Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 24. Бестактность

     Этим вечером Габриэль была в прекрасном настроении. А как иначе, если она наконец-то выговорилась кому-то о Пауле и Алексе, облегчив душу. Габриэль даже меньше злилась из-за пропажи своего жеребёнка, ведь в темнице она отыскала нового и очень забавного жеребца^[1].

     Ужин она провела в приподнятом настроении даже при том, что ей пришлось выслушивать тираду Паулы. Похоже, это не прошло незаметным, ведь она иногда ловила на себе любопытные взгляды Клемента. После ужина Габриэль выскользнула во внешний двор. За кладовой здесь находилось нечто вроде открытой складской площадки, где стояли пустые бочки и ящики.

     Габриэль порылась здесь и спустя какое-то время отыскала его – большой джутовый мешок. Она вытянула его перед собой и прикинула в мыслях, что он достаточного размера, чтобы поместилась она. Такой мешок подойдёт и Аэрину, даже если учесть его более высокий рост.

     «Высокий, подтянутый и прекрасные яркие глаза… Чёрт, сейчас не время. Заткнись, глупый похотливый мозг!»

     Она вернулась во внутренний двор с мешком под мышкой и кивнула стражникам достаточно уверенно, чтобы те не заподозрили ничего странного. Тщательно избегая слуг в коридорах, Габриэль добралась до своей комнаты и спрятала мешок под кроватью. До этого момента всё прошло гладко, поэтому теперь время думать, как провести Аэрина мимо Додо.

     Габриэль зажгла свечу и села за стол. У неё есть несколько часов на раздумья.

     «Ну же, мозг, покажи свою креативность!»

     И тогда начались первые проблемы. Может казаться, что существует множество способов решить твои проблемы, и нужно только пару часов хорошенько подумать, чтобы обязательно найти их. Но разве достаточно просто «долго думать», если у тебя нет точки опоры? В итоге, ты сидишь на одном месте, не становясь мудрее, чем в другое время суток, и пытаешься поймать идею из воздуха, как ловкий фокусник.

     Ладно, какие у Габриэль есть варианты? Она не могла напрямую приказать Додо. Во-первых, он вряд ли её послушает, и во-вторых, это явно сделает её причастной к побегу. Она могла дать Аэрину какой-то инструмент для взлома замка камеры, но темницу не покинуть другим способом, кроме как через дверь Додо. Также явно нет способа, чтобы Аэрин смог одолеть, вырубить или хотя бы замедлить Додо. Этот охранник ростом в шесть футов восемь дюймов (п.п. 203 см) и весил чёртову тонну. Да его буквально разорвут на части!^[2]

     Может повезёт внезапно и достаточно сильно ударить его по голове? Возможно, но люди не теряют сознание от одного удара по голове, если только им не улыбнётся невероятная удача. Гораздо вероятнее, что у человека начнёт болеть голова, или он и вовсе умрёт.

     Нет, Додо нужно выманить с помощью какого-то отвлекающего манёвра. Но Клемент же приказал ему никогда не покидать башню темницы, и Додо буквально последует его приказу. Он останется там, даже если начнётся пожар. А что если Габриэль каким-то образом заманит его в другую камеру и запрёт там… но опять же, на неё не должны упасть подозрения. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.

     Габриэль просидела почти до самого рассвета и лишь тогда легла спать без хороших идей. Она могла только надеяться, что нахождение неработающих способов уже могло считаться некоторым прогрессом.

     ****

     Габриэль надеялась, что следующий день её также никто не будет трогать, но за завтраком Пелагий, что накладывал себе вторую порцию холодного мяса с соусом из красной смородины, развеял её надежды:

     – Наши раненые поправляются, миледи. У мальчиков найдётся время, чтобы обучать вас сегодня. Также мы подумали, что вы могли бы немного помочь в лазарете. Боевой дух солдат наверняка поднимется, если о них позаботится кто-то королевской крови.

     – Отличная идея, отец! – взвизгнула Паула. – Пусть девочка хоть иногда делает что-то полезное.

     Этим утром Паула пребывала в дурном настроении: из Редоны пришли новости. Не ужасные, но и не особенно хорошие. Ещё одно сражение ни к чему не привело, и война будто зашла в тупик. Для женщины вроде Паулы, что черпала чувство собственного достоинства из величия и мощи королевства, это абсолютно неприемлемая ситуация.

     Раненых разместили на простых кроватях, что стояли рядами в нефе часовни, откуда на них взирали каменные статуи богов. Некоторые из наиболее тяжелораненых лежали на спинах и были полностью обмотаны бинтами, тогда как большинство других сидели и разговаривали, уже окрепнув. Они склонили головы, когда увидели Пелагия и вошедшую после него принцессу.

     Преподобный отец заявил, что сама принцесса поможет монахам ухаживать за ранеными, подметил, что это подтверждает единство короны и армии, а также пустился в какую-то связанную с оружием чушь, которую Габриэль уже перестала слушать. Затем Пелагий передал её Адемару, что оказался ближе всех, и куда-то ушёл. Адемар указал Габриэль на небольшой котёл, что висел над очагом, где обычно горел жертвенный огонь.

     – Вскипяти три части воды и одну часть мёда. Добавь три горсти сушёного тысячелистника. Потом принеси мне полную миску этой смеси.

     Габриэль развела огонь и добавила приготовленные ингредиенты, как было сказано. Солдаты с любопытством смотрели на неё. В их рядах пробежался удивлённый шёпот. Когда смесь наконец-то закипела, а травы настоялись, Габриэль зачерпнула её половником и вернулась к Адемару. Сейчас он сидел рядом с одним из наиболее раненых солдат, живот которого был целиком обмотан бинтами.

     – Хорошо, поднимись, – сказал монах. Солдат со стоном приподнялся на локтях, и Адемар начал разматывать его бинты.

     Внешние слои были чистыми, но более глубокие покрывала корка из засохшей крови, пятна которой становились всё больше. Когда Адемар добрался до бинта, что лежал прямо на коже, он был жёстким, ржавого цвета и прилившим к телу солдата. Мужчина зашипел и поморщился, когда Адемар отодрал бинт, обнажив огромную чёрную рану, что проходила горизонтально через весь живот.

     – Повезло тебе быть толстяком, Метраний, – заговорил молодой, но уже лысый солдат с соседней кровати. – Не будь защиты твоего сала, уже выпотрошили бы как рыбу.

     – Тьфу, заткнись, – выдохнул Метраний, потирая вспотевший лоб. Адемар взял чистый кусок ткани, намочил его в миске Габриэль и начал смывать высохшую кровь.

     – Что с тобой случилось? – спросила Габриэль.

     – Миледи, я погнался за контарианцами, когда они начали отступать перед Титулусом, – Метраний посмотрел на неё и вздохнул. – Не стоило этого делать. Никому не стоило так делать. Я бегу сквозь деревья за своим товарищем Мурентием, как вдруг выскакивает один из тех ублюдков и пронзает копьём его шею! Я даже не понял, что произошло, как рядом со мной появился другой с кинжалом и как черкнёт! – он указал на свой живот. – Если бы товарищи позади не помогли прогнать их и унести меня, я бы там же и подох.

     – Одни дикари, но из умных, – отозвался пожилой бородатый солдат с другого конца помещения. – Они точно знают, когда и как тебя достать.

     – Трусы они, вот кто, – ответил лысый. Он казался ненамного старше Габриэль. – Не собираются сражаться в открытую, как настоящие мужчины, а только прячутся и устраивают засады. Они заползают прямо в твою голову, собрат. Ты боишься даже отлить под деревом, ведь на нём может притаиться кто-то с копьём.

     На этих словах мужчина схватил собственное короткое копьё, которое он неизвестно почему держал у своей кровати, и начал нервно вертеть его в руках.

     – Их лес ожил и выступил против нас, клянусь. За всё это время мы даже не нашли ни одной из их деревень! Тропы постоянно водили нас кругами, отчего даже начинаешь верить, что они меняются, пока ты не смотришь! Будто их народ состоит из призраков, что вообще не имеют деревень. Всё их земли – чистое безумие.

     Адемар протёр тканью саму рану Метрания.

     – Ааай, сссууууукккаа. Да, такая неуверенность – хуже всего. Как же мне хотелось поймать хоть одного из них днём, чтобы увидеть, что они такое.

     – А знаешь что? – лысый солдат прекратил играть со своим копьём и улыбнулся. – В темнице здесь находится контарианский скаут.

     – Да ладно?

     – Ага. Ховин сказал мне вчера. Как смотришь на то, чтобы немного поправиться и пробраться туда? Ты будешь держать его, а я, – он ткнул копьём вверх, – проткну его зад и увижу, где остановится копьё. Так и посмотрим, насколько они крутые.

     – А потом Титулус проломит ваши безмозглые головы, что посмели укокошить его пленника, верно?

     В комнате повисла глубокая тишина, которую наполняли только негромкие покашливания и косые взгляды. Не совсем таких слов ожидаешь услышать от принцессы.

     – Дитя, следи за языком! – воскликнул Пелагий, что, видимо, вернулся незамеченным несколько минут назад и молча наблюдал за этой сценой. Габриэль поднялась, и на её лбу пульсировали вены.

     «Возьми себя в руки, дура. Успокойся и найди оправдания».

     – Простите, отец. Но генерал Титулус отправил настолько ценного пленника под нашу защиту, и если эти мужчины собираются наложить на него руки…

     – Просто шутка, – коротко сказал лысый солдат, отложив копьё. – Немного солдатского юмора, миледи.

     Остальные кивнули и неловко согласились. Пелагий улыбнулся.

     – Возможно, они были бестактны для столь утончённой компании, но я уверен, что никто не имел в виду ничего плохого, – предположил Адемар. – Габриэль, будь добра, возьми грязные бинты и постирать их в прачечной. Как закончишь, то начнём твоё семинарское занятие.

     Габриэль поправила воротник на шее и собрала бинты. Когда она выходила из комнаты, то была уверена, что услышала позади себя смешки. Топая из часовни, Габриэль задалась вопросом, насколько сложно пронести немного острого перца и незаметно смешать его с тысячелистником.

     ––––––

     Примечания:

     1. Аэрин ассоциируется лошадьми даже больше, чем остальная часть Контарии. Возможно, причина в его улыбке.

     2. Какая-то интернет-классика «Brad Neely - George Washington» (https://youtu.be/qv6OOuPI5c0) о первом президенте США.

http://erolate.org/book/2946/285769