Поздней ночью, когда ужин наконец-то соизволил закончиться, Габриэль поднялась по большой лестнице с перилами и направилась в свою комнату, что находилась на третьем этаже Большого зала (к счастью, достаточно далеко от комнаты леди Паулы). Если точнее, то её комната была аж в углу здания, поэтому путь до неё пролегал через прилично большую часть коридора с длинным и пышным ковром на полу. Единственным другим обитателем коридора была служанка Миста, небольшая комната которой напрямую примыкала к комнате Габриэль.
Когда девушка вошла в свою комнату, то с облегчением прислонилась к двери. Здесь одиноко, но это место в тысячу раз лучше той компании внизу. Без посторонних людей Габриэль хотя бы могла помнить, что всё ещё остаётся человеком, а не игрушкой Паулы.
Её покои были на удивление уютными. Большие окна открывали вид на обе внешние стены, а снаружи их обрамлял плющ. Большая красная кровать с балдахином, соответствующего цвета ковёр, шкаф с зеркалом, камин (в тёплые июньские ночи им никто не пользовался) и ещё немного простой мебели. На столе стоят таз с чистой водой. Габриэль подошла к нему и плеснула себе на лицо. Уж очень хотелось смыть с себя дневную атмосферу, наполненную Паулой. Вино всё ещё приятно гудело в голове.
Она стянула с себя всю белую одежду, которую её заставляли носить, и бросила её на пол. Полностью раздевшись, Габриэль распахнула окно, высунулась из него, опёрлась локтями на подлокотник и устало вздохнула. В это ночное время была видна только часть равнин под замком и мерцающие огни города, но недостаток пейзажа дополняло пение цикад.
«Ели какой-то солдат при обходе стен случайно поднимет голову, его ожидает то ещё зрелище, – печально улыбнулась Габриэль. – К сожалению, никто из них не оценит этого…»
Когда в первые дни она исследовала это место, то столкнулась с ужасной правдой: все мужчины казались ворчливыми и подлыми версиями самой Паулы. Вероятно, потребовались многие года тщательного отбора персонала, чтобы прийти к текущему положению дел.
Габриэль прорычала от разочарования. Она безусловно пьяна. Находись она в столице, то нашла бы какое-то место с хорошей живой музыкой и завела бы танец с симпатичным парнем. К сожалению, в ближайшее время об этом можно только мечтать, поэтому ей оставалось только кивать в такт какому-то ритму из своих воспоминаний.
Откинув волосы назад, Габриэль провела пальцем по ключице. В удачные ночи её партнёр по танцах оказывался достойным дальнейшего внимания, чтобы пойти переспать с ним. В пьяном состоянии Габриэль всегда возбуждалась. Она провела руками снизу-вверх по своему животу и толкнула грудь, позволив ей плавно вернуться на своё место. Неужели в этой богом забытой провинции нет никого, кто захотел бы трахнуться?
Габриэль отошла от окна и прыгнула спиной на кровать, раздув мягкое постельное бельё вокруг себя. Она потянулась к своей киске и начала вызывать воспоминания о прекрасных членах, что заполняли её в лучшие времена. Её пальцы пробежались по лобковым волосам, что даже в этом безнадёжном месте были аккуратно подстрижены (чтобы быть всегда готовой), и закружились вокруг половых губ.
Правая рука плавно скользнула по её коже вверх, а мысли вернулись Филиппу[1], красивому сынку учтивого старого маркиза. Она ущипнула сосок, как он делал это раньше, и одобрительно вздохнула, когда он затвердел между её пальцами. Левая рука метнулась к её клитору и начала блуждать вокруг, постоянно изменяя давление. Габриэль раздвинула ноги и сменила позицию. Она уже давно не видела Филиппа и даже не могла чётко представить его. Удовольствие пошло на спад, и потребовалось усилие, чтобы сосредоточиться.
Её разум начал с тревогой искать другую фантазию. Первым, кто пришёл ей в голову, стал тот парень-контарианец, которого она увидела испуганным во дворе. Рыжевато-каштановые волосы, подстриженные сзади и по бокам, открывали аккуратные углы его головы, но свободно падали на лоб. Пытливые бледно-голубые глаза…
«Ладно, хватит, – остановила себя Габриэль. – Не стоит о грустном. Может Алекс?»
Она всё ещё ненавидела Алекса, но, чёрт возьми, у него поистине великолепное тело и такой же великолепный член. Её нога дёрнулась от одной только мысли о том, как его упругое и крепкое тело нависает прямо над ней. Свободная левая рука двигалась более агрессивно и с большим давлением.
«К сожалению, его секс оказался не так хорош, как его тело», – вспомнила Габриэль. По правде, он был тем ещё идиотом, ведь именно из-за него она оказалась заперта в этом грёбанном замке. Габриэль продолжала механически теребить себя, но снова ушла с нужного пути.
«Чёрт возьми, возбуждай меня, тупая пьяная голова!»
Опять тот контарианец. Стройный и высокий, а двигается как… Ладно, как насчёт Марка? Он был ещё до Филиппа, и ночь с ним запомнилась весьма неловкой. Парень, парень. Габриэль задалась вопросом, насколько хорошо он выглядит голым. Вероятно, у него должно быть хорошее телосложение, если учитывать всё то, чем они днями занимаются в своих лесах. Он улыбается достаточно мило, чтобы это осветило его глаза? А насколько хорош его твёрдый член…?
Пальцы Габриэль согнулись, а затем выпрямились. Правая рука снова оказалась на животе и потянулась вниз, где другая рука работала со всё большей уверенностью. Её киска стала приятно влажной, и теперь могла пропустить внутрь себя сразу два пальца.
Насколько хорошо он целуется? Габриэль представила его язык у себя во рту, её сердцебиение участилось, а дыхание ускорилось. Он будет распускать руки? Он… её ноги вытянулись и раздвинулись шире, а мышцы спины напряглись… какой у него голос? Она… пальцы свободно скользили внутри неё… Она… о чёрт… она задалась вопросом, простонет ли он её имя… О чёрт! …когда кончит внутрь неё!
Напряжение покинуло всё тело Габриэль, когда она откинулась на простыни. Она стонала ещё несколько следующих вздохов, пока не успокоилась окончательно. Габриэль поднесла руку к лицу – её пальцы блестели в лунном свете – и позволила ей свободно упасть на живот, чтобы присоединиться к остальной части истощённого тела.
«Это твой новый минимум, девочка, – сказала она себе. – Теперь ты мастурбируешь на странных лесных людей. Запишем это постыдное занятие и больше никогда не вспомним о нём».
«Нет, – ответила другая, более глубокая часть. – Тебе совсем не стыдно. Это же самый приятный оргазм, что был у тебя за последнее время. Вперёд! Если хочешь посмеяться, то представь реакцию Паулы, если она узнает, от мыслей о ком ты испытала оргазм, и как это тебе понравилось. Да у неё же сразу сердце остановится!»
Габриэль в самом деле представила это и беззвучно хихикнула. Появилось два невероятно приятных образа, что заметно улучшили её настроение. Кто бы мог подумать, что этот вечер закончится на такой замечательной ноте?
––––––
Примечания:
1. Аристократические имена в Хармене все из средних и поздних средних веков, в основном это французские, что используются и сегодня, в отличие от контарианцев и низкорождённых харменцев. Подробнее об Алексе будет позже.
http://erolate.org/book/2946/285755
Готово:
