Путь раненых солдатов, что конвоировали Аэрина, растянулся до двух с половиной дней. Первый день они ехали почти без остановок. К полудню этого дня деревья постепенно исчезли, и группа харменцев вышла на открытое пространство, с облегчением оставив Контарию позади. Они остановились возле ручья, чтобы поесть и дать Аэрину немного воды, но без еды (он всё равно бы отказался от неё).
Он изо всех сил трепыхался, пытаясь выбраться из своих пут, пока его запястья не начали кровоточить, но даже такие усилия оказались безуспешными. С течением времени его страх сменился отстранённым недоумением, будто переживал кошмар наяву, и в таком состоянии он пробыл до самого конца путешествия.
Единственное, чем он занимался, – это подмечал сменяющиеся ландшафты. Покатые холмы пограничных земель, возвышенность граница Хармена, сельскохозяйственные угодья. Когда на третий день он вытянул шею и увидел замок Бехема, его снова охватила волна паники: далёкая и страшная цель предстала прямо перед его глазами.
Дорога вошла в рощу густых древних деревьев, а затем круто поднялась, пока не достигла глубокого оврага с вертикальными стенами, через который тянулся подъёмный мост к самим воротам. Они въехали внутрь и оказались на широком травяном дворе, окружённом ржаво-серыми каменными зданиями. Кто-то стащил Аэрина с лошади и положил его на землю.
Он осмотрел этот чуждый ему пейзаж. Все здания казались в пять раз больше и шире, чем Медный зал в его родной деревне, и бросали огромные тени на него и всех остальных. Люди вокруг смотрели на Аэрина с любопытством, враждебностью или этими двумя эмоциями одновременно.
Солдаты в кольчугах и с оружием хорошо сочетались со штандартами, что развевались на крепостных стенах. Рабочие, слуги и лакеи приостановили свои повседневные дела. Девушка, одетая во всё белое, с красивым лицом, но насмешливым выражением. Мужчина в дорогом одеянии бежал к воротам.
– Клемент идёт, – сказал один солдат другому, после чего они схватили Аэрина и подпёрли его с двух сторон. Прибывший мужчина обменялся несколькими словами с кавалеристами Титулуса, а затем подошёл осмотреть пленника.
– Что тут у нас, – заговорил Клемент и обнажил серые зубы. Солдаты почтительно усмехнулись в ответ. – Как приятно встречать неожиданных гостей.
Клемент находился посредине между молодым и средним возрастом. Ниспадающие на высокий лоб волосы, аккуратно подстриженая борода, отведённые назад плечи, радостный блеск в глазах и приподнятый подбородок. Всё его тело светилось восторгом того, кто ощутил силу перед бессильным.
– Сопроводить его в городскую тюрьму, сэр? – заговорил солдат справа от Аэрина.
– Нет, нет, – сдвинул брови Клемент. – Сам Титулус отправил его нам на содержание, поэтому нужно применить к нему дополнительные меры безопасности. Посадите его в старую темницу.
Солдаты переглянулись.
– Но, сэр… большая часть наших сил ушла с Титулусом. До его возвращения мы расположимся здесь в качестве неукомплектованного отряда. Кто будет охранять темницу?
– Верно подмечено, – управитель агрессивно почесал бороду, но почти сразу его лицо оживилось. – Я знаю человека для такой работы. Додо![1]
Солдаты снова переглянулись, но на более длинное время.
– Сэр, – заговорил солдат слева. – Вы уверенны, что следует доверять такую задачу Додо?
– Безусловно. Додо – самый надёжный человек в этом замке. Он просто… ему просто иногда нужно руководство. Немедленно позовите его! – крикнул Клемент ближайшему стражнику у ворот.
Трое мужчин повели Аэрина к массивной толстой башне, что стояла чуть вдали от остальных зданий. Стены башни выступали внутрь стен замка, и она сама по себе была небольшим ярусным замком. Две её стены встречались под прямым углом и полностью занимали восточный угол двора. Одна стена обращена к открытой местности, а другая – к саду часовни, где её затеняли деревья. В ближней первой стене находились две укреплённые двери. Правая была открыта и в ней виднелась лестница на верхние этажи, тогда как левая сейчас закрыта.
Видимо, Додо, о котором говорили, был где-то поблизости, поскольку он догнал конвой пленника ещё то того, как он достиг башни. Этот мужчина был размером с медведя и примерно таким же волосатым. Он неловко отдал честь Клементу.
– Додо, у меня есть работа для тебя! – произнёс управитель, достал из кармана связку с где-то двадцатью ключами и начал искать нужный. – Бросай свою работу в псарне, ведь теперь ты будешь присматривать за нашим пленником.
– О, – ответил Додо глубоким низким голосом. – Кто из них пленник?
– Мальчик, Додо, – Клемент на секунду перестал вертеть ключи. – Тот, что посередине.
– Мм… Я так и думал. Он чужой, и он связанный, – засиял Додо и кивнул Аэрину. Аэрин уставился на него в ответ.
– Видишь, Додо, какие интеллектуальные подвиги тебе по плечу, когда приложишь усилия.
Клемент наконец отыскал нужный ключ и отпёр левую дверь. Она открылась с мучительным скрипом давно неиспользуемых петель. За неё обнаружилась комната с простой мебелью: пыльный стол, стулья, лавки и тяжёлые деревянные сундуки. Очевидно, всё это для использования стражников. На одной стене висел крюк с ещё одной связкой ключей, большей, чем у Клемента, и несколько факелов. Напротив входной двери открывался проход с длинными и плоскими ступенями вниз.
Этот известняковый туннель был узким, а его потолок низким, поэтому Додо пришлось согнуться в три погибели, чтобы пройти по нему. Внизу лестницы проход выходил в большой пещероподобный подвал. Здесь можно обходиться без факелов, ведь зарешеченные окна пропускали достаточно тенистого дневного света.
Справа сплошная стена. Слева – большое пространство камеры, которое отделяла от коридора тяжёлая железная решётка с дверью. Коридор вёл и дальше в темноту, где, предположительно, находились другие камеры, но группа остановилась перед первой, которую Клемент открыл ключом из темничной связки.
– Хорошо послушай меня, Додо, – начал Клемент. – Тебе ни в коем случае нельзя покидать башню, пока заключённый находится здесь. Как мы думаем, это займёт около двух недель. Я организую доставку еды и питья для тебя и заключённого.
Камера перед ними оказалась достаточно большой, чтобы в ней можно было разместить где-то с десяток заключённых, но сейчас она была совершенно пуста. Только голый каменный пол, два решетчатых окна высоко на стене и несколько пар чёрных железных кандалов, что свисали с высокого потолка посредине камеры.
– Идём дальше. Титулус хочет, чтобы заключённый выжил, поэтому нам нужно сделать здесь некоторые удобства. Сегодня принесём немного соломы для подстилки. Не разговаривай с ним, не позволяй говорить с собой. Ударь его по лицу, если он попытается заговорить с тобой. Всегда убедись, что на нём наручники, если нужно открыть дверь. Понятно?
Додо улыбнулся и кивнул.
– А, точно. Ему нельзя иметь острые предметы или… – он осмотрел свисающие с потолка цепи, – что-то, на чём он сможет повеситься. Заберите его одежду, ему принесут что-то поношенное и безопасное.
Солдаты приступили к выполнению приказа, а у Аэрина не было ни сил, ни надежды бороться. Его быстро раздели догола, втолкнули в камеру и заперли дверь.
– Надеюсь, тебе понравится наше гостеприимство, – ухмыльнулся Клемент и направился к выходу вместе с остальными мужчинами. Их шаги по лестнице раздавались эхом. Послышалось ещё несколько неясных голосов, а потом где-то далеко закрылась входная дверь.
Этот звук прозвучал сигналом к действию. Аэрин вскочил на ноги и схватился за железную решётку. Она была обветшалой, но прочной и совсем не двигалась, сколько бы сильно её ни дёргали. Замок на двери также был высокого качества. Следующие десять минут Аэрин искал на полу кусок металла, камня или хотя бы крепкую ветку, чтобы было чем попытаться взломать или сломать замок, но пол изобиловал только древней пылью.
Аэрин подпрыгнул достаточно высокого, чтобы схватить решётку каждого окна, но они оказались такими же крепкими. Он ткнул каждый камень в стене, но все они оказались холодными, беззвучными и неподвижными. Его пытливый взгляд окинул камеру. Реальность отказывалась меняться. Выхода нет. Он уставился. Тюремная камера не уставилась в ответ.
Поэтому Аэрин заполз в угол, подтянул колени к груди, а кулаки ко лбу, и закрыл глаза. Влажный камень прижался к голой коже его спины. Его дыхание сбилось, и он заплакал. Пытался остановиться, но темница только громче отражала эхо его собственного голоса. Казалось, здесь он умрёт. Через две недели прибудет Титулус, чтобы пытать и убить его. И всё потому, что он был тупым придурком, который рискнул своей жизнью ради тупого флага и тупой славы.
«К чёрту саги! К чёрту бардов!» – кричал в мыслях Аэрин. Кричал тот, кто загубил собственное тупое будущее, что закончится совсем скоро и не лучшим образом.
Он посмотрел вверх. Высокий каменный потолок, с которого свисали цепи. Немного подождав, чтобы успокоиться, Аэрин подтянулся и выглянул в окно. За ним виднелся сад часовни с уровня земли, стена самой часовни и часть стены замка, с которой она соединялась. Окна его камеры были утоплены в больших нишах, что сильно ограничивало обзор. Отсюда не видать даже крошечного кусочка неба. Он упал и снова сгорбился в своём углу. Камера довольно ярко освещена солнечным светом, но самого солнца ему не увидеть до конца своей жизни.
Спустя час в камеру вошёл Додо с тюком соломы, одеялом и старыми лохмотьями. Пленник сидел всё на том же месте и смотрел в никуда покрасневшими расфокусированными глазами.
– Что ж, – сказал Додо, раскладывая солому в подстилку. – Надеюсь, тебе будет удобно, а новая одежда будет по размеру! Ой, точно, – он опомнился и постучал по своей голове. – Не говорить.
– Не говорить, – пробормотал Додо себе под нос, запер камеру и исчез на верхнем этаже.
––––––
Примечания:
1. Настоящее франкское имя. И, конечно же, знаменитый вид ныне вымершей птицы.
http://erolate.org/book/2946/285753
Готово:
