру, и тронный зал наполнился морозной силой. Подчинённые проигнорировали перемену, понимая, что лучше молчать.
— Смотрю, у тебя проблемы, Дио.
Женский голос прозвучал из тени за колоннами, и следом оттуда шагнула фигура: длинные золотистые волосы, красные глаза, длинный плащ, скрывающий силуэт до самого пола. Это была Евангелина А.К. Макдауэлл.
— Что ты здесь забыла? — спросил Дио с раздражением, не меняя позы на троне.
— Как холодно ты меня встречаешь. Но я здесь, чтобы оказать услугу.
— Услугу? О чём ты?
— Вижу, у тебя проблемы с больными людьми. Как с твоей стороны неосторожно создать болезнь и не предусмотреть лекарство от неё. — Евангелина усмехнулась, останавливаясь в нескольких шагах от трона.
— Если пришла позлорадствовать, советую уйти. Я не в лучшем расположении духа. — Дио встал с трона и посмотрел на неё с угрозой.
— Я пришла передать информацию по приказу Арквейд, а также предложить помощь. Видишь ли, у меня есть то, что тебе нужно. — Евангелина достала из-под плаща небольшую склянку с мутноватой жидкостью и показала её на уровне глаз. — Лекарство от твоей болезни.
— Что?! Откуда?!
— Ха-ха-ха! Знаешь, тебе следовало быть осторожнее, когда выбирал, кто будет делать для тебя заразу. Так уж вышло, что Валерика — член моей фракции, и она создала антидот заранее, на всякий случай, чтобы преподнести мне. А когда я узнала, что ты стал требовать от них лекарство уже после распространения, я долго смеялась над твоим планом! Ха-ха-ха-ха!
Изначально Валерика сделала лекарство тайно, из-за чего создание самой болезни затянулось, но это было осознанным решением: предоставить Евангелине рычаг давления на Дио. Она не собиралась ослушиваться приказа первородного, но дала своей истинной госпоже инструмент манипуляции. Обстоятельства сложились так, что рычаг стал весомее, чем планировалось: Евангелина не собиралась мешать Дио, но когда узнала, что у него нет антидота и он ему отчаянно нужен, решила воспользоваться моментом.
— Ах ты сучка! «The World»! — крикнул Дио и остановил время. Подчинённые застыли на коленях, пыль повисла в воздухе, как Евангелины перестала двигаться. Дио шагнул вперёд и протянул руку к склянке и выхватили её из рук.
В тот момент, когда он посмотрел на склянку на уровне глаз, то сработала ловушка в виде магического круга, который взорвался перед его лицом.
Время возобновило ход, и Дио отлетел назад, отброшенный ударной волной. Треснуло каменное основание трона, осколки полетели в стороны. Один из вампиров на коленях дёрнулся, но не посмел встать.
— Ха-ха-ха-ха! Так вот оно как работает. — Евангелина стояла на месте, даже не пошатнувшись, и смотрела на Дио с довольной усмешкой. Она подозревала, что его способность связана с магией времени, но доказать это без специального заклинания или предмета, защищающего от остановки, было невозможно. Поэтому подготовила ловушку заранее. — Твоя сила и вправду опасна, если не знать её секрет. Но я была готова к твоим хитростям. Поэтому не взяла настоящее лекарство.
Раньше Евангелина не рискнула бы так открыто действовать с Дио чья сила была ей неизвестна. Но получив «Книгу Соломона», она освоила немало новых заклинаний и мер предосторожности, которые позволяли чувствовать себя увереннее рядом с Дио, чья способность оставалась для неё частично загадкой.
— Гррр! Чего ты хочешь? — произнёс Дио, подавив гнев. Он понимал, что сражаться с первородной сейчас невыгодно. Тем более без лекарства.
— «Услуга за услугу», слышал такое? Я могу дать тебе антидот. А ты взамен будешь у меня в долгу.
— Зачем тебе это?
— Понимаешь ли, у нас сейчас в замке полный бардак из-за «Скарлет». Они совсем отбились от рук и получили Крул в свои лапы. Конечно, Владыка планирует пересмотреть баланс сил, но мне не хочется ставить всё на случай. Поэтому мне нужно, чтобы ты помог удержать Скарлет.
— ХА-ХА-ХА-ХА! И это всё?
— Конечно же нет. Я хочу, чтобы ты работал на меня, Дио. Был моим послушным пёсиком и нападал на тех, кто будет мне мешать. Понимаешь, мне немного надоели эти бесконечные тряски, и хочется иногда спустить кого-нибудь с поводка, чтобы успокоить шум в замке.
— Не наглей! Я, Дио, не буду никому служить, кроме Владыки!
— Тогда можешь забыть о победе над Августом и предоставить Владыке мёртвый север. Ему явно понравится такой исход. — Евангелина улыбнулась, а затем достала листок бумаги. — Здесь то, что тебе надо знать о последних событиях, связанных с волей Владыки. Я бы рассказала тебе всё лично, но не хочу тратить время на тебя. Поэтому я буду ждать твоего ответа в своей башне. «Великая телепортация»! — крикнула она и бросила перед этим листок бумаги.
После этого её тело окутала мана и через мгновение Евангелины в зале уже не было. А Дио поймал листок бумаги с недовольным видом.
— Господин Дио? — осторожно произнёс один из вампиров, увидев выражение лица своего господина.
Дио сжал кулаки. Его охватил гнев, довольно сильный от которого холод стал ещё более сильным, но спустя несколько секунд он подавил его усилием воли и начал обдумывать ситуацию.
Для Дио уступить гордости и согласиться на условия Евангелины означало признать её превосходство в этой партии. Но провалить задание Владыки означало кое-что похуже. Дио не искал виноватых среди подчинённых и винил себя за неосмотрительность, что не ожидал от Валерики такой подлости. Владимир был более податливым так как он служил Кадису, а он и его подчиненные были нейтральной силой и просто выполняли свои обязанности.
(Остаётся путь с наименьшими потерями, но с большими последствиями.) — подумал Дио, когда к нему пришла идея, и Дио понял, что результат будет крайне неоднозначным. Но альтернатива — мёртвый север и гнев Владыки — была хуже.
— Всем встать! Для вас есть работа!
— Мы со всей ответственностью исполним вашу волю, господин Дио! — произнесли вампиры хором, поднимаясь с колен.
— Мы соберём среди людей самых сильных и достойных и начнём обращать их в вампиров. Отправляйтесь в города и возьмите там управление в свои руки. Организуйте всё необходимое для содержания новообращённых. Живо!
Вампиры переглянулись. В их глазах читался шок. Конечно, болезнь была рассчитана на людей и не затрагивала вампиров и другие расы, поэтому обращение действительно спасало от смерти. Но даровать бессмертие — деликатная тема среди вампиров высокого происхождения. Такое право давалось избранным, тем, кого вампир считал достойным. Это не было прямым запретом, но считалось негласным правилом: не разбрасываться кровью. А вампиры низшего происхождения вообще не имели права обращать без разрешения старшего, и нарушение каралось смертью. И даже если бы низшие вампиры это сделали, крайне часто из-за ужасного качества их крови, обращенные превращались в гулей или просто в глупых вампиров.
Дио не собирался обращать всех подряд. Только сильных и тех, кто мог быть полезен. Так он снизит смертность, увеличит численность своей фракции, хоть и слабыми представителями, и предъявит Владыке результат вместо руин. Проблемы будут потом: так как за каждого обращённого несёт ответственность создатель, а значит, все новые вампиры лягут на плечи Дио. Но он решил сделать этот отчаянный шаг и надеялся, что в будущем справится с последствиями.
Дио сел обратно на трон, и его губы растянулись в улыбке.
(Я, Дио, не проигрываю. Я лишь меняю правила игры.)
— Выполняйте. И чтобы к рассвету первые десять были уже обращены.
Вампиры склонились и покинули зал, растворяясь в тенях коридоров. Дио остался один в пустом тронном зале, среди трещин на камне от взрыва и осколков у подножия трона. Он смотрел в темноту перед собой и думал о том, как будет действовать дальше.
— Она хотела, чтобы я был её пёсиком. Ха! Пёсик?! Я, Дио?! — усмехнулся Дио обдумывая следующий шаг, ведь сейчас он должен был контролировать видимость порядка в столице, иначе паладины начнут гражданскую войну или что-то ещё глупое и это разрушит его планы. Он также взял листок и начал читать новости, которые произошли в замке.
http://erolate.org/book/285/34000
Готово:
