Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 7. Чёрно-белый

     Бехем. Дерьмо.^[1]

     Над ближайшими лесами и полями возвышался крутой холм, на котором стоял замок^[2], что защищал город под собой. Этот замок построили на возвышенности плоской долины реки Лейна, поэтому за много миль отсюда можно увидеть его величественные стены и королевские штандарты Хармена, что заявляли о господстве короля над этой землёй.

     Провинция долины Лейны могла не быть центральной, ведь соседствовала с непокорной Контарией и находилась далековато от других крупных городов, но Бехем был одним из самых безопасных мест во всей стране.

     Замок Бехема был не слишком большим, но выглядел грозной постройкой из серого гранита, который за большие деньги привезли издалека. Он состоял из громадных квадратных башен, толстых стен и единственных ворот, к которым вёл деревянный мост через искусственный ров. Деревья и крутой холм обеспечивали естественную защиту, поэтому войти внутрь возможно только со стороны главных ворот, на пробитие которых нужны серьёзные осадные машины. Однако кому из окружающих лесов известна технология их постройки? Контарианцам?

     Поэтому Бехем крепко сидел на этом холме, как уверенный в своей защите слон, что дремал в послеобеденный час. Сразу за его стенами раскинулся большой внешний двор, а чуть глубже ещё одна стена и внутренние ворота, что защищали внутренний двор. В этом втором дворе стоял Большой зал, многоэтажное и впечатляющее здание из камня: просторное внутреннее пространство, большие мраморные лестницы, высокие колонны, арочные потолки, мебель из тёмного дерева и суровые светлые стены.

     В Большом зале, на его клетчатом чёрно-белом полу, одинокая Габриэль^[3] столкнулась с чудовищем. Они говорили. Разговор определённо не шёл так, как планировала эта девушка.

     – Просто хочу сказать, – повторила она и тут же рассердилась на себя за свой оправдывающийся тон. – Когда в столице у меня было свободное время, я всегда отправлялась на прогулки верхом. Не вижу причин, почему здесь запрещено делать то же самое. Это же совершенно здоровый и безобидный способ проводить время. Я уверена, что даже вы не найдёте в этом что-то плохое.

     Использовать «даже» – не лучший ход, ведь подобные косвенные оскорбления принесут только больше проблем.

     «Не теряй самообладание, – успокоила себя Габриэль. – Придерживайся плана».

     И всё же она просто не могла позволить чудовищу командовать собой. Как-никак Габриэль была настоящей принцессой Хармена, дочерью четвероюродного брата самого короля, где-то пятьдесят восьмая в очереди на престол, если достаточно хорошо углубляться. Несколько раз она даже разговаривала с королём, когда посещала придворные мероприятия, и он определённо знал, кем она была. Впрочем, по некоторым причинам девушка предпочла бы остаться в его глазах незнакомым человеком.

     Чудовище, что стояло перед Габриэль, было связано с королевской семьёй лишь косвенно через какую-то боковую ветвь, и это родство не больше, чем у любого другого члена высшей знати. Правда, она была старой подругой и доверенным лицом короля, но это не значило, что у неё есть право приказывать настоящей королевской особе!

     Имя этого чудовища – леди Паула из Бехема. Ей целых двести шестьдесят лет (плюс-минус двести). Её длинные серые волосы разделены на макушке и спадали на плечи подобно вуали. Её большие руки вытягивались вниз к полу и вдоль её туловища. Комбинация этих деталей превращала эту женщину в зловещий тёмный конус, у вершины которого блестели два маленьких ярких глаза, чуть ниже редких бровей и большого лба.

     Светлые волосы и белая одежда Габриэль казались абсолютной противоположностью этой женщины. Контраст между ними поистине нелеп и малость пугающий. Всё время разговора леди Паула улыбалась своей боевой улыбкой. Именно эта деталь делала выражение её лица хуже какого-то хмурого вида. Её улыбка буквально способна травмировать маленьких детей.

     – Не знаю, насколько вам известно, но мы воюем с врагом, граница с которым пролегает практически возле нас, – голос Паулы был слащавым и высоким, будто она говорила с ребёнком. – Совершенно опасно выходить наружу без достаточной охраны. К сожалению, я не могу выделить никого, чтобы покинуть замок вместе с вами. Поэтому вам придётся научиться наслаждаться своим временем здесь.

     Конечно же, это неправда, что понимали они обе. Почему-то леди Паула не испытывала проблем с тем, чтобы разъезжать по округе на своей карете, что она делала даже в последние дни. Не сказать, что оглашение этого факта чем-то поможет Габриэль. Поэтому она напомнила себе, что последние две недели пыталась вести себя хорошо, лишь бы иметь более сильную позицию в этом разговоре. Сейчас ей никак нельзя оступиться. Возможно, сработает торг.

     – Уверена, что буду в полной безопасности хотя бы по дороге в город и в самом городе.

     – Грустно узнавать, что её светлость считает замок Бехем неподходящим местом для своих развлечений. Возможно, если ей так нравятся города, ей следовало вести себя лучше в столице.

     «Ох, она в самом деле подняла эту тему», – покраснела Габриэль и не смогла сдержаться:

     – Вам так нравится наказывать меня, да? Так вот где собака зарыта!

     – Всё дело в правилах, девочка! – пронзительно закричала леди Паула. Её улыбка исчезла, а глаза блестели победой. – Король желает, чтобы тебя научили манерам и сделали полезной для семьи! Ты будешь оставаться здесь, вдали от соблазнов, пока твой характер не улучшится!

     Единственное, что оставалось Габриэль, – это сверлить её взглядом. Достаточно простое дело, в котором она знала толк. Фактически, пронзительный взгляд и родословная всегда делали Габриэль хорошей в запугивании людей, но как же ей далеко до этой горы зла, которой была леди Паула.

     «Не верю… Две недели усилий и ноль результата!» – принцесса молча развернулась и рванула к двери.

     – Юная леди! – крикнула Паула. Габриэль затормозила и оглянулась. Паула снова улыбалась. Ужасная ситуация.

     – Не считай меня своим карателем. Признаю, мне не хватает некоторых вещей как хозяйке этого места, поэтому в ближайшем времени я постараюсь развлечь тебя лучше. Этим вечером менестрель развлечёт меня репертуаром патриотических песен, а потом будет ужин с отцом Пелагием и некоторыми знатными людьми из города. Ты присоединишься ко мне и нашему прекрасному вечеру вместе.

     Габриэль широко раскрыла глаза в ужасе.

     – Ты присоединишься ко мне, – размеренно повторила Паула. – А теперь беги, дитя.

     «Чёртова дряхлая летучая мышь! Плита злобы!» – Габриэль продолжала придумывать оскорбления, пока виляла средь испуганной прислуги и прыгала через полированные плитки^[4]. Она выбежала из Большого зала и в дверном проходе едва не сбила случайную служанку.

     Если Паула считала, что сможет контролировать и наказывать её таким способом, то она чертовски ошибалась. Патриотические песни и ужин… ага, разбежалась! До сегодняшнего дня между ними существовало единственное негласное соглашение, что Габриэль освобождена от встреч Паулы с местными чиновниками, ведь её присутствие будет там невыносимым для Габриэль и смущающим для Паулы. Она этого не позволит.

     Ноги уносили её всё дальше, прочь из внутреннего двора во внешний к саду монахов. Это место располагалось между часовней и углом внешних стен, а изгороди, кипарисы и тисы огораживали его от остальной части замка. В таком месте Габриэль и упала на землю под тополем, несколько раз ударившись затылком по стволу этого дерева. Из часовни доносились приглушенные звуки псалмов, а девушка просто смотрела прямо перед собой на ту часть внешнего двора, что открывалась ей.

     Проездная башня, единственный вход и выход, что постоянно охранялся несколькими солдатами. Повозка, груженная припасами из деревни, что направлялась к кладовой. Конюшни у противоположной стены, кухня под гранитной турелью (п.п. небольшая башня, что выступает от стены). По двору сновали рабочие и слуги. На стенах дежурили солдаты. В этом замке располагалось несколько десятков солдат, которых полностью содержала Паула, из-за чего они подчинялись каждому её приказу, как своему сеньору.

     В таком месте Паула могла делать с Габриэль всё, что только хотела. Ограничением был только запрет наносить физический вред, а в остальном… Запереть в комнате, часовне или темницу, кормить только хлебом и водой, наказывать миллионом возможных способов. Габриэль даже не сомневалась, что Паула способна сделать всё из этого, и сделает она это с огромезным удовольствием. Именно по этой причине, а не вопреки ей, семья сослала Габриэль в это место.

     Причина, почему Габриэль должна прозябать в Бехеме, ни разу и никем здесь не поднималась напрямую. А как иначе? Здешние обитатели же слишком добропорядочные, чтобы затрагивать такую щекотливую тему. Говорили об этом или нет, но они имели абсолютную власть над ней и всей её королевской кровью. Даже если Габриэль начнёт жаловаться, никто не встанет на её сторону. «Всё для твоего блага», – утверждали они.

     Таким же благом было относиться к ней, как к ценному товару, который можно и нужно выдать замуж с выгодой в виде богатства и влияния. Поэтому Бехем напоминал ей топкое болото. Здесь возможно сопротивляться, но каждое движение, каждая попытка выбраться только ухудшит ситуацию, затянув тебя глубже. Если Паула хотела, чтобы Габриэль страдала весь вечер, Габриэль придётся страдать.

     И глупо надеяться на другое. Последние несколько недель Габриэль старалась вести себя наилучшим образом, чтобы немного расположить к себе Паулу и добиться хотя бы одной небольшой уступки – дурацкие прогулки верхом в свободное время. Эту задачу сильно усложнял тот мужлан Титулус, что остановился здесь на несколько дней и заставлял её выслушивать свои ужасные мнения обо всём на свете.

     Итог? Провал.

     Габриэль схватилась за корень тополя и застонала, что переросло в тихий крик.

     – Миледи, что с вами? – из-за угла часовни выглянула Миста^[5] и осторожно приблизилась к ней.

     Эту служанку Бехема приставили к Габриэль, ведь она была одной из немногих людей примерно одного с ней возраста. За два месяца, что Габриэль провела в замке, Миста была единственной, кто ближе всего был к статусу её спутника. Бесконечными вечерами принцесса даже иногда опускалась так низко, что заводила разговоры с этой простолюдинкой.

     – Она не позволила мне покинуть замок. Теперь я должна провести весь вечер с ней.

     – Ох, очень жаль это слышать, – Миста переступала с ноги на ногу.

     – Чего тебе? – закатила глаза Габриэль.

     – Если ваш вечер пройдёт с её светлостью… то могу ли я взять отгул и сходить в деревню…

     – Конечно, иди.

     Габриэль могла хорошо представить, чем деревня привлекла Мисту. Не зря же эта служанка втайне хранила запас чая из сильфия^[6]. Где-то в мире за стенами должен быть её любовник. Решив, что по итогам провального дня хоть кто-то должен переспать, Габриэль отпустила Мисту. Немного забавно иметь такую силу, когда она сама сидит здесь взаперти.

     Пока служанка щедро благодарила её, внимание Габриэль привлекла проездная башня. Охранники там что-то кричали, и один солдат побежал в сторону Большого зала.

     – Миста, узнай в чём там дело, хорошо?

     Девушка побежала выполнять поручение и быстро вернулась с докладом: приближаются кавалеристы из отряда Титулуса. Клемент, управитель леди Паулы, вскоре выскочил из внутреннего двора, на бегу застёгивая своё сапфировое одеяние, и направился к проездной башне, перед которой уже собралась небольшая толпа солдат и рабочих. Габриэль вздохнула и тоже направилась к ним. В такой день или даже в такую неделю у неё нет лучшего варианта развлечений, чем узнать новости из Контарии.

     Всегда ворчащий Клемент приказал всем разойтись, что те сделали весьма нерешительно. Когда кавалеристы прошли ворота, стала очевидна причина такого приказа: они были не в лучшей форме. Один с перевязанной рукой, а другой с перевязанным бедром. Этим мужчинам определённо нужен отдых, чтобы восстановиться и сообщить какие-либо новости.

     В момент, когда Габриэль повернулась уйти в свою комнату, она заметила третью лошадь. Кто-то был перекинут через её спину. Раненый солдат? Нет, на нём нет солдатской одежды. Пленник!

     Солдаты спустили его с коня, и он нетвёрдо встал на землю, ведь был со связанными запястьями и лодыжками. Он был очень молод, примерно одного возраста с Габриэль. Клемент подошёл у нему и перебросился парой слов с охранниками. Пленённый парень оглядел стены вокруг, двор и людей. На миг его взгляд остановился на Габриэль. Она не могла сказать, действительно ли её заметил такой сбитый с толку парень, что, вероятно, слишком напуган, чтобы думать.

     Солдат перерезал верёвку вокруг лодыжек парня и вместе с Клементом и другим солдатом повёл его к башне, что примыкала к саду часовни (там находится старая темница). В это же время двух кавалеристов повели в Большой зал, где расположился лекарь замка.

     Несколько минут спустя внешний двор полностью расчистился от любой необычной активности. Только Габриэль ещё некоторое время стояла на своём месте неизвестно зачем, после чего наконец-то пошла к своей комнате.

     ––––––

     Примечания:

     1. «Сайгон. Дерьмо» – знаменитая начальная фраза фильма «Апокалипсис сегодня» (1979).

     2. Когда я писал эту историю, то наткнулся на замок Ладлоу в Википедии и был ошеломлён тем, как его вид с юго-востока напоминал мне замок Бехем.

     3. Я потратил недели, чтобы выбрать имя для Аэрина. Габриэль была Габриэль с самого начала, и было ясно, что никаких обсуждений здесь не требуется. Даже не могу назвать причин такого решения.

     4. Итак, стереотипная сказочная история – это рыцарь в сияющих доспехах, что спасает принцессу. Габриэль определённо принцесса, которую здесь нужно спасти, но хочу отметить, что двигаясь по этому полу, что напоминает шахматную доску, она виляет и подпрыгивает. На обычной шахматной доске так ходит конь. Не сказать, что гендерные роли в этой истории перевёрнуты, но они как бы переплетены до такой степени, что потеряли свою значимость.

     5. Изначально Миста была главным персонажем, но её роль в итоге была разобрана другими по мере развития истории. Слуги в замке имеют франкские имена, тогда как Паула, Клемент и Пелагий названы в честь средневековых пап.

     6. Сильфий – это растение, которое выращивали в древнем Средиземноморье. Его использовали в качестве лекарства от чего угодно, и вполне вероятно, что одним из его применений было противозачаточное средство. Есть некоторое предположение, что символ сердечка ♥ произошёл от формы его семян.

http://erolate.org/book/2946/285752