Готовый перевод No Pity For Brenda / Никакой жалости к Бренде!: Глава 6

Глава 6.

-Одной из самых важных функций, которые ты должна выполнять, является обслуживание дома. Короче говоря, это будет включать в себя весь спектр домашних обязанностей, которые должны быть выполнены с тщательностью, точностью и стилем. Я буду особенно суровым при малейшем намеке на твою лень.

-Поскольку я не смогу наблюдать за тобой, я подготовил аудиозаписи, которые будут проигрываться на частоте твоих "наушников". По завершению каждого задания ты вернешься в мой кабинет и запустишь передатчик через оставленную на компьютере программу.

-У тебя будет определенное время на выполнение каждого задания, и, хотя сразу наказания не последует, величина задержки будет зафиксирована и соответствующее наказание будет ждать тебя сегодня вечером.

-Я решил не принимать во внимание твою неопытность, как из-за твоих успехов на сегодняшний день, так и из-за своего собственного чувства, что было бы безответственно скрывать твою натуру горничной.

-Может так случиться, что ты не сможешь выполнить свои обязанности, и, если такое случится, то приведет к твоему первому длительному наказанию. Это небольшая цена за честное знакомство с жизнью горничной.

-Тебе есть что сказать, прежде чем я одену тебя в униформу?

Вопрос хозяина застал меня врасплох, я не ожидала, что мне позволят говорить. Голая, на четвереньках, я благоговейно сконцентрировалась на инструкциях моего хозяина.

“... спасибо, господин... спасибо..." - Прошептала я с обожанием.

“Поднимись.“

По указанию своего хозяина я гордо и радостно поскакала в тренировочный зал. Стальные кандалы крепко стянули запястья, сковав их вместе, а затем с их помощью мое бритое, лишенное человечности тело подвесили над землей примерно в двенадцати дюймах (30,5 см.) от пола.

"Твоя униформа горничной изготовлена полностью из высококачественной механической резины, отполированной до блеска. Я не пожалел денег.”

Мои ноги были раздвинуты, а лодыжки прикованы к полу. Основная функция моего нового резинового корсета состояла в том, чтобы сузить мою талию. Он делал это так ужасно, что я скулила, задыхалась от боли и изумления. Моя талия была сжата до рекордных 13 дюймов (33 см.). За бунтарскую вспышку я получила резкий удар по своей лысой голове.

Массивные, шипастые фаллоимитаторы вонзились в мои беззащитные, выбритые гениталии, растягивая, раздувая и ужасно их мучая. Они были примерно четыре дюйма (10,1 см.) толщиной и пятнадцать дюймов (38см.) длиной. Бесчеловечные, жестокие механические резиновые шипы, которыми они кишели, увеличивали их обхват еще на дюйм (до 12,6 см.).

Тугая, будто пытающаяся разрезать меня резина врезалась в мой беспомощный пах, вьючный ремень неподвижно закрепил дьявольские пыточные фаллоимитаторы на местах. Адское сочетание корсета, фаллоимитаторов и вьючного ремня создало ужасную нагрузку на нижнюю часть моего туловища, обрекая меня на самую суровую пытку гениталий, какую только можно себе представить.

Мой хозяин провел некоторое время, нежно лаская мой невообразимо измученный пах, медленно проводя своими толстыми пальцами по глянцевой черной резине корсета и вьючного ремня. Его темные глаза посмотрели в мои с явным сочувствием, и легкая улыбка тронула уголки его прекрасных губ.

Я содрогнулась от возбуждающей волны невыразимого восхищения. Его улыбка стала шире, он протянул руку и погладил меня по щеке. Тонкие электрические кабели были подсоединены к разъемам, специально сделанным для них в коварном вьючном ремне. Мои неописуемо мучительные фаллоимитаторы были электрофицированы, как я и ожидала.

Мои лодыжки были отстегнуты, чтобы можно было надеть на мои длинные стройные ноги пару черных блестящих сапог из механической резины. Эти высокие сапоги были настолько идеально подогнаны к моим ногам, что заканчивались точно на стыке между бедер и попы, подчеркивая и выделяя последнюю. Механическая резина ужасающе сдавливала беззащитную рабскую плоть, которую она обтягивала.

Мои лодыжки были жестко зафиксированы и беспощадно сжаты, что заставляло мои ноги причудливо деформироваться. Линия подъема стопы была фактически выкручена за линию голени. Агония была абсолютно невыносимой.

Параллельно моим ужасно скрученным ступням располагались тонкие шпильки в девять дюймов (22,86 см.) высотой. Носки моих резиновых сапог соприкасались с полом на поверхности едва ли в четверть дюйма (0.8 см.) в поперечнике. Поэтому диаметр сапог в районе моих бедных стоп очень сильно сужался, что причиняло стопам и пальцам самые жестокие мучения.

Острые, как иглы, острия высоких шпилек едва достигали одной восьмой дюйма в диаметре (0,4 см.).

Только коленям оставили возможность чуть-чуть двигаться. Я сглотнула при мысли, что мне прикажут гарцевать в этих дьявольских сапогах. Резина давила и сжимала мои колени, что делало эту задачу почти невозможной.

Мне дали несколько секунд, чтобы дать ногам привыкнуть к их адской тюрьме, прежде чем я была вынуждена взять на себя полную ответственность за свое равновесие. Как вы можете себе представить, я глупо шаталась и спотыкалась, но серия резких, жалящих шлепков по моей массивной, покачивающейся груди подтолкнула меня к более послушному поведению.

Я ахнула от изумления при виде невероятного резинового шлема, который мой хозяин выбрал для меня. Мои нежные ноздри были жестоко растянуты парой чудовищных резиновых пробок, втиснутых до самых пазух. Микропора, проходящая через центр каждой пробки, была единственным путем для воздуха. Три тонкие стальные цепочки были прикреплены к кольцам в носу и ушах. К концу каждой цепи была привязана длинная веревка. Они были пропущены через маленькие отверстия, подготовленные для них в моем ужасно сложном, черном резиновом пыточном шлеме. Как только тонкие стальные цепи появились в отверстиях, шнур, прикрепленный к ним, был убран. Ужасный шлем состоял из двух слоев: внутреннего слоя тонкого эластичного латекса и внешнего слоя жесткой механической резины.

Тело моего хозяина прижималось к моему, пока он старательно натягивал на меня рабский шлем. Его рубашка терлась о мои обнаженные набухшие соски, мгновенно возбудив заполненную дилдо киску и раздавленный ремнем клитор. Когда шлем наконец-то был надет, у меня во рту оказался крайне неудобный резиновый пузырь. Также к ужасному шлему был прикреплен невероятно жесткий резиновый ошейник.

Моя безликая, аморфная резиновая голова была выкручена назад, моя тонкая шея раздавлена, задушена, деформирована и неподвижно зафиксирована в ужасно мучительной позе. Мои невидящие глаза смотрели прямо вверх. Дьявольский воротник сужался спереди и сзади, образуя пару толстых резиновых ремней, которые крепились к сжимающему талию корсету. Мой хозяин убедился, что образовавшие упряжь ремни были прочно закреплены, а затем активировал встроенные в них высокопрочные стальные стержни. На их несчастную жертву это произвело ужасающий эффект. Я изогнулась от невыразимой боли, мой измученный торс согнулся так сильно, что изогнутый позвоночник угрожал сломаться в любой момент. Мои упругие груди были выставлены вперед, мои голые ягодицы стали еще более доступными. Моя бедная, затянутая в ужасный шлем, резиновая голова была откинута так далеко назад, что мои слепые глаза смотрели за спину!

Мой хозяин воспользовался этой возможностью, чтобы надуть мой ужасный пыточный кляп. Вездесущие шипы, которыми был снабжен этот дьявольский пузырь, безжалостно вонзились в нежную ткань моего беспомощного, не способного издать ни звука, измученного рта. Меня разрывал самый жестокий шипованый кляп, какой только можно представить.

Однако мои мучения были далеки от завершения. Полость между двумя слоями резины, раздавившей мою выбритую голову, была разработана специально для заполнения сжатым воздухом. Нечеловеческое давление было невыносимым, каким, конечно, оно и должно было быть.

Мне было очень трудно сохранять равновесие, но, к счастью, мой хозяин заметил мои крайние страдания и великодушно дал мне несколько минут, чтобы должным образом смириться с бременем моей рабской экипировки. И чтобы поддержать мои решительные усилия по адаптации к моей удивительной униформе горничной, хозяин сыграл веселую мелодию жестким собачим кнутом на моей не по годам развитой груди со вставленными в соски кольцами.

Снова вытянувшись по стойке "смирно" и более или менее твердо стоя на ногах, я покорно смирилась с жестокой резиновой упряжью. Манжеты из механической резины шириной около 4 см были натянуты на мою беспомощную грудь и плотно прижаты к грудной клетке. У меня было такое чувство, будто мои бедные дыньки отрезали. Длина окружности невероятных резиновых нагрудных манжетов едва достигала пяти дюймов (12,7 см.), что означало, что основания моих неимоверно измученных сисек были сжаты до диаметра менее двух дюймов (5,1 см.).

Вы можете себе представить, как это повлияло на форму, цвет и состояние моих непристойно обнаженных грудей.

Вторая пара дьявольских резиновых манжетов обернула основания моих набухших окольцованных сосков, сузив соединение между ними и грудью до мучительного диаметра в полдюйма (1,25 см.).

Тонкие стержни из высокопрочной стали соединили манжеты на каждой груди, ровно по восемь стержней на каждую дыньку. Они надежно прикрепились к специальным пазам, сделанным для них по краям манжетов. Мой хозяин активировал их по одному. Стержни были разработаны для того, чтобы прогибаться внутрь, а также удлиняться. Восемь полос стали, похожих на ножи, вонзились в невыносимо растянутую и измученную грудь. Мои набухшие соски были оттеснены более чем на пятнадцать дюймов (38 см.) от моей грудины. Натяжение внутри каждой причудливо наказанной груди было настолько сильным, что, когда мой хозяин игриво дергал за кольцо в соске, вся грудь трепетала, как натянутая пружина.

Мои руки были освобождены, чтобы вложить их в блестящие черные перчатки из самой жесткой механической резины. Чтобы удержать меня на месте на время одевания моих рук, хозяин принял разумные меры предосторожности и крепко приковал мой нос за вставленное в него кольцо к потолочной рельсе.

В перчатках было отдельное ответвление для больших пальцев, однако остальные пальцы были сжаты в общий комок, что сильно ограничивало их полезность. Давление на мою сжатую от кончиков пальцев до подмышек плоть было огромным. Но я была достаточно сильной, чтобы сгибать заключенные в резиновую тюрьму руки в локтях и запястьях.

Две тугих стальных пружины, длиной в два дюйма (5,1 см.) каждая, прикрепили мои запястья к соскам. Пара однофунтовых (450 грамм) стальных шариков была прикреплена к концам цепей, прикрепленных сквозь мой глянцевый аморфный резиновый шлем к кольцам в ушах.

Завершили мой наряд - розовый атласный фартук с оборками, соответствующий розовым атласным бантикам для моих сосков, запястий и лодыжек, и пушистая розовая атласная роза, прикрепленная к моему ужасному капюшону так, что она, казалась, росла из моего заткнутого чудовищным образом рта.

Волна раскаяния захлестнула меня, когда я поняла, что не могу поблагодарить своего обожаемого хозяина за то, что он позволил мне почувствовать себя женственной. Морщинистый атлас, украшавший его безжалостно заточенную в злобный латекс рабыню, придавал восхитительную пикантность ее затруднительному положению.

Сигнальное шипение статики подготовило меня к словам хозяина.

"Сейчас я тебя отпущу. Как я уже объяснил, твои дневные обязанности установлены в компьютере в моем кабинете. Это довольно сложная программа (п.п. Рассказ 2003 года, так что я вообще не понимаю, какая программа там может быть, так что все ее касающееся дальше может быть не очень верно переведено) и ты должна быть очень осторожна, чтобы правильно войти в систему, если, конечно, ты хочешь достичь хоть какого-то успеха. Я также активирую твои фаллоимитаторы!

"Также тебе придется избегать касания пола каблуками! Встроенные в них устройства будут передавать сигнал на твои фаллоимитаторы при малейшем давлении на каблуки. Этот сигнал вызовет сильный электрический разряд, и ты знаешь, что это значит. Кроме того, устройства спроектированы так, чтобы выявлять любые ошибки в точной гарцующей походки, которую ты учила. Работай усердно!"

Связь была прервана, и цепь, соединявшая мое кольцо в носу с потолком, была снята. Я была предоставлена самой себе.

Я прогарцевала меньше двадцати шагов, прежде чем, к своему ужасу и изумлению, поняла, что невозможно одновременно сохранить ожидаемую походку и избежать пыток от дьявольских рабских дилдо. С некоторым сожалением, но с искренней преданностью смиренной и послушной рабыни я приняла безжалостные электрические удары, сопровождавшие каждый шаг. Я приложила все усилия, какие только могла, чтобы освоить гордую и восторженную гарцующую походку, решительно настроенная победить огромное, адски мучительное рабское бремя, возложенное на меня.

Я с неистовым усердием трудилась над выполнением домашних обязанностей, отчаянно пытаясь продемонстрировать свою преданность и превзойти ожидания своего хозяина. Несмотря на мои невообразимые, чрезвычайно болезненные препятствия, я вымыла пол и убралась в кухне с ванной, вытерла пыль и прибралась в других комнатах, а затем пропылесосила все ковры. Упала я только один раз, и это было на очень скользкой плитке в ванной. Она просто не была предназначена для того, чтобы по ней ходила рабыня, чей экстремальный бондаж включал в себя деформирующие линию подъема сапоги на девятидюймовых (22,83 см.) каблуках.

Как только я почувствовала, что у меня появился шанс закончить работу вовремя, мои благие намерения были разрушены. Вместо того чтобы получить новое задание, мне было приказано пройти в гостинную, встать по стойке "смирно" и оставаться абсолютно неподвижной не менее часа.

Я полностью повиновалась требованию неподвижности, за исключением, конечно, регулярного вздымания моих ужасно измученных, пережатых резиной грудей, даже при том, что это постоянно провоцировало на атаки мои гигантские, шипастые резиновые рабские фаллоимитаторы. Хоть я и пыталась считать в уме, но я не была уверена, что прошел целый час. На всякий случай я простояла на месте еще минут пятнадцать.

“Еще не закончила?”

Вопрос хозяина застал меня за кропотливой и старательной полировкой обеденного стола. Я сразу вскочила в стойку.

“Возвращайся к работе. Когда закончишь, зайди ко мне в кабинет.”

Трепеща от страха и полностью осознавая мою непростительную неспособность быстро выполнять свои домашние обязанности, я грациозно гарцевала под его взгядом, полная решимости показать силу своего обожания и преданности. Я сознательно стремилась причинить как можно больше страданий своему невыносимо скрученному, бесчеловечно связанному телу. Я стучала ногами по ковру, вызывая злобную реакцию чудовищных электрических дилдо, заполняющих мои измученные дырочки.

“Сюда.”

Голос учителя указал мне место, и я инстинктивно застыла там в неподвижной позе.

"Я хочу похвалить тебя за качество твоей работы и за твои манеры поведения."

Мое настроение взлетело.

"Но нет никакого оправдания непослушанию."

Как хорошо я это понимала!

"Ты будешь наказана."

Я отчаянно вздрогнула в ответ на нежное поглаживание моей упругой, измученной груди.

Связь прервалась, и несколько минут я стояла по стойке смирно, беспомощно запертая в бесчеловечную униформу горничной. Я намеренно держала кончики своих высоких каблуков плотно прижатыми к полу, чтобы провоцировать безжалостную, свирепую атаку на мои заткнутые чудовищными фаллоимитаторами гениталии. Сверхчеловеческим усилием я смогла полностью скрыть ужасающую агонию, причиненяемую моими гигантскими, шипастыми, наэлектризованными рабскими дилдо. Я не пыталась снискать себе расположение хозяина этим проявлением добровольного самоистязания, скорее это была моя подлинная потребность наказать себя за непростительный грех непослушания. Размышляя о своей судьбе, о неизбежном и вполне заслуженном наказании, я могла принять только одно решение - стараться еще усерднее и быть еще прилежнее.

Отцепление моих запястий от сосковых колец прервало мои размышления. Моя правая рука была злобно вывернута за искривленную спину и безжалостно прикована к стальному позвоночному ремню. Левую руку постигла та же участь. Прижатые друг к другу от локтя до кончика большого пальца, мои измученные, обездвиженные руки, запертые в резиновых перчатка, были преднамеренно зафиксированы в чрезвычайно суровом положении*, чтобы сделать меня более уязвимой для предстоящего сеанса наказания.

*п.п-В оригинале использован термин Hammer-lock, который, как я понял, является каким-то захватом в борьбе.

Меня дернуло в воздух, оказалось, что весь вес моего связанного тела теперь держался лишь на носовом кольце. Мой хозяин начал манипуляции с моим болтающимся телом, резко раздвинув мои обутые в резионвые сапоги ноги, а затем крепко привязал лодыжки чтобы зафиксировать свою рабыню в особенно жестокой бондаж-позе, идеально подходящей рабыне, так остро нуждающейся в серьезном наказании.

Меня основательно выпороли различными плетками и кнутами. Мои стянутые ремнями, растянутые и дьявольски изуродованные дыньки должны были выдержать тяжесть заслуженной порки. Чувствительная, измученная плоть моей груди обзавелась примерно 50 порезами. Я считала каждый. Затем мои спелые, выпуклые ягодицы были ярко испещрены красными полосами в таком же количестве.

Излишне говорить, что только сильное напряжение в носу и на лодыжках не позволяло мне бесконтрольно вращаться, пока мое прочно связанное и зафиксированное тело получало длинный урок о значении послушания. Чтобы побудить меня позитивно подходить к ценности моего наказания, мои пыточные фаллоимитаторы были установлены на автоматический режим, а мощность увеличена до максимальной. Меня оставили висеть в позе наказания, только яростные атаки со стороны моих рабских фаллоимитаторов и бесконечная агония от дьявольского бондажа составляли мне компанию.

Чудовищность моего унизительного рабства вызвала волну удовлетворения в моем невероятно измученном теле. Это была роль домашней прислуги. Что еще меня ждет?

Я рухнула бесформенной дрожащей кучей, когда меня наконец-то освободили от моего тяжелейшего "испытания". Я была едва в сознании. Хозяин снял с меня мою изысканную униформу горничной и потащил свою почти безжизненную рабыню в ванную, используя ее кольцо в носу как крепление для поводка.

Поводок послужил дальнейшей цели - подвесить меня в душевой кабинке. Мои руки судорожно дергались по бокам, а ноги беспомощно дрыгались в нескольких дюймах от пола. Внезапный поток ледяной воды вернул меня к реальности. Это было как раз то, что мне нужно. После неимоверно тяжелой борьбы с ноющим, сопротивляющимся телом мне все же удалось восстановить контроль над мышцами и сухожилиями. Я перестала дергаться как марионетка, и покорно висела, пока мой холодный душ не закончился.

Отстегнув нос, мне дали баночку с лосьоном для кожи, который надо было втереть в мою истеразную плоть.

“В моем кабинете есть кое-что для тебя. Одевайся и приходи ко мне в гостиную.”

Густой крем легко наносился, и, хотя он мало помогал уменьшить боль, он, безусловно, сделал великолепную работу по восстановлению моей полностью лишенной волос плоти до блеска уровня "как после полировки". Багровые рубцы, пересекавшие мои распухшие груди и ягодицы, были отчетливо видны и ярко выделялись на общем фоне. В частности, моя бритая голова была похожа на гладкий бильярдный шар!

Я прогарцевала в кабинет и с энтузиазмом принялась готовиться к встрече с хозяином.

Я снова надела пару красивых черных сетчатых шелковых чулок, закрепляющихся на бедрах черными атласными подвязками, каждая из которых была украшена прелестной розовой атласной розочкой. Обтягивающие, без единой складки, черные атласные перчатки до плеч дополняли мои обтянутые шелком ноги и создавали восхитительный эротический контраст с моим полностью обнаженным и навсегда лишившимся волос торсом.

Толстый, очень упругий, черный атласный капюшон покрыл мою лысую голову, за исключением большого отверстия для носа, рта и подбородка и крошечных отверстий для сережек.

В кромешной тьме я тщательно обернула блестящий черный лакированный осаночный воротник вокруг моей обшитой атласом шеи. Я безжалостно затягивала полированные стальные пряжки, с мучениями выгибая мою затянутую в капюшон голову назад, чуть ли не до лопаток, пока мои незрячие глаза не уставились в небеса, мое горло не было раздавлено, а я не дошла до точки удушья. Ужасные стальные зубцы, обрамляющие края моего удивительного воротника, полностью погрузились в мою бедную плоть. Я аккуратно застегнула пряжки, а также тыльной стороной перчатки восстановила блеск лакированной кожи там, где, как я опасалась, могла смазать ее, надевая.

Все, что мне оставалось - это заткнуть себе рот тем же шипастым, удлиняющимся стальным мучительным кляпом, что и накануне вечером. На мгновение я заколебалась. Мне очень хотелось обратиться к хозяину.

Мне отчаянно хотелось рассказать ему о своем сожалении и раскаянии. Я должна была заверить его в своей решимости стать лучше в будущем. Мне нужно было выразить свою благодарность за благотворную порку. Конечно, без разрешения моего хозяина эти мысли, к сожалению, останутся невысказанными.

Я вставила гигантский стальной цилиндр себе в горло, придерживая его одной рукой, а другой ловко закрепила короткие пружины, идущие от его внешнего края к кольцам в носу и ушах. Я добровольно активировала внутренний механизм кляпа и почти сумела скрыть свою ужасную агонию. Чудовищная резиновая пробка втиснулась глубоко в горло и, зафиксированная с одной стороны невероятным натяжением в носу и серьгах, а с другой многочисленными твердыми резиновыми шипами, заполнившими мой измученный рот, неподвижно закрепилась на месте. Поводка не было, поэтому я скромно сжала дрожащие, обтянутые атласом руки под упругими, покрытыми рубцами, пышными грудями и гордо прогарцевала в гостиную.

Мне велели пройтись все той же гарцующей походкой по широкому кругу, и я с энтузиазмом подчинилась. Я не собиралась упускать эту чудесную возможность продемонстрировать свое изумительное мастерство, поэтому я устроила настоящее представление, энергично и непринужденно забарабанив пальцами ног по ковру и поднимая свои шелковые бедра так высоко, что они ударялись о мои подпрыгивающие сиськи. Как мне нравилось быть в центре его внимания!

"Стой смирно!”

Без лишних слов меня повалили на пол. Мои раненые, опухшие, покрытые синяками груди поглотили большую часть удара. Я предвидела намерения моего хозяина и к тому времени, как он оказался верхом на моих голых ягодицах, я сделала все возможное, чтобы вывернуть атласные руки за спину и прижать их друг к другу. Я вздрогнула от счастья, когда хозяин погладил меня по макушке моей лысой, затянутой в капюшон головы.

Кожаные ремни соединили мои предплечья в локтях и запястьях, в то время как ряд крошечных, похожих на проволоку кожаных ремешков использовался, чтобы попарно связать все мои пальцы. Мои бедные руки, красиво обтянутые блестящим черным атласом, сильно болели, полностью обездвиженные безжалостным бондажем.

Пара черных лакированных кожаных ремешков была туго застегнута вокруг моих бедер, чуть выше колен, буквально разрезая мою обтянутую шелком плоть. Единственное стальное звено служило для того, чтобы соединить мои ноги от колена до паха, что сильно ограничивало подвижность моих ножек.

Хозяин великодушно потянул меня за кольца в сосках, помогая подняться на ноги. Я вытянулась по стойке смирно, мое причудливо одетое и бесчеловечно связанное тело прямо таки лучилось энтузиазмом и преданностью.

Мой хозяин крепко сжал нежную, благодарную грудь. Дьявольский бондаж моих ноющих, обездвиженных рук служил для того, чтобы максимально эротично презентовать мои не по годам развитые сиськи.

К каждому из колец в моих сосках был прикреплен отдельный поводок, и в один миг мои ноги поднялись на несколько дюймов от земли. Меня подвесили за грудь к потолку. Я изо всех сил старалась как можно меньше корчиться от мучений. Когда моя горящая грудь безжалостно растянулась до предела, моему хозяину было довольно легко обернуть тонкий черный лакированный кожаный ремешок со стальной оправой вокруг основания каждого измученного органа. Прикрепив к моей груди специально созданный механизм, хозяин стал, используя рычаг, по очереди затягивать ремешки из стали и кожи вокруг сильно вытянутых, безжалостно измученных рабских сисек.* По огромным усилиям моего хозяина было ясно, что есть только одно положение, в котором можно зафиксировать нагрудные ремни.

Я должна была уважать изобретательность своего хозяина за создание этого невероятного грудного бондажа. Диаметр, до которого были затянуты мои удивительные кожаные нагрудные ремни, был меньше двух дюймов (5 см.)! Моя агония была невероятной. Раздутые рабские сиськи находились под таким бесчеловечным давлением, что угрожали лопнуть в любой момент.

Мои беспомощные скованные ноги тщетно дергались. Это было все, что я могла сделать. Заглушенная чудовищным, шипастым, удлиняющимся кляпом для пыток, ослепленная внутри плотного черного атласного капюшона, оглушенная вживленными стальными затычками для ушей, обездвиженная гигантским кожаным ошейником с оправой из стальных шипов, который не только удерживал меня в неминуемой опасности задохнуться, но и отгибал мою бритую голову так далеко назад, что моя раздавленная, ноющая шея была была готова сломаться и, наконец, подвешенная к потолку на ужасно распухших, дьявольски связанных грудях. Неудивительно, что единственной реакцией на мои ужасные мучения было бесполезное трепыхание моих ног, которые были скованы лишь одним ремешком.

Снова опустившись на землю, мне потребовалась минута, чтобы начать контролировать тело и встать по стойке смирно.

Мой хозяин вышел на связь.

“Наклонись вперед.”

По моим невероятно раздувшимся грудям резко ударил жесткий стек.

“Не так! Держи ноги как можно прямее и выгибай талию. Я хочу, чтобы эти сиськи касались твоих коленей.”

Так сильно согнуться было просто невозможно. Однако, к счастью, мой хозяин оказал мне некоторую помощь. С огромным усилием и натяжением, каждая чудовищно распухшая, наполненная агонией грудь была прикреплена прямо к соответствующему бедру. Кожаные ремни на груди и бедрах соприкоснулись. Моя лысая, затянутая в капюшон голова была на уровне колен, но благодаря эффективной работе удушающего кожаного ошейника, моя шея выгибалась так, что мои слепые глаза смотрели четко горизонтально.

Стек оказался весьма эффективным инструментом, чтобы управлять моим положением. Я ударилась пальцем о странную конструкцию на полу. Я не знала, что это такое, хотя знала о ее местонахождении по нескольким неудачным случаям из моего опыта "ментальной картографии".

"Не стой столбом. Шагни туда."

Полый перевернутый стальной конус, в который я всунула обернутые в чулки ноги, был прочно привинчен к полу. Внутри конуса пространство сужалось, в тесноте мои пальцы превратились в раздавленный, аморфный комок. Ступни плотно прижимались друг к другу, выворачивая мои икры и лодыжки. Металлическая каемка начала медленно, безжалостно сжиматься вокруг моих ног, как только я вошла в дьявольский конус, и вскоре мое заключение стало настолько же безвыходным, насколько мучительным.

С помощью замысловатой упряжи из черной лакированной кожи, к моей запертой в капюшоне голове был прикреплен ужасно тяжелый стальной поднос. Фактически, он стоял на макушке, хотя передний край выступал вперед дюймов на пятнадцать (38 см.). На переднем крае были две уходящих вниз загогулины с дырочками посередине. Сквозь них были продеты две тонкие стальные цепочки длиной двенадцать дюймов (30,5 см.), с подвешенными на них огромными пятифунтовыми (2,27 кг.) стальными гирями. Как нетрудно было догадаться, цепочки были соединены с кольцами в сосках, и в итоге эти чудовищные гири были прикреплены к моей пережатой, раздутой груди. Дьявольская тяжесть растягивала мою спелую грудь до пугающей степени, деформируя ее еще больше, в разы увеличивая порог боли, от которой она покорно страдала. Кроме того, неравномерное распределение веса увеличило и без того огромную нагрузку на мои скрученные ноги в шелковых чулках.

Убедившись, что я в подходящем состоянии, чтобы служить кофейным столиком, мой хозяин увеличил мою полезность и добавил немного интимности к своим вечерним развлечениям, воткнув мне в зад толстую свечу. Он зажег ее и несколько часов читал или медитировал в ее мягком свете. И хотя расплавленный воск струился по моим ягодицам и капал между губ моей порочной киски, безжалостно обжигая мои чувствительные гениталии, я сопротивлялась каждому порыву начать дергаться и извиваться. Я старалась не шевелиться, радуясь, что ни капли кофе не пролилось и ни крошки пирога не упало из-за моей неуклюжести.

Примерно через четыре часа мой хозяин великодушно решил немного ослабить мою мучительную рабскую пытку. Перед тем как лечь спать, он снял поднос с моей головы и отстегнул тяжелые гири от моих истерзанных рабских сисек. Мой дьявольский шипастый стальной кляп был временно извлечен, чтобы позволить мне обслужить хозяина ртом. Разумеется, он был немедленно возвращен по окончанию моей работы. Этого заветного акта было более чем достаточно, чтобы возбудить мои ненасытные клитор и киску, и поэтому когда мой хозяин стал своим ботинком дразнить мои сочащиеся соками половые губы, реакции долго ждать не пришлось. Я испытала неудержимый, непростительный оргазм. Вновь обретя контроль над своим телом, я ждала наказания, которое полностью заслужила.

Я была поставлена на колени, моя грудь все еще была привязана к моим бедрам. Используя лишь одно стальное звено, мой мастер приковал мою раздавленную шею к полу, заставив мой подбородок соприкоснуться с холодной, твердой пластиной, в которой находилось кольцо, теперь прикрепленное к моему удушающему ошейнику. Мои измученные, распухшие, исполосаные, пережатые кожаными ремнями груди беспомощно трепыхались по сторонам.

Огарок свечи был извлечен из моего ануса. В качестве компенсации, гигантский, шипастый, дисциплинирующий фаллоимитатор был погружен в мою киску и, включенный на полную мощность, справедливо наказал меня за распутный момент запретного экстаза. В то время как моя беззащитная, нежная киска страдала от этой ужасной пытки, мои измученные груди снова были натянуты до предела, на этот раз двумя цепями, которые прикрепляли их к потолку. Наказание моей киски продолжалось еще час, в остальном мой бондаж оставался неизменным до конца ночи.

http://erolate.org/book/3207/287677