Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 23. У окна

     По ощущениям Аэрина следующий день наступил как минимум через пятьдесят лет. Монахи взяли на себя заботу о раненых, поэтому Габриэль не пошла в часовню. К сожалению, ей выпала более ужасная судьба: она сидела в углу зала и часами слушала, как леди Паула изливает свои чувства, а Клемент поддакивает даже на глупейшие высказывания. Всё это время Аэрин оставался наедине со своими мыслями и постоянно ходил вперёд-назад, как животное в клетке. Его очень удивил факт, насколько долгим может казаться один день.

     Когда она наконец-то пришла, он даже не пытался скрыть свою радость (сил не осталось). Вместо этого Аэрин вскочил к окну и занял вчерашнюю проверенную позу. Его восторженная улыбка окончательно овладела ею: беспорядочно поднятые брови, горящие глаза, ямочки в уголках рта, широко открытый рот и крупные зубы. Этот рот будто создан для того, чтобы она целовала его. Если Габриэль попробует это сделать, когда его руки свободны… то он поцелует её в ответ или схватит и перекусит ей горло?^[1]

     Даже сейчас оставались сомнения, и Габриэль не отбрасывала их даже при виде настолько искреннего лица. Он казался милым. Алекс тоже казался милым, но вот как всё обернулось. Но Аэрин же не должен причинить вреда той, кто был его единственным способом сбежать из Бехема, верно? Однажды этот мальчик уже рискнул своей жизнью ради славы. Что на самом деле происходило у него в голове? Что он на самом деле думал о Габриэль, когда смотрел на неё из своей ямы? Что думал о принцессе страны, которая вторглась в его родные земли?

     У него были веские причины вести себя с ней мило, даже если внутри он ненавидел её. Но если он притворялся, что она ему нравится, то это притворство получалось чересчур правдоподобным. Опасения никуда не пропадали, но большая часть её разума всё больше и больше размякала перед ним.

     Рядом с ним исчезала вся невыносимость дня, и Габриэль располагало к разговорам, главной темой которых была Паула. Аэрин жаждал узнать больше о нагоняющей страх леди замка, что имела верховную власть над ним и этой темницей. В свою очередь Габриэль выплёскивала на него весь свой багаж историй и наблюдений, которые она накопила за время своего пребывания здесь, и подкрепляла это пронзительным голосом и отличительным языком тела леди.

     – …а потом она обвинила магистрата в попытке намеренно развратить людей и вышвырнула его! Понимаешь? А всё потому, что он предложил смягчить наказание за продажи сильфия с порки и высокого штрафа до просто высокого штрафа!

     – Жесть, я всегда знал, что Хармен – это безумное место, но не настолько. Без обид, если что.

     – Угу. Теперь она расследует его дело и всё связанное, ведь считает, что это иностранный агент, которого заслали ослабить моральные устои простого народа. А тот парень просто знает, как обстоят дела на самом деле, и хочет сделать жизнь некоторых людей менее несуразной! Боги. Можно не удивляться, почему её муж умер настолько молодым.

     – Она не завела детей?

     – Нет. Когда она наконец-то откинет копыта, Бехем вернётся королю, и он дарует его кому-то другому. Наверняка этот кто-то будет лучше, ведь хуже быть просто не может.

     – Но она же не может так относиться с тобой, да? Ты же принцесса и всё такое.

     – Не шучу, но она обращается со мной как с настоящей пленницей! В день, когда я приехала сюда, она отобрала все мои вещи, которые я привезла с собой!

     – Ого?

     – Именно. Она забрала мою одежду, ведь здесь я «должна носить только белое». Все мои личные вещи ждала та же судьба. И чёрт возьми, только послушай о моей лошади. Понимаешь ли, я приехала на своём любимом жеребёнке из конюшни моего отца, которого я выхаживала практически с самого его рождения.

     – Тогда я была здесь всего несколько дней, но дела уже начали выглядеть мрачно. Поэтому я пошла в конюшню, чтобы хотя бы поухаживать за ним, если уж меня не пускают на прогулку. И тут я вижу, что его нет! Та уродина продала его местному торговцу за полцены. А теперь самое лучшее. Она не просто не предупредила или сообщила мне. Нет, она ждала, когда я пойду в конюшню, чтобы немного взбодриться, обнаружу пропажу, спрошу у самодовольного конюха, что случилось, а потом побегу к ней и наору на неё, чтобы она слушала это с блаженством на своей грёбанной свиной морде!

     Габриэль пнула стену ниши, а потом пришла в себя и осмотрела сад. Обычно их разговоры оставались на уровне чуть громче шёпота, но теперь она невольно повысила голос.

     – Жёстко. Твои родители знают?

     – О, знают и одобряют. Понимаешь, они хорошие политики. Они хотят, чтобы я стала благовоспитанной и вышла замуж. В остальном им плевать, счастлива ли я или нет. Если так подумать, я немного преувеличила, когда сказала, что Паула забрала все мои личные вещи. Она оставила мне кучу старых семейных драгоценностей, как то ожерелье с королевским орлом и подобное ему. Кажется, будто единственное, что она не хочет разрушить во мне, это моя самоидентификация как часть семьи.

     – То есть, ты серьёзно считаешь, что никому в семье нет дела до тебя? Как вообще у вас работают семьи?

     – Ты встречал мало знатных семей, не так ли? – Габриэль рассеяно растирала травинки между своих пальцев. – Они скорее тактические единицы, инструменты для заключения союзов. Например, у меня есть две младшие сестры, которых я почти не знаю. Нас отправили в разные дома на воспитание. Поскольку я была старшей, меня отправили в столицу.

     – Я видела старшую из них где-то три дня в этом году. Сейчас ей четырнадцать. Для меня она совершенно незнакомая девушка, что немного похожа на меня. Мы говорили о новых веяниях в планировке дворцовых парков и о генеалогии королевского двора Редоны. Просто сухой и официальный разговор, но сопровождающая нас леди потом сказала, что у неё на глаза навернулись слёзы при виде настолько глубокой сестринской привязанности. Чтоб её!

     – Ещё хуже… – вздохнул Аэрин и некоторое время молчал. – А что случилось с тем парнем, с которым тебя поймали? Его тоже где-то заперли?

     – Если бы. Алекс он. Алекс, сын Кирилла, граф Вронский… Видишь ли, их семейный герб – это стая ворон на лазурном фоне… – Габриэль на секунду погрузилась в мысли. – Нет, тот мелкий засранец сказал им, что это я подговорила его, а он просто не мог отказаться. Насколько могу судить, его просто похлопали по спине. Никто его не похвалил, а только пожимали плечами и говорили, что мальчики всегда остаются мальчиками^[2].

     Она покачала головой.

     – Конечно, это совершенно нормальная реакция, но блин… почему отношение ко мне совершенно другое? Знаешь что… может хватить говорить только обо мне? Расскажи что-то интересное о себе.

     И Аэрин рассказал ей о своей родной деревне, как он ребёнком помогал в поле, а после взросления начал заботиться о лошадях. Какие люди жили там, кем была его семья и друзья. Габриэль слушала его часами, притворяясь для других, что читает книгу, и представляла Контарию, пока небо не начало темнеть.

     – Какое прекрасное место, – наконец сказала она, когда он ненадолго замолчал.

     – Очень хорошее место. Тебе следовало родиться там, из тебя вышла бы отличная контарианка.

     – Неа, это тебе следовало родиться лордом Хармена. Нам было бы так весело проводить время в столице. Ой, стоп. Чёрт, – Габриэль спрятала лицо в ладонях и беззвучно засмеялась. – Я только что представила тебя в придворной одежде. Это что-то с чем-то.

     – Мм? Расскажи почему!

     – Ты бы носил те полосатые атласные бриджи… ха-ха… – она тряслась. – О боги, и пышную шлюпу с пером! Твою мать, сейчас помру!

     – Я бы выглядел так, если бы захотел! – Аэрин спрыгнул на пол и скрестил руки на груди. Габриэль приложила большие усилия, чтобы промолчать. – Да-да, я был бы настоящим щеглом, если бы родился в стране щеглей. Думал бы днями о религии и вторжениях. Возможно и о парках.

     – Что ты, из тебя получится разве что весельчак, – Габриэль протёрла глаза от слёз смеха. – Ты бы объездил всю столицу, впечатляя дам своими навыками верховой езды, и стал бы той ещё маленькой грязной шлюшкой^[3].

     – Прямо как ты? – улыбнулся он.

     Габриэль подавила смех и сурово посмотрела на него.

     – Давай соблюдать правила. В тебе нет королевской крови, поэтому тебя можно называть маленькой грязной шлюшкой. Я же принцесса. Меня следует называть изощрённой распутницей. Теперь ты извинишься за свою дерзость.

     – Ладно, извини, – Аэрин вернулся к окну. – Ты не маленькая.

     Габриэль хихикнула и покачала головой. Аэрин имел одну общую черту с Паулой – их совершенно не пугала её родословная. Эта деталь делала его интереснее, хоть и заставляло сохранять осторожность, как подсказывала бдительная часть Габриэль.

     – Ладно, тогда я пойду, – Габриэль встала. Подошло время ужина. – Завтра в то же время.

     – Да… Чертовски тяжело ждать здесь.

     – Действительно, внизу тебе должно быть скучно, – Габриэль задумалась на секунду. – Я могу оставить тебе эту книгу. Ты умеешь читать?

     – Ого. Теперь я обижен.

     – Простите меня, профессор Конюх, – широко улыбнулась Габриэль и бросила ему небольшую книжку в тканевой обложке^[4]. – До завтра.

     Аэрин поймал её и сполз обратно на пол, после чего потянулся всеми конечностями. Ноги ощутимо болели после нескольких часов стояния на цыпочках, но что поделать. Он начал листать книгу. Как та нахалка посмела сказать, что он не умеет читать! Конечно же, он умел. Просто он умел читать руны, а не буквы. Контария и Хармен могли иметь общий разговорный язык, но их подход к его записи совершенно различался. Впрочем, этой деталью Аэрин не стал делиться с её королевским «высочеством».

     Он прищурился, смотря на символы. Многие из них напоминали знакомые ему руны. Напрягшись, он даже смог разобрать некоторые слова. Уже неплохо. Взлом этих букв займёт его на следующий день.

     ––––––

     Примечания:

     1. Да, девочка, защищай свою шею.

     2. На священном bash.org (сейчас не работает) эта цитата входила в число самых популярных (можете англ вариант глянуть здесь: neowin.net/forum/topic/922634-joke-the-master-key/):

Я только что поспорил со знакомой девушкой. Она сказала, что несправедливо, если парень трахает новую девушку каждую неделю, то он легенда, а если девушка трахает всего двух парней в год, то она шлюха. Поэтому в ответ я сказал ей, что если ключ открывает много замков, то это мастер-ключ. Но если замок открывается множеством ключей, то это дерьмовый замок. Это заставило её замолчать.

     Люди иногда поднимают эту тему и без иронии считают такое выражение хорошим аргументом. Я видел похожий случай собственными глазами.

     Такое лицемерие не что-то новое. «Анна Каренина» Льва Толстого рассказывает о романе между главной героиней и графом Алексеем Вронским. У меня нет текста под рукой, но есть лекция Владимира Набокова об этой книге (http://nabokov-lit.ru/nabokov/kritika-nabokova/lekcii-po-russkoj-literature/karenina-1.htm). Как говорит папочка Владимир:

В то время как Анна несёт на себе всю тяжесть общественного негодования (она унижена и оскорблена, растоптана и «раздавлена»), Вронский, мужчина не очень глубокий, бездарный во всем, но светский, только выигрывает от скандала, его приглашают повсюду, он кружится в вихре светской жизни, встречается с бывшими друзьями, его представляют внешне приличным дамам, которые и на минуту не останутся рядом с опозоренной Анной.

     Полное имя графа – Алексей Кириллович Вронский. Здесь автор даёт некоторые объяснения, почему «Вронский» связанно именно с «воронами», а также почему отчество – это «сын кого-то». Вот так и получается имя «Алекс, сын Кирилла, граф Вронский». Нельзя считать именно этого парня источником проблем Габриэль, но его предательство определённо ранило её. Наверное, это подходящий момент, чтобы напомнить, что Аэрин хорош в создании пугал («scarecrow» в англ, что буквально «отпугиватель ворон»)?

     3. Шлюшка (slut) – очень приятное слово (по словам автора), и в английском варианте оно звучит похоже на «приятный» (pleasant).

     4. Дешёвые книги – это слишком необычно для средневекового времени, когда бумага и пергамент были дорогими, а писать приходилось вручную. Возможно, у них просто много писцов.

http://erolate.org/book/2946/285768