На практике патрулирование контарианских дорог сводилось к обычному сиденью на деревьях всю ночь напролёт. В день, когда приходила чья-то очередь побыть ночным скаутом, пара патрульных проезжала несколько миль на запад к Хармену и оставляла лошадей в назначенных местах, а оставшееся расстояние до деревьев-застав они проходили пешком. Такими сторожевыми деревьями обычно были большие дубы или буки, ведь у них толстые ветки и густая крона. На такое дерево легко взобраться, оставаться незамеченным и в относительном комфорте следить за дорогой до самого рассвета, который, к счастью, наступал достаточно быстро, ведь близилось лето.
Также следовало соблюдать осторожность, чтобы не потеряться в лесах. В военное время контарианцы выкапывали кусты с неглубокими корнями и пересаживали их на перекрёстки, пряча тропинки от глаз врагов, и такая пересадка могла повторяться по многу раз. Если правильно следовать такой стратегии, то получится уводить врагов от деревень и по несколько недель заставлять их ходить кругами. Это древнейший трюк, записанный ещё на рунических камнях, поэтому…
«Если попадусь на него, свернув не туда после патруля, Липфрог будет припоминать это целую вечность», – как-то раз подумал Аэрин и вздохнул.
Проходили дни, и жизнь Аэрина, к его разочарованию, но и скрытому облегчению, почти не изменилась. Он ухаживал за лошадьми, ходил полусонным после ночных патрулей, общался с теми же людьми и видел те же сны. Только настроение в деревне царило совсем другое. В ней витало заметно ощутимое беспокойство и тревога. Контарианцы хоть и пытались казаться жизнерадостными, но с волнением ждали любых новостей. Насколько знал Аэрин, взгляды всех были прикованы к Бехему.
Он видел карту, которую хранили в Медном зале[1]. Тёмная пунктирная линия отмечала края лесов Контарии, слева от неё небольшая полоска пустых пограничных земель, а потом жирная чёрная линия, что рассекала пергамент почти вертикально от Вольного города Ис[2] на севере до примерно южных границ Контарии. Это Голубые Утёсы, что занимали на карте двадцать дюймов, а в реальной жизни около ста пятидесяти миль. Непреодолимый природный барьер, если только не вторгаться через них вместе с армией горных козлов.
Такую преграду можно только обойти, но не с севера (там утёсы заканчиваются густым лесом и городом Ис; его обитатели не позволят провести армию через свою землю). Поэтому Хармен мог вторгнуться в Контарию только с юга, где, к слову, даже есть подходящая дорога. Фактически, это та самая дорога, по небольшой части которой Аэрин каждый день ходил к пастбищам и деревне.
Если покинуть деревню и пойти на запад, то через полтора дня пути закончатся леса и озёра Контарии, и земля начнёт подниматься к высоким холмам и невысоким горам, что были их границей с Харменом. Дальше цепь пограничных крепостей, фермерские земли, река с городом и замок на холме, что возвышался над ним. Это ближайшее крупное поселение харменцев, Бехем[3], что лежит в ста десяти милях отсюда.
Аэрин многое слышал об этом городе от странствующих торговцев и отважных контарианцев. Это место, где тысячи людей жили вместе под огромным каменным замком, который всегда было трудно даже представить. Но теперь никакие торговцы не приходили к ним. Королевство Хармен перекрыло любое движение в Контарию, чтобы предотвратить утечку какой-либо информации.
Впрочем, Контария имела и своих скаутов, настоящих воинов-скаутов, которые отправлялись в Хармен, пробирались мимо пограничных крепостей и заранее узнавали о любых передвижениях врага. Именно их докладов все сейчас ждали.
– Так надоело ожидание, что хочется уже настоящей атаки, – одним вечером пожаловался Аэрин, когда он и Липфрог уходили к своей заставе. – Все уже на грани.
– Нужно время, чтобы армия прошла весь путь сюда.
– Моди был сегодня на рыночной площади и трезвонил всем, что они будут здесь со дня на день.
– Да он же ничего не знает.
– Разве? – поёрзал в седле Аэрин. Лесная тропа вела к вершине холма. – Тогда почему его зовут Моди Оракул?
– Потому, что несколько лет назад его разыграли, добавив в завтрак молотый викворт[4], – улыбнулся Липфрог.
– Что? Почему я никогда не слышал об этом? И что было дальше?
– А ты как думаешь? Целый день он неподвижно просидел на бревне, думая, что с ним говорят эльфы, и рассказывал будущее каждого прохожего. Затем весь следующий день его тошнило, мучала срачка, а иногда и обе вещи одновременно.
Аэрин засмеялся. Классическая шалость. Некоторые люди узнают вкус и запах викворта только на горьком собственном опыте.
За таким разговором они достигли вершины холма, откуда открывался вид на густые леса и множество озёр, что были разбросаны до самого заката. Это был приятный и долгий вечер начала лета.
Аэрин привык проводить всю свою жизнь с этими людьми, которых знал. Проказники, любители игры с мячом, сплетники, ценители эля и более-менее опытные, но всегда расхваливающие себя бабники. Сколько себя помнили, пожилые люди всегда говорили им, что нельзя всегда жить в безопасности и без забот. Да, они тренировались быть скаутами и сражаться, всегда зная, что когда-то придётся использовать эти навыки на практике. Но знать и по-настоящему верить – две совершенно разные вещи в такое мирное время, каким оно было до недавних пор.
Приближались дни, когда их жизни будут напрямую зависеть от этих тренировок. Аэрин надеялся, что остальные знают, что нужно делать.
––––––
Примечания:
1. Эти абзацы – чистый инфодамп. Их писать ещё хуже, чем сцены секса.
2. Согласно бретонской легенде, Ис – затонувший город.
3. Бегемот – неопределённое огромное и тяжёлое животное, упомянутое в Книге Иова. Бехем – серый, инертный и гнетущий. Когда он впервые появляется, его сравнивают со спящим слоном.
В Guild Wars 2 также есть место под названием Бехем. Рядом с ним есть нечто вроде прыгающей головоломки с аккуратной подводной пещерой.
4. Эта стена может вместить много ружей, мистер Чехов. Из Викисловаря:
– Прагерманский «wikkô» – (мужчина) ведьма, чернокнижник, чародей, волшебник, заклинатель.
– Английский «wort» (и множественное число worts) – растение (архаичное), трава, овощ.
http://erolate.org/book/2946/285748
Готово:
