Готовый перевод A Midsummer's Saga / Сага о разгаре лета: Глава 22. Прорвёмся в одиночку

     Весь день Аэрина прошёл в ходьбе кругами по камере.

     Когда он только проснулся, то, возможно, наслаждался двумя секундами покоя с обычной растерянностью только что проснувшегося, но потом его мозг вспыхнул и переключился на главную тему. Габриэль, её глаза в свете факела, её голое тело, прижатое к нему, её влажная киска, туго обхватывающая его член.

     «Это всего лишь сон, – возникла отрезвляющая мысль. – На самом деле ничего не произошло».

     Но когда остатки сна покинули разум, осознание нахлынуло на Аэрина волной дрожи. Нет, это действительно произошло.

     «Клянусь, мужик, это настоящее воспоминание, а не созданное сном, – твердил его мозг. – Мы трахнули принцессу или принцесса трахнула нас. Возможны оба варианта, но… суть не в этом!»

     Когда Додо спустился проверить его, Аэрин поприветствовал его широкой улыбкой и пожелал прекрасного утра. Охранник выглядел немного не в себе и только буркнул что-то в ответ. Аэрина удивил факт, что он никогда раньше не замечал, насколько приятным и добродушным мужчиной было этот Додо. Ему даже захотелось встретиться с ним при более удачных обстоятельствах.

     Следующие часы Аэрин сходил с ума и прокручивал в голове все детали прошедшей ночи шаг за шагом. Он гадал, когда она вернётся. Он размышлял, что всё это значит для его потенциальной свободы. Впервые за долгое время он впустил надежду в своё сердце. Возможно, он снова увидит дом, родной дом! Как они там? Выигрывают войну? В безопасности? Его семья? Липфрог? Фой? Все остальные?

     К полудню его ноги уже ныли от постоянной ходьбы. Он должен хотя бы раз увидеть её лицо. Он чувствовал себя на пределе. Чтобы отвлечься мыслями, он сел у стены и попытался пересчитать все скаутские маршруты Контарии, визуализируя то, как они петляют лесами.

     Аэрин как раз проходил мыслями мимо букового леса у Красного холма, когда кто-то прошептал его имя. Он поднял глаза и… увидел её во всём белом, что присела у решётки окна его камеры. К сожалению, у него не получилось сделать улыбку настолько холодной и непринуждённой, как ему хотелось.

     – Я всё гадал, когда ты появишься, – кое-как сказал он, подходя к окну.

     – Ждал с нетерпением?

     – Эм… просто любопытством.

     Аэрин остановился прямо под ней и посмотрел вверх. Габриэль наклонила голову и смотрела на него так же, как и вчера. Её лицо покраснело.

     – Хочешь сказать, что не фантазировал обо мне весь день?

     – Что? Нет, разве что немного, – он энергично потёр затылок. – Знаешь ли, я занятой человек.

     – Ну тогда не буду отвлекать тебя от дел. Пока! – Габриэль широко улыбнулась. После этих слов она выползла из оконной ниши и шагнула прочь, исчезая с поля зрения.

     – Нет, нет, подожди! – подпрыгнул Аэрин и схватился за прутья, подтягиваясь к окну. Его охватил внезапный страх. – Габриэль!

     Она наклонилась к нише окна, и его испуганное лицо оказалось на одном уровне с её торжествующей и насмешливой ухмылкой. Аэрин улыбнулся и отвернулся. Это девушка явно злобная. Очаровательно злобная.

     – Чего тебе, мальчик?

     – Хочу сказать… будет неплохо… если ты останешься.

     – Тогда попроси меня вежливо.

     – Твою же мать, – он обхватил прутья предплечьями и получше встал на камни. – Пожалуйста, останься, Габриэль? Препожалуйста?

     – Ваше королевское высочество.

     – Что?

     – Ты должен обращаться к знати, используя соответствующие титулы, мальчик.

     – Да пошла ты.

     – Ладно, ты пытался, – рассмеялась она. – Ничего, ещё научу тебя правильно вести разговоры.

     – Как скажешь. Твои уроки правильного полового акта оказались очень приятными, насколько могу сказать.

     – Да… – Габриэль прикусила губу.

     Вероятно, он был в двух футах от неё, прижимаясь лицом к решётке. Её хотелось приблизиться, коснуться и поцеловать его. Пока что о нём были только позитивные мысли, но в уголках сознания Габриэль всё ещё оставалось сомнение, которое заставляло её держаться на расстоянии. Большая её часть считала такие мысли нелепыми, но она ничего не могла с собой поделать.

     Габриэль в самом деле не знала его. Как можно узнать того, от кого она услышала не больше сотни слов^[1] со времени их встречи? Что если он попытается схватить её? Но зачем ему это… сейчас? Чтобы задушить её и отомстить за вторжение смертью члена королевской семьи или что-то в таком духе? Она не знала^[2]. А вдруг Паула говорит правду о том, что все контарианцы – ужасные и жестокие головорезы, хоть и с приятными голосами и удовлетворяюще твёрдыми членами?

     Даже сейчас оставался маленький, но шанс такого исхода. Поэтому Габриэль решила не подходить слишком близко к Аэрину, пока у него свободные руки. Вместо этого она осталась у внешнего края оконной ниши на расстоянии вытянутой руки от решётки и достала книгу.

     – Что ты делаешь? – спросил он.

     – Для тех, кто может увидеть меня, я читаю книгу в саду, как иногда делаю, – Габриэль повернулась к нему боком. – К слову, сегодня пришли новости из Контарии. Твои ребята всё так же надирают зад Титулусу.

     – Что?! – он воскликнул громче, чем следовало, поэтому Габриэль нервно огляделась. – Отлично! Я знал, что они не сдадутся тому придурку! Что конкретно ты знаешь?

     Габриэль рассказала услышанную на завтраке историю.

     – Они смогут, – Аэрин радостно покачнулся на носках. – Чёрт возьми, они сделают их. Брекка, славный поганец!

     – Кто такой Брекка?

     – Наш вождь. Расскажу о нём позже. Как думаешь, сколько ещё ждать, чтобы Титулус устал и свалил домой?

     – О, думаю, он скоро закончит.

     – Что! Почему?

     Габриэль улыбнулась, закрыла книгу и посмотрела в небо. Видимо, их первое свидание пройдёт в разговорах о политике.

     – Хорошо, я расскажу тебе о лучшем активе Контарии во всей этой войне. Это не ваша кавалерия, и не ваши леса. У вас есть кое-что получше. Дело в том, что Хармен большой. Чтобы передать сообщение из столицы в Бехем, понадобится около пяти дней, а если плохая погода, то ещё больше. Ещё дольше сообщения доходят от границы с Редоной. Это аж на юге, считай, на противоположной стороне королевства от Контарии.

     – Редона – могущественная страна, и война, которую мы с ней ведём, гораздо масштабнее той, что происходит здесь. Поэтому даже король и его двор отправились на юг, чтобы держать ситуацию под контролем. Но это не значит, что он не может контролировать войну здесь, что так далеко от него.

     – Вот почему он оставил одного из своих самых доверенных министров на севере, которому передал всю свою власть вести войну от имени короля. Этот человек разместился в городе примерно в двух днях езды на юг отсюда, где он получает доклады как из Редоны, так и Контарии. В его власти отозвать Титулуса и отправить его на юг, как только он сочтёт это необходимым. Этого министра зовут Орен, он герцог Харатразкий и давний друг короля.

     – Слушай, сейчас самая приятная часть, – Габриэль посмотрела прямо на Аэрина. – Орен также давний враг Титулуса. Они принадлежат к разным фракциям при дворе, а их вражда длится десятилетиями. Знаменитые победы Титулуса годами бесили его. Он совершенно не хочет, чтобы Титулус обрёл ещё больше славы в Контарии. Конечно, он остаётся верен королю, да и сам король не глуп. Все знают, что Орен не станет активно противодействовать Титулусу. Могу предположить, что Орен только ждёт оправдания, чтобы отозвать армию, заключить мир и отправить униженного Титулуса в Редону, где он явно нужнее. Наш друг-генерал успел облажаться дважды. Его вторжение уже висит на волоске.

     Аэрин слушал рассказ неподвижно, не обращая внимания на растущее одеревенение ноги, которая несла весь его вес, втиснувшись в щель между двумя каменными кирпичами. Он всегда рассматривал эту войну, как и все остальные войны, как противостояние, что ведётся на открытом пространстве между вооружёнными группами людей. Подобные политические подтексты ускользали мимо его внимания.

     – Если король знает всё это, то почему из всех людей он выбрал именно Орена, чтобы управлять этой войной?

     – Есть тысяча возможных политических, стратегических и личностных причин. Он мог хотеть избежать перепалок Орена с другими знатными дворянами на военных советах, а также держать его подальше от столицы, пока его самого там нет. Он мог хотеть, чтобы эта война закончилась как можно скорее с любым результатом, но чтобы он не показался слабым, прекратив её. Или он мог просто злиться на Титулуса, на Орена или сразу на обоих. Сейчас я далека от надёжных источников сплетен, поэтому трудно судить наверняка.

     – Что-то подобное произошло шестнадцать лет назад, когда мы отразили предыдущее вторжение? Мы смогли победить потому, что один из вас невзлюбил другого из вас?

     – Не знаю. Возможно. Чем сильнее становится страна и её сила против врагов, тем с большей вероятностью она сокрушит саму себя.

     «Справедливое замечание», – подумал Аэрин и встал на другую ногу. Затем он собрался с духом и задал вопрос, который терзал его разум все дни заточения здесь.

     – Предположим, что мы выиграем войну… Меня тогда отпустят?

     – Боги, нет, ни за что не отпустят, никогда^[3], – Габриэль теребила свой рукав. – Поэтому я помогу тебе сбежать.

     Аэрин поднял брови, но промолчал.

     – Так что слушай. Каждые десять дней к фортам на границе Контарии отправляется караван с припасами. Следующий уйдёт завтра, но для нас это слишком рано. Отправим тебя следующим. Засунем тебя в джутовый мешок, а его спрячем среди остального груза. Караван охраняют, но эти солдаты обычно пьяны и вряд ли обнаружит тебя.

     – Сегодня я говорила с одним из них. Они всегда едут одним и тем же маршрутом и добираются до места назначения на третье утро после двух полных дней. На вторую ночь они разбивают лагерь примерно в десяти милях от границы. Тогда-то ты и сможешь убежать. Возьмёшь припасов из самих телег и пойдёшь на восток. Форты существуют, чтобы останавливать армии, но один человек проскользнёт незамеченным. Пройдёшь мимо них, продолжишь идти и через два-три дня будешь в Контарии.

     – Чёрт возьми, это же гениально, – Аэрин посмотрел на неё с чистейшим благоговением. – Я знаю тот путь, меня привели им сюда! Но как мне пройти мимо Додо?

     – Эту часть плана… – Габриэль прокашлялась, – ещё нужно доработать. Попытаюсь придумать что-то, что не создаст проблем ни ему, ни мне. Но не волнуйся, у нас есть для этого десять дней. Я смогу разобраться.

     Она быстро отвернулась. По другую сторону кривых старых можжевельников шёл солдат. Он прошёл в нескольких футах от неё и, ничего не заметив, продолжил путь ко внутреннему двору. И всё же такое заставило её заметно вздрогнуть. Когда Габриэль повернулась назад, Аэрин увидел её широко раскрытые глаза, приоткрытый рот и тяжёлое дыхание.

     – Эм, Габриэль… разве ты не сильно рискуешь, делая всё это?

     – Нет, не совсем, – отмахнулась она, сказав это более высоким голосом, что явно не внушал доверия. Аэрин провёл пальцами по прутьям решётки.

     – Что будет, если тебя поймают?

     – Ну, они точно будут сердитыми. Но не убьют меня или что-то в этом роде. Нет, им нравятся более медленные виды наказания.

     Аэрин внимательно посмотрел на неё. Всё тело Габриэль напряглось. Казалось, нечто вскипало внутри неё.

     – Не кажется, что тебе нравятся они, кем бы они ни были.

     – Нет.

     – Ты в Бехеме по собственной воле? В самом деле приехала сюда учиться?

     Долгое время она молчала.

     «Чёрт, – подумала она. – Неужели я настолько очевидна?»

     «Нет, – ответил легкомысленный голос внутри неё. – Просто это Аэрин. Он очень умный и чувствительный мальчик!»

     «Заткнись! И всё же… рассказать ему? А что мешает? Он точно не в том положении, чтобы использовать это против меня…»

     – Нет, меня выслали сюда в качестве наказания. Леди Паула, что правит этим замком, славится тем, что она святоша до мозга костей, поэтому моя семья подумала, что она поставит меня на место.

     – Наказание за что? Зачем тебя ставить на место?

     – Одна из моих тёток поймала меня на одной портящей репутацию ситуации.

     – Какой ситуации?

     – К твоему сведению, – сверкнули глаза Габриэль. – Она застала меня, когда мой рот обхватывал член одного очень красивого молодого человека.

     Аэрин потерял равновесие и со смехом сполз на пол.

     – Не смешно, придурок! – Габриэль спрятала лицо руками и тоже засмеялась. – Я чуть не довела тётю до сердечного приступа! Надеюсь, теперь она хотя бы научилась стучать!

     Аэрин несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоить смех, и поднялся на ноги.

     – Я думал, что ты умеешь обращаться с замками, если судить по вчерашней ночи!

     – В общем-то да, но… – Габриэль провела рукой по своём платье. – Теперь мне всё время приходится носить белое. Цвет целомудрия и в том духе. Стоит сказать, твоя сперма очень хорошо смотрелась на нём вчера.

     – Я всегда рад дать тебе больше, – Аэрин ощутил укол гордости и ещё чего-то. – Как думаешь, у тебя получится… прийти сегодня ночью?

     – Нет. Трудно пройти мимо Додо…

     – А, точно.

     – Но я не лгала тебе. Я навещу тебя, если будет возможность, – она оглянула сад. Начинало темнеть.

     – Ладно, мне пора идти, – Габриэль заползла в оконную нишу и положила руки на прутья. – Но перед этим… сними свою одежду. Хочу увидеть тебя в лучшем свете.

     Аэрин ощутил, что его лицо снова краснеет. Он осмотрел себя. Лохмотья на нём легко снимались. В следующую секунду он уже стоял перед ней голым и восхищался выражением вопиющей похоти на её лице.

     – Восхитительно… – только и сказала Габриэль. Его грудь, пресс, член, яйца, ноги и руки, застенчивая, но в то же время вызывающая улыбка. Каждая часть прекрасна, как и их совокупность.

     – Покажи свои сиськи, – рискнул он. – Так будет справедливо, да?

     Габриэль не успела ещё обдумать это, как её руки уже тянулись к шнуркам платья, и после некоторой возни она сбросила ткань с плеч, обнажив свою грудь. Она схватила и покачала ими, не отрывая взгляда от члена Аэрина, который радостно отреагировал и быстро набухал. Габриэль наклонилась ближе, чтобы рассмотреть получше, ущипнула соски, облизнула губы…

     …и услышала звук позади себя. Габриэль тут же поправила платье, затянула шнурки и вылезла из ниши. Позади неё никого, только несколько птиц прыгали по кустам. И всё же её сердце не могло успокоиться.

     – Что там? – прошептал Аэрин.

     – Ничего. Показалось, что я кого-то услышала, – она бросила на него последний тоскливый взгляд. – Мне правда пора идти. Вернусь завтра примерно в то же время. Думай обо мне, когда будешь касаться себя. Я же и так буду думать о тебе.

     – Боги, ты настоящий романтик, – широко улыбнулся Аэрин.

     Она исчезла из его поля зрения. Когда Габриэль уходила, то посчитала несправедливостью факт, что именно Аэрин будет играться с этим членом, которого так сильно хотела она. В это же время Аэрин ещё какое-то время стоял посреди камеры с немым смехом на лице и гордо поднятым членом. К сожалению, уйти он не мог.

     Он вздохнул, взял его в руку и сделал то, что у него просили, пока обнажённая грудь не успела пропасть из его мыслей. Его рука двигалась медленно и размеренно, и уже через несколько минут он достиг тихого и удовлетворяющего оргазма. Лишь тогда его мышцы расслабились, и он начал дышать глубоко.

     Затем Аэрин лёг на свою подстилку и начал смотреть на вечно одинаковый потолок. Он был уверен, что ещё никогда не чувствовал такого блаженства в этой темнице. Он выберется. Нужно просто подождать десять дней, и он вернётся домой. У него есть дом, куда можно вернуться! Контарианцы смогли удержать Титулуса подальше от деревень, и они скоро выиграют!

     Но потом эта вспышка счастья дрогнула и померкла. Аэрин сжался от потрясения. Почему…? Из глубин его сознания начали подниматься неприятные мысли. Его друзья, знакомые и все остальные храбро сражаются в Контарии, подвергая себя опасности и творя добро. Красивая и пока что беззаботная девушка здесь подвергает себя опасности, чтобы организовать его побег…

     «А что ты? Ты попал сюда из-за глупого и корыстного поступка. Тебе не следовало идти в тот лагерь, а только наблюдать и доложить. Тебя поймали как идиота. Только посмотри, как тебе сейчас живётся. Все вокруг тебя рискуют своими жизнями, а ты просто сидишь здесь, целыми днями ничего не делаешь, хорошо ешь, моешься тёплой водой и трахаешься. К слову о траханье, тебе даже не пришлось удовлетворять девушку. Она просто связала тебя и всё сделала сама, тебе же просто нужно было стоять с поднятым членом».

     – Что ты делал во время знаменитого вторжения Титулуса? – спросит ребёнок много лет спустя.

     – Сидел в темнице, в основном дрочил. Кормили там вкусно.

     Как назвать такого человека? Такого… мужчину?

     Темница молчала. Снаружи темнело. Аэрин лежал без движений.

     К чёрту всё! Разве он просил об этом? Разве он не страдал из-за своей ошибки? Настолько дерьмовое мышление ничем не поможет ему. Он только лишний раз беспокоится. Аэрин прижал костяшки пальцев к стене и вдавливал их до тех пор, пока они не начали покалывать.

     Бесполезно.

     Он убрал руку, и покрасневшие суставы начали возвращаться к жизни, принося с собой поверхностную боль. Аэрин позволил ей охватить всё своё тело и постепенно стихнуть. В конечном итоге снова возникло покалывание, и кожа вернула свой нормальный цвет. Он глубоко вдохнул.

     «Интересно, она думает обо мне…?»

     Думала, ещё как думала. В этот же момент Габриэль бормотала его имя с закрытыми глазами, подавшись бёдрами вперёд и глубоко засунув два пальца внутрь себя. Но Аэрин этого никогда не узнает.

     ––––––

     Примечания:

     1. Опять Ромео и чёртова Джульетта, Акт 2, Сцена 2:

Десятка слов не сказано у нас,

А как уже знаком мне этот голос!

     2. Береги свою шею, Габриэль.

     3. Как я понимаю, тоже «Богемская рапсодия», есть видео с этим отрывком (https://youtu.be/MVdq157av10).

http://erolate.org/book/2946/285767