Готовый перевод I found You / Я нашел тебя: Глава 3: Соберись, Паркер

К полудню солнце поднялось высоко между зданиями и заглядывало в окна квартиры широкими золотистыми пятнами. Гостиная утратила утреннюю тихую мягкость. За окнами Нью-Йорк уже вовсю бодрствовал: несколькими этажами ниже шумел транспорт, а автомобильные гудки время от времени прорезали ровный гул улиц.

Питер ненавидел период восстановления. Для него восстановление означало неподвижность. Это означало необходимость сидеть на диване, пока Нью-Йорк вокруг него продолжал мчаться вперед — живой, неугомонный, словно ничего и не произошло. Каждая сирена, завывавшая где-то за стенами квартиры, заставляла его резко вскидывать голову к окну. Каждый далекий крик, каждый внезапный всплеск уличного шума напоминал ему о том, что снаружи постоянно что-то происходит — что-то, с чем должен разбираться Человек-паук.

Вместо этого он сидел здесь. В полной неподвижности. Ждал, пока его тело догонит ритм жизни, замедлять который он так и не научился. Он ненавидел это состояние. И, пожалуй, больше всего на свете он ненавидел Скорпиона за то, что тот упрятал его сюда.

Впрочем, у восстановления имелось одно преимущество, которое Питеру редко выпадало на дежурствах, — время. Не имея возможности выбежать на патрулирование и не разрываясь от экстренных вызовов, он наконец получил то, что обычно выкраивал считанными минутами между стычками: непрерывное время на размышления. В глубине его сознания неделями пылились замыслы — идеи, которые ему так и не удалось довести до ума. Модификация веб-шутеров. Усовершенствование снаряжения. Более удобная организация экипировки. Задумки, как сделать патрулирование безопаснее, быстрее и эффективнее. Обыкновенно любую подобную мысль обрывала очередная сирена, очередная беда, очередной повод отложить всё в сторону и превратиться в Человека-паука.

Но только не сегодня. Сегодня он действительно мог сесть и спокойно обо всем подумать.

Питер по-прежнему ненавидел сидеть без дела. Каждый инстинкт рвал его наружу — снова рассекать воздух между высотками и чувствовать, как внизу проносится город. Но, возможно, между неспособностью двигаться и неспособностью двигаться вперед существовала разница. Его взгляд скользнул к блокноту, лежавшему на журнальном столике. Поколебавшись мгновение, он потянулся к нему.

Страницы уже пестрили незаконченными набросками, разрозненными расчетами и идеями, записанными на скорую руку. Питер перелистнул на чистую страницу и снял колпачок с ручки. Если сегодня он не может быть Человеком-пауком, то сделает всё, чтобы Человек-паук был лучше подготовлен к завтрашнему дню. Он опустил перо на бумагу. В кой-то веки оставаться на месте не означало idle-режим.

. . . .

Питер сидел на краю верстака в своей мастерской, бережно удерживая веб-шутер между пальцами. Под теплым пятном настольной лампы крошечное устройство казалось почти неприметным в окружении россыпи миниатюрных деталей, винтиков и точных инструментов, разложенных по столу. Едва слышное пощёлкивание металла о металл заполняло тишину квартиры, пока он подкручивал один из механизмов маленькой отверткой.

Джин какое-то время наблюдала за ним неподалеку, пока любопытство не взяло верх:

— Ты всё еще пользуешься этой штукой? — спросила она.

Питер поднял взгляд. Джин стояла, сжимая кружку обеими руками, с поверхности которой лениво струился пар, наполняя воздух тонким ароматом чая. На ней был серый свитер оверсайз и синие джинсы. Рыжие волосы были собраны в хвост, а пару прядей челки небрежно спадали на лоб.

Питер проследил за ее взглядом, опущенным на устройство:

— Чем, моим веб-шутером?

— У тебя же теперь органическая паутина. Зачем тебе эта железка?

Питер повернул устройство в руке, разглядывая корпус перед тем, как ответить:

— Раньше у меня особо не было выбора: нужны были картриджи. — Он прокрутил шутер между пальцами. — Веб-шутер был, по сути, лишь устройством подачи. Картриджи содержали паутинную жидкость, а механизм позволял мне её выпускать.

Джин прислонилась к краю верстака:

— А теперь?

— Теперь картриджи мне не нужны. — Он постучал пальцем по боковине прибора. — Но эта штука мне по-прежнему необходима.

Джин приподняла бровь. На губах Питера заиграла легкая улыбка:

— Считай это апгрейдом.

Он потянулся за одной из крошечных деталей и аккуратно установил её на место; его пальцы двигались с привычной точностью:

— Паутина теперь идет из меня самого. Это, конечно, удобно, но само по себе не дает мне того уровня контроля, к которому я привык. — Он затянул деталь. — Поэтому я пытаюсь заставить шутер работать уже с моей органической паутиной.

— То есть ты по-прежнему стреляешь через него?

— Именно. — Питер слегка повернул устройство, демонстрируя маленькие регуляторы на корпусе. — Но теперь с кучей вариантов.

Джин подошла ближе, разглядывая крошечный механизм.

— Разные виды паутинного плетения, — продолжил Питер. — Разные способы выстрела. Я могу регулировать прочность, радиус распыления, объем выпускаемой нити и даже точность попадания.

Джин на мгновение уставилась на веб-шутер:

— Значит, сам по себе он паутину больше не производит?

— Не-а. — Питер с мягким щелчком затянул последнюю деталь. — Он её контролирует.

Он застегнул веб-шутер на запястье и сжал пальцы, проверяя посадку:

— Органическая паутина дает мне ресурс. А эта штука — точность.

Джин медленно кивнула, начиная понимать.

Питер посмотрел на нее и замер. В рту у него моментально пересохло.

Он настолько увлекся своими объяснениями, что даже не заметил, насколько близко оказалась Джин. Ее голова находилась буквально рядом с его лицом — в каких-то сантиметрах. Она наклонилась совсем невзначай, не сводя пристального взгляда с веб-шутеров в его руках и разглядывая их с таким детским любопытством, что совершенно не осознавала дистанции — а точнее, ее полного отсутствия.

Питер заморгал. На секунду его мозг вообще забыл, о чем он только что говорил. Джин ничего не заметила — она продолжала рассматривать прибор.

Вблизи Джин выглядела иначе. Он видел ее бесчисленное количество раз, но никогда вот так. Рыжие волосы были аккуратно убраны в хвост, открывая изящную линию шеи. В воздухе между ними витал едва уловимый медовый аромат шампуня — настолько тонкий, что с большего расстояния он бы его не почувствовал. Ее кожа в свете лампы казалась почти фарфоровой, светлой и чистой, за исключением веснушек, рассыпанных по щекам и переносице. Питер поймал себя на мысли, сколько их там. Десять? Пятнадцать? Будь у него время, он мог бы пересчитать их все.

Что за глупости лезут в голову?

— И ты перебираешь весь этот механизм только потому, что не любишь терять контроль?

Питер сглотнул, прочистил горло, осторожно переложил шутер в другую руку и криво ухмыльнулся:

— В общем-то, да.

Она покачала головой, и на ее лице появилась легкая, заинтригованная улыбка:

— Ты неисправим.

— Есть такое, — отозвался Питер, снова поворачиваясь к верстаку. Он опять взял в руки отвертку: — Зато я точен.

Слово прозвучало куда менее уверенно, чем он рассчитывал.

Удовлетворив свое любопытство, Джин бросила на него последний взгляд, повернулась и исчезла в гостиной. Питер подождал, пока шаги не затихнут, и лишь затем глянул ей вслед. После этого он выдохнул воздух, который, как оказалось, всё это время удерживал в легких.

Он откинулся на стол и уставился в потолок.

Что это сейчас было?

Он сражался со суперзлодеями, прыгал между небоскребами и полагался на паучье чутье, которое предупреждало его об опасности до того, как разум успевал ее осознать. Но ничто из этого не готовило его к тому, что Джин окажется в сантиметрах от него. И теперь, когда она ушла, его мозг упорно прокручивал каждую подмеченную мелочь. Рыжие волосы, собранные в хвост. Едва уловимый медовый запах шампуня. Веснушки на лице.

Питер тихо застонал и накрыл лицо ладонью:

— Соберись, Паркер.

Он посмотрел на веб-шутер, лежащий на столе. Как-то так вышло, что объяснить его устройство было самой простой частью. Джин и не подозревала, что его рассказ о веб-шутерах был правдой лишь наполовину.

Его мысли вернулись к тому первому разу, когда он попытался летать по Нью-Йорку, используя исключительно органическую паутину. Это был... незабываемый опыт. После первых двух попыток паутина выстрелила идеально. А вот сам полет — нет. Питер отлично помнил ту внезапную потерю контроля и то, как инерция понесла его куда быстрее, чем он рассчитывал. Здания не проносились безопасно внизу, а буквально летели ему навстречу. Не один раз он на полной скорости врезался в кирпичные стены, спотыкался о крыши и едва не совершил крайне постыдное падение прямо на мостовую.

А потом были голуби.

Очень много голубей.

Лицо Питера перекосило. Он тут же решил, что эти воспоминания лучше похоронить навсегда.

Покачав головой, он вернулся в реальность и снова сосредоточился на веб-шутере. Маленькая отвертка закрутилась между пальцев, пока он продолжал подгонять механизм, аккуратно доводя каждую деталь до ума. Это были те самые вещи, необходимость которых он осознал лишь через горький опыт.

Питер тихо вздохнул. С тех пор как он стал Человеком-пауком, он усвоил немало уроков. Некоторые касались ответственности. Некоторые — терпения. А некоторые — совершенно неадекватного количества голубей. Но, пожалуй, самый главный урок оказался удивительно простым.

Питер затянул последний винт и откинулся назад, оценивая результат.

Собственное смущение — чертовски мощный стимул.

. . . .

Вечер уже опустился на Нью-Йорк, и квартира заполнилась приглушенным светом уличных огней. За окнами последние следы дневного света угасали между зданиями, уступая место россыпи огоньков на улицах внизу.

Питер всё еще сидел в мастерской, склонившись над веб-шутерами с маленькой отверткой в руках. Крошечные детали требовали полного внимания, а каждая регулировка — колоссального терпения и точности.

Затем раздался тихий щелчок дверного замка. Питер поднял голову. Он глянул в сторону прихожей ровно в тот момент, когда дверь распахнулась.

В квартиру вошла Джин, держа в обеих руках несколько пакетов с едой на вынос. На ней было бежевое пальто поверх желтой толстовки с надвинутым на голову капюшоном. Простой образ дополняли черные джинсы, слегка помятые после всего, чем встретил её этот вечер.

Питер отложил отвертку. Наконец-то.

Он аккуратно отставил веб-шутеры в сторону, поднялся с места и пошел ей навстречу:

— Привет.

— Привет, — отозвалась Джин; ее голос прозвучал слегка приглушенно из-под капюшона.

Питер подошел к двери ровно в тот момент, когда она обернулась. Он захлопнул за ней дверь и убедился, что замок щелкнул. Джин наклонилась, чтобы снять кроссовки, и аккуратно поставила их на обувную полку. Питер забрал у нее пакеты еще до того, как она успела возразить:

— Давай я.

— Ты всё еще работаешь?

— Работал.

Он понес пакеты на кухню, а Джин поплелась следом, скидывая бежевое пальто. Питер выставил всё на кухонный стол. Один за другим он начал доставать контейнеры из пакетов и расставлять их, пока аромат горячей еды быстро разносился по квартире. Джин накинула пальто на спинку стула и сбросила капюшон, освобождая рыжие волосы.

Питер косился то на еду, то на нее. Впервые за весь вечер он осознал, насколько же он голоден:

— Пожалуйста, скажи, что ты взяла достаточно на двоих.

Джин одарила его выразительным взглядом:

— Питер.

— Что?

— Я тебя знаю.

На его губах заиграла легкая улыбка.

. . . .

Деньги никогда не были проблемой для Джин. Питер заметил это еще в самом начале. Стоило у них закончиться продуктам, как каким-то образом всегда находились средства на новые. Иногда Джин приходила домой с пакетами готовой еды, словно покупка ужина вообще не требовала раздумий. Поначалу Питер гадал, откуда у нее деньги. Однажды он спросил её об этом. Джин уклонилась от ответа. Через пару дней он спросил снова. Она опять ушла от темы.

В конце концов, впрочем, она призналась.

После ухода из детского дома, объяснила Джин, они с сестрой выживали благодаря своим способностям. Телепатия позволяла им влиять на умы людей — убеждать незнакомцев отдавать деньги, даже не осознавая, что произошло. Они делали это каждый день. Так они и жили. Из того, что удавалось забрать, они тратили лишь необходимое на пропитание, а остаток откладывали. Питер никогда не спрашивал, сколько именно им удалось накопить. Меняла значение не сумма. А то, каким путем она досталась.

Его первой реакцией был гнев. Джин, разумеется, испытывала вину. Питер помнил, как внутри всё закипало, как рвался наружу инстинкт высказать ей, насколько это неправильно. Деньги принадлежат конкретным людям. Нельзя просто залезть человеку в голову и забрать их только потому, что у тебя есть такая возможность.

Но затем Джин рассказала, каково им приходилось после приюта. Снаружи их не ждала подушка безопасности. Ни семьи. Ни постоянного дохода. Никого, кто пообещал бы кормить их каждый день. Они были просто детьми, пытавшимися выжить с помощью сил, которые сами толком не понимали.

Гнев Питера постепенно угас. Он не одобрял того, что они совершили. Но он понимал, почему. Для Джин и ее сестры это не было жадностью. Это была возможность проснуться следующим утром и иметь хоть какую-то еду. Украсть или умереть с голоду. Это не оправдывало их поступи. Но Питер не мог делать вид, будто выбор был так прост, как казалось со стороны.

Джин призналась, что когда-нибудь и каким-то образом хочет вернуть эти деньги. Но проблема лежала на поверхности: они не останавливались, чтобы спросить имена и адреса тех, у кого забирали наличность. В то время их абсолютно не волновало, кем были эти незнакомцы. Их волновало выживание.

Именно это не давало ему покоя. Он не мог отменить прошлое. Как и Джин.

В конце концов он принял решение:

— Ладно, — сказал он ей. — С тем, что было, мы еще разберемся. Но больше никакого воровства.

Джин закатила глаза. Питер предостерегающе поднял палец прежде, чем она успела возразить:

— Раз уж ты живешь здесь, изволь заслуживать то, что тебе нужно.

Она уставилась на него:

— Серьезно?

— Абсолютно. — Питер скрестил руки на груди: — Чтобы жить, нужно заслуживать. А чтобы заслуживать — нужно работать.

Джин фыркнула:

— Ты рассуждаешь как чей-то дедушка.

— Эй, я даю тебе житейский совет!

— Тебе едва за двадцать.

— Всё равно считается.

Джин снова закатила глаза, но Питер уловил едва заметный намек на улыбку. Он улыбнулся в ответ. Прошлое не изменить. Но всё, что будет дальше, вовсе не обязательно строить на его обломках.

. . . .

Голос Джин вырвал Питера из размышлений:

— Я пошла в душ, — сказала она, собирая вещи. — Можешь поесть первым, если голоден.

Питер покачал головой:

— Не, я подожду.

Джин приподняла бровь:

— Уверен?

— Ага.

Его взгляд скользнул мимо нее, обратно в мастерскую. Веб-шутеры всё еще лежали там, ровно на том же месте, где он их оставил. На мгновение Питер замялся, глядя на остывающий ужин на кухонном столе. Заведя взгляд на незаконченную работу, он рассудил: Джин в душе пробудет какое-то время. Как раз хватит, чтобы завершить пару настроек.

— К тому же, — добавил Питер, уже направляясь к верстаку, — пока жду, как раз всё закончу.

Джин смотрела ему вслед, тихонько хмыкнув.

Вот он снова. Это было практически безнадежно. Питер Паркер, который вроде как взял себе вечер отдыха, сидит в окружении вкусно пахнущей еды — и всё равно его внимание неизбежно возвращается к Человеку-пауку.

Сначала Человек-паук.

Питер Паркер — потом.

Всегда.

http://erolate.org/book/295/39719