Готовый перевод No Pity For Brenda / Никакой жалости к Бренде!: Глава 8

Глава 8.

Легкий толчок босой ноги хозяина мгновенно разбудил меня. Мои ноющие руки были освобождены от оков. С преданностью и энтузиазмом я заботливо приготовила и подала ему завтрак.

Мой кляп был вынут.

"Приведи себя в порядок, пока я найду тебе что-нибудь из одежды.”

Пара резких шлепков заставила мои упругие груди покачиваться.

"Пойдем... не будем терять драгоценное время...”

Я поспешила привести себя в порядок, энергично и восторженно гарцуя. Наряд, в который я была одета, чтобы предстать перед публикой, был красивым и восхитительно женственным. Во-первых, мой торс был безжалостно сжат в жестких объятиях зловещего замысловатого черного лакированного кожаного корсета, который не только уменьшал мою талию до крошечных пятнадцати дюймов (38,1 см.), но и служил для того, чтобы фиксировать мои руки в мучительном положении "double hammer-lock", обездвиживая, вдавливая их в позвоночник и практически скрывая их очертания. Туго натянутый вьючный ремень, рассекавший мои набухшие половые губы, служил для того, чтобы дьявольский корсет фиксировался на месте, непристойно обнажая мои голые грудь и ягодицы.

Хозяин бережно натянул на мои ноги прозрачные черные шелковые чулки и аккуратно прикрепил их к подтяжкам корсета. Черные атласные подвязки с розовыми розочками облегали мои бедра, добавляя женственности, которая так много значила для меня. Мои ноги были втиснуты в пару прекрасных, стильных черных лакированных лодочек, на несколько размеров меньше моего.

Плотно застегнутые жесткие ремешки на лодыжках, которые буквально приваривали к моей плоти эти туфельки, были необходимой предосторожностью, чтобы уменьшить риск, что я споткнусь о высокие восьмидюймовые (20,3 см.) шпильки, которые скручивали мои чрезмерно сжатые стопы в одну линию с голенями.

Я носила жесткий, тесный, удушающий черный лакированный кожаный ошейник, исходящие от которого ремни пристегивались к моему корсету спереди и сзади, полностью обездвиживая мою лысую голову. Волна гордости захлестнула мою упругую грудь, когда я поняла, что на ошейник прикреплена стальная табличка с именем "Бренда".

Почти скрывая ошейник и полностью убирая все следы от моих безжалостно связанных рук, на меня была надета красивая, расшитая черная шелковая блузка, которая обтягивала мой торс своими цепкими объятиями. Отсутствие моих рук никак не скрывалось. Блузка была специально сшита, чтобы подчеркнуть трудности от моего бондажа.

Крошечная, не растягивающаяся, черная шелковая юбка едва прикрывала подвязки чулков, а толстый блестящий ремень из черной лакированной кожи еще больше подчеркивал осиную талию, выдавливая еще дюйм (До 35,5 см.) из затянутой в мучительный корсет плоти. Мои больше ничем не прикрытые груди и ягодицы были хорошо видны из-под шелка, соски с кольцами особенно четко выделялись под тонкой тканью.

На плече у меня висела элегантная черная кожаная сумка. Мой хозяин прикрепил к носовому кольцо поводок и, сильно натягивая его, повел свою верную, гарцующую рабыню вниз, в гараж. Я не обращала внимания на изумленные взгляды прохожих, сопровождающее меня на этой причудливой прогулке.

Мы ехали в тишине, минут, наверное, сорок.

"Я не собираюсь вставлять тебе кляп. Ты войдешь в это здание и вежливо спросишь мадам Леклерк. Представишься Брендой и попросишь ее начать процедуры в удобное для нее время. Ты запомнила это?”

"...да... Да, господин..."

"Ты будешь подчиняться каждому полученному тобой приказу, как если бы он был моим собственным.“

"... ох... ох, да... господин..."

Хозяин тепло улыбнулся, заставив меня вздрогнуть. Он ласково почесал мою бритую макушку.

"На выход."

Хозяин решил не откреплять поводок от носа, так что кожаный ремешок болтался между моими просвечивающимися грудями. Я гордо прогарцевала по тропинке и, едва не задыхаясь, подошла к массивной стальной двери. Она была закрыта, так что мне ничего не оставалось, как упереться свой лысой головой в стальную раму и попробовать открыть ее. Ничего не произошло, и мне пришлось начать стучаться, щелкая зубами. Открытие двери застало меня врасплох, и я глупо ввалилась в тускло освещенное фойе, едва удерживая равновесие. Жестоко связанная женщина, рабыня, как и я, была единственным человеком в поле зрения.

Я встала по стойке "смирно", твердо решив не давать ни малейшего повода очернить моего хозяина своей невежливостью или даже грубостью.

"Бренда смиренно просит мадам Леклерк принять ее в удобное для нее время.”

Ответа, разумеется, не последовало. Несчастная рабыня была с надежным кляпом во рту. Однако она могла немного шевелить своими связанными в согнутом положении пальцами. С видом эксперта она набрала короткое сообщение на миниатюрной клавиатуре перед собой.

Несколько секунд спустя появилась гигантская женская фигура. Я ахнула от изумления. Она была по меньшей мере шести с половиной футов (198,1 см.) ростом, хотя по крайней мере семь дюймов (17,8 см. С вычетом итого получается 180,3 см.) были от каблуков-шпилек ее кожаных сапог до бедер.

"Бренда... "

Прежде чем я успела сказать следующее слово, могучий кулак врезался в мою выбритую голову, и я без сознания упала на пол.

Постепенно, медленно, я приходила в себя. Я не знала, где нахожусь. Я ничего не видела. Очень плотный резиновый капюшон покрывал мою голову, полностью ослепляя меня. Я не могла пошевелиться. Невероятно тугие резиновые ремни удерживали беспомощную, связанную меня на коленях. Удивительно, но во рту не было кляпа, хотя между моих челюстей была зажата большая стальная скоба, широко раздвигая их.

Вдобавок к знакомым протестам моих жестоко связанных рук и ног, мой ошеломленный мозг начал регистрировать множество специфических ощущений, исходящих, казалось бы, из всех частей моего тела. На мгновение я растерялась, но быстро поняла, что эти ощущения были результатом модификаций, которые мой хозяин предназначил для меня. Незнакомое сочетание ноющей и острой боли исходило от макушки моей головы, от век и глазных яблок, от центра языка, от груди, от ягодиц и от гениталий.

Любопытство почти захлестнуло меня. Я отчаянно хотела знать, что мой хозяин решил сделать со своей согласной на все рабыней. Прошло по меньшей мере двенадцать часов, прежде чем кто-то обратил на меня внимание. Со мной не разговаривали. Что-то очень острое, возможно, иглы, воткнули в каждую грудь и оставили там. Прошло еще двенадцать часов, и иглы были удалены.

Затем последовал еще один период потери сознания, вызванный, по-моему, каким-то химическим веществом с неприятным запахом. Картина повторилась. Меня держали в неподвижном состоянии, в строгих оковах, а иглы периодически вставляли и вынимали через равные промежутки времени. Я знала, что что-то странное происходит с моей грудью. Она чувствовалась по-другому. Она стала неописуемо чувствительной.

Когда я проснулась в следующий раз, то лежала на спине. Поверхность была очень твердой. Я не слишком беспокоился об этом. Я с удивлением обнаружила, что руки и ноги у меня не связаны. Я по-прежнему ничего не видела, но так как моя голова была свободна от резинового капюшона, я предположила, что сейчас была середина ночи, или моя тюремная камера специально затемнена. Я слабо пошевелилась и неловко перекатилась на бок.

Комната наполнилась светом, и я была потрясена, обнаружив, что мои веки не работают. Я не могла моргнуть. Яркий свет пронзил мой мозг. Инстинктивно я прикрыла глаза руками. Как вдруг так же внезапно комната вновь стала черной. Я не могла понять, что со мной случилось.

Когда свет зажегся в следующий раз, я уже была лучше подготовлена. Я успешно поборола желание защитить глаза и попыталась сосредоточиться на стене передо мной. Ощупав глаза пальцами, я обнаружила, что мои веки пропали. Исчезли. Как-то хирургически удалены. На глазных яблоках было странное покрытие, очень похожее на контактные линзы. За исключением того, что покрывались не только мои радужки, а все глазные яблоки целиком!

Как только я начала понимать, что эти линзы способны управлять моим зрением, на мои глаза спроецировали калейдоскопическую последовательности визуальных эффектов. Удаленно управляемые невидимым оператором, поляризованные линзы изменили полярность, сделав мир вокруг меня монохромным, а затем медленно начали тускнеть, пока я снова не оказалась в кромешной темноте. Интуитивно я поняла, что они имплантированы навсегда. Мой хозяин получил полную власть над моим зрением. Я смогу видеть только то, что он захочет, чтобы я видела, и когда он захочет, чтобы я это видела. Кроме того, без век я лишилась свободы закрывать глаза. Мне придется смотреть на все, что будет перед ними! Через некоторое время зрение вернулось ко мне.

Когда я наконец смирилась с тем, что мои глаза навсегда потеряли свободу, я поняла, что стены камеры были зеркалами в полный рост. Я с трудом поднялась на четвереньки, постепенно привыкая к свету. Мои лишенные век глаза сфокусировались на моем отражении.

Я ахнула от изумления. Прямо на меня смотрела пара невероятно огромных сисек. Позже, конечно, мне рассказали, что мой бюст был химически увеличен, чтобы смог заполнить даже невероятную чашечку размера HHHH. Однако, в данный момент, все, что я могла видеть, это две гигантские, размером с арбузы, сиськи рабыни. Каждая раздувшаяся грудь была вдвое больше моей бритой головы! Мои окольцованные соски, теперь невероятно толстые, волочились по кафельному полу!

Я выпрямила спину, ошеломленно и изумленно наблюдая за движением моей чудовищно огромной груди. Я поняла, насколько плотной стала насыщенная химией ткань. В благоговейном страхе я осторожно провела пальцами по тугой плоти. Моя грудь размером с воздушный шарик безудержно отпружинивала их вперед.

Насколько я могла судить, это был мой первый перерыв от строго бондажа за много дней, и поэтому я воспользовалась этой редкой возможностью, чтобы тщательно изучить все изменения, внесенные в мое тело. Их было довольно много. Я начну со своей бритой головы. Маленькая стальная пластина диаметром один дюйм (2, 54 см.) была ввинчена в мою макушку и утоплена вровень с кожей. Откидное кольцо располагалось в центре пластины и могло подниматься или опускаться по желанию. Будучи опущенным, кольцо располагалось в специальном углублении, которое удерживало его на уровне пластины.

В центре языка, примерно в дюйме (2,54 см.) от кончика, была вделана полая стальная проушина. Внутренний диаметр отверстия составлял четверть дюйма (0,63 см.). Я не могла не размышлять о том, как будет использоваться эта своеобразная модификация.

На мою гладкую кожу были поставлены яркие, бросающиеся в глаза рабские клейма. На каждой чудовищно раздутой груди красовалась огромная буква "S", обозначавшая мой статус. Похожее клеймо украшало каждую ягодицу. Толстые половые губы были проколоты, а недавно поджившие раны держались открытыми парой толстых плексигласовых* шпалок. Наконец, я осмотрела свой нежный, набухший клитор. Он был тщательно дисциплинирован. Вокруг его основания, ответственный за болезненное набухание, располагался дьявольский стальной клиторный ошейник. Через середину ошейника проходило вставленное сверкающее стальное клиторное кольцо, пронзенное прямо через центр этого нежного куска половой плоти.

*(П.п ПЛЕКСИГЛАС (органическое стекло), торговое название полиметилметакрилата - твердой, бесцветной и прозрачной ПЛАСТМАССЫ. Изготовляется путем ПОЛИМЕРИЗАЦИИ метилметакрилата и широко используется в качестве заменителя стекла.)

Должно быть, прошло минут пятнадцать, пока я исследовала последствия своей физической трансформации. Неуверенная в том, чего от меня ждут, я решила встать по стойке смирно, неподвижно на цыпочках, скромно заложив руки под чудовищные груди, смиренно склонив бритую голову и неловко балансируя. За мной наблюдали не более тридцати секунд после того, как я приняла эту неудобную позу, прежде чем мое зрение резко отключилось. Переход к полной темноте был мгновенным. Я и вздрогнуть не успела.

Тогда мне пришло в голову, что мое изменение может быть закончено. Теплая волна чистого счастья и возбуждения прокатилась по мне. Как мне хотелось воссоединиться с моим обожаемым хозяином! Как мне хотелось преклониться перед ним! Как же я трепетала при мысли о том, как я буду доставлять ему удовольствие.

Тихое шипение помех предупредило меня о предстоящем сеансе связи. Я напряглась в ожидании, выгибая спину еще сильнее. Это был голос моего хозяина! Я с обожанием вздрогнула.

"Я слышал, ты была хорошей девочкой.”

Какие чудесные слова я услышала.

“Ничего не говори, дорогая. Я тебя не услышу. Я в пятидесяти милях отсюда. В наушниках миниатюрный радиотелефон, но микрофона нет. Я полагаюсь на то, что ты все поняла и будешь беспрекословно выполнять мои приказы. Я собираюсь заехать за тобой сегодня вечером. Произошло изменение планов. Мне только что сообщили, что через десять дней будут внеплановые спортивные игры, и я намерен отправить тебя на состязания. Это значит, что я должен немедленно одеть тебя в костюм пони-герл, если хочу надеяться на успех.

“Я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы быть идеальной пони-герл, но я хочу, чтобы ты поняла, насколько это возможно, что ты - пони-герл, а не человек, притворяющийся ею! В следующий раз, когда я увижу тебя, ты уже будешь пони-герл, так что, конечно, нет смысла с тобой сейчас об этом разговаривать. Твои тренировки пройдут по проверенном методу кнута и кнута. И, наконец, поскольку я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы вдохновить тебя на лучшее выступление, я решил, что избавлюсь от тебя немедленно, если ты не сможешь выиграть хоть одно соревнование, в котором ты будешь участвовать. Пожалуйста, выполняй все приказы мадам Леклерк, чтобы подготовиться."

Связь прервалась пока я переваривала чудовищные заявления своего хозяина. Страшный вопль отчаяния вырвался прямо из моего разбитого сердца, когда я осознала всю важность поставленной передо мной задачи. Что, если я не смогу победить? Что, если другие пони-герл будут быстрее или лучше меня? Что, если я споткнусь? Меня охватил ужас. Все, что я могла сделать, это принять свою роль пони-герл и, с абсолютным фанатизмом, отчаянно стремиться преуспеть в каждой поставленной передо мной задаче. Слезы потекли из моих лишенных век глаз.

Казалось, у меня ушла вечность на то, чтобы обдумать свою судьбу. Слезы высохли, когда я укрепилась в своем решении стать чемпионкой среди пони-герл. Я не только была решительно настроена разгромить конкурентов, я намеревалась сделать это стильно, изящно и грациозно.

Некоторое время спустя контактные линзы на моих глазных яблоках были отрегулированы так, чтобы я могла нормально видеть, и в то же время со мной вновь вышли на связь. Мадам Лелерк и ее гигантская, одетая в кожу ассистентка были готовы начать мою подготовку.

"Иди в угол и раздвинь свое непристойное тело, шлюха!" - рявкнула мадам Леклерк.

Я быстро отскочила к назначенному месту и раскинула свои голые конечности, насколько это было возможно. Наручники были пристегнуты к моим запястьям и лодыжкам, и я была быстро растянута до предела.

Было много вещей, которые надо было со мной сделать. Начнем с того, что мои ноздри были полностью заполнены чудовищной механической резиной. Крошечная микропора проходила сквозь каждую заглушку, чтобы пропускать минимально необходимую струйку воздуха. Я предположила, что когда я буду полностью экипирована, то мне придется полностью полагаться лишь на этот скудный запас воздуха, и поэтому я сделала все что могла, чтобы привыкнуть к огромным проблемам с дыханием, которое мне придется преодолеть.

Мои новые гигантские фаллоимитаторы были сделаны из твердой стали, безжалостно покрытой слоем очень жесткого черного неопрена*! Каждое ужасное орудие пытки было толщиной в добрых четыре дюйма (10,1 см.) и щедро снабжено лесом зловеще заостренных, почти не гнущихся резиновых шипов. Двенадцатидюймовый (30,5 см.) анальный фаллоимитатор полностью вошел в мою чувствительную попку, за исключением стального обрубка толщиной в дюйм (2,54 см.), который торчал чуть выше края моих истерзанных, агонизирующих ягодиц.

(П.п. Неопрен (Neoprene) — разновидность синтетического каучука, хлоропреновый каучук. Водонепроницаем, эластичен. Из него могут быть изготовлены мягкие, пористые материалы. Имеет множество вариантов применения, например, из него изготавливают гидрокостюмы, защитные аксессуары для мелкой электроники, а также чехлы для чемоданов.)

Шипастый фаллоимитатор, засунутый в мою растянутую киску, был длиной в два фута (61 см.), хотя, к счастью, его в меня впихнули только на пятнадцать дюймов. (36 см.) Оставшиеся десять дюймов (25 см.), вместе с шипастым резиновым покрытием, шли параллельно моим ногам, свисая между ними. Острейших шипов было более чем достаточно, чтобы гарантировать, что массивный, ужасный, созданный дьяволом фаллоимитатор не сдвинется с места, но на всякий случай стальной болт толщиной в полдюйма (1,25 см.) был продет сначала через одну губу моих проколотых половых губ, затем через центр фаллоимитатора и, наконец, через вторую губу. Чтобы болт не выскальзывал, к обоим его концам были прикреплены стальные шайбы с зазубренными краями.

Убедившись, что мои дырочки полностью заткнуты дьявольскими дилдо, а те в свою очередь надежно закреплены, мадам Леклерк переключила свое внимание на мои руки. Весь мой весь был перенесен на мои непристойно огромные, окольцованные и заклейменные рабские груди, так что мои руки могли быть удалены без существенных последствий.

Сложная сеть тонких кожаных ремней была предназначена для того, чтобы скручивать, сжимать, ломать и обездвиживать мои руки от плеч до кончиков пальцев, безжизненно соединяя их вдоль позвоночника в чрезвычайно мучительный "double hammerlock" и почти стирая их очертания с формы моей спины. Мучительная агония в моих удивительным образом связанных руках прекрасно дополнялась их полной бесполезностью. Каждый палец был обездвижен по отдельности, так что не было ни малейшего шанса, что они смогут испортить иллюзию безрукого торса.

То, что мои мучители решили немного отдохнуть, подтвердило мое предположение, что эти влажные ремни были щедро покрыты знакомым химическим веществом, и, конечно же, в течение нескольких минут я почувствовала, как невероятно тугие кожаные ремни начали затягиваться еще сильнее. Агония моих измученных рук была невыносима. Я беспомощно дергалась, но буду жестоко подвешенной за грудь, я не добивалась ничего, кроме дополнительных мучений для своих чудовищных сисек. Мое единственное утешение, по мере того как неумолимое сжатие продолжалось, состояло в том, что всхлипывания от агонии, проходящие через мои поджатые губы, очень сильно походили на пронзительное ржание испуганной лошади.

Мадам Леклерк очень серьезно относилась к своим обязанностям. Тщательно изучив конечный результат, она сделала три или четыре коротких пшика спрея-катализатора для достижения идеальной симметрии.

После этого меня, как мешок с мукой, опустили на пол. Кольца в носу, ушах и сосках были сняты, чтобы одеть меня в гладкую черную лакированную кожаную шкуру пони.

Я сделала все, что могла, чтобы облегчить задачу, но, несмотря на мое полное сотрудничество, это был долгий и трудный процесс - втиснуть безропотную пони-герл в невероятную, обесчеловечивающую кожаную шкуру пони.

В конце концов мадам и ее молчаливая помощница остались довольны своими стараниями и снова жестоко подвесили меня, чтобы уберечь меня от необдуманных действий, а также облегчить неизбежную усадку моей новой кожаной оболочки. На этот раз я была вытянута горизонтально, лодыжки были привязаны к деревянному столбу, в то время как остальная часть моего веса снова была перенесена на мою гигантскую, раздутую грудь.

Моя шикарная дьявольская шкура более или менее плотно облегала меня с головы до ног. Что касается моей бритой головы, то специально сделанное отверстие открывало мои губы и подбородок, в остальном она была полностью закрыта. Немаленькие сферы прозрачного плексигласа прижались к моим лишенным век глазам. По усмотрению моего хозяина я всеже смогу видеть, куда иду.

Мои набухшие, чувствительные соски были продеты через крошечные цилиндрические отверстия, которые быстро схлопнулись, приводя в действие мощные, шипастые стальные зажимы, скрытые в коже. Мои бедные соски, казалось, были оторваны от груди. Боль была нечеловеческой и все усиливалась из-за моего подвешивания.

Два круглых отверстия аккуратно обрамляли рабские клейма на моих зрелых ягодицах, эротически подчеркивая их. Такие же клейма на моей груди тоже были выставлены напоказ. Для чудовищных, шипастых пыточных фаллоимитаторов также были предусмотрены маленькие отверстия. В остальном, каждый дюйм моей плоти был запечатан внутри плотного кожаного костюма пони.

Сразу стало очевидно, что мою шкуру обработали неравномерно, ибо только мои бедные, растянутые до агонии груди начали ощущать безжалостное, ужасающе сильное сжатие черной лакированной кожи. К моему ужасу, к моему торсу подвесили несколько дико тяжелых свинцовых гирь, чтобы увеличить натяжение на моих туго связанных рабских сиськах и таким образом удлинить их до предела. Эта дьявольская ноша была так тяжела, что я не могла даже шевельнуться. Все, что мне оставалось делать, так это беспомощно ржать в крайней агонии.

Тонкий черный ремешок из лакированной кожи безжалостно обвился вокруг каждой мучаемой груди, плотно прижимаясь к ее основанию и сжимаясь до невозможного диаметра, равного едва ли двум дюймам (5,1 см.). Опять же, единственная реакция, которую я могла дать на эти бесчеловечные пытки моей бедной груди, была имитацией испуганной лошади.

Целый комплект этих ужасных кожаных ремешков был обернут вокруг моих грудей, по дюжине на каждую. Начиная с основания, через каждые два дюйма устанавливался ремешок, за исключением только области вокруг рабских клейм, обрекая мои распухшие сиськи на кошмарные страдания. К тому времени, как последний дьявольский ремешок был жестоко затянут, мои нечеловечески гигантские груди были настолько шокирующе вытянуты и пережаты, что мои раздавленные зажимами соски оказались более чем за два фута (61см.) от основания груди.

Меня оставили наедине с собой на десять минут или около того, чтобы дать обработанной раствором коже возможность сжаться до нужной формы. Кожаные нагрудные ремешки, будучи более щедро покрыты раствором, быстро делали мою грудь еще менее похожей на человеческую, врезаясь все глубже в мои несчастные, деформированные дыньки.

Меня бесцеремонно уронили на пол, прямо на мои туго связанные руки. Несколько секунд я беспомощно корчилась в агонии, пока серия жестоких пинков не вынудила меня неуклюже подняться на ноги.

Я сразу же ощутила свои новые копыта. Поразительная кожаная шкура пони полностью обтягивала мои ноги, оканчиваясь парой искусно сделанных, жестоких пони-копыт. Мои бедные ноги были безжалостно сдавлены жесткой кожей. Мало того, что каждую унцию своего веса мне приходилось переносить на цыпочках, так ограничения моих возможностей дополнялись тем, что к подошвам каждого копыта были прибиты крошечные подковки таким образом, что я совершенно не могла избегать безжалостных жалящих ударов тока встроенных в них электрошокеров.

После нескольких глупых прыжков я пришла в себя, вынужденно смирилась с ситуацией и встала более или менее неподвижно. Избегая контакта лишь с моими невыносимо измученными грудями, Мадам Леклерк щедро обработала остальную часть моей новой кожи химическим раствором. Честно говоря, эти несчастные органы были на грани разрыва, настолько сильно они были сдавленны.

Вскоре катализатор подействовал и начал изменять мое тело. Я сделала все, что могла, чтобы помочь с преобразованием, но в значительной степени процесс был вне моего контроля. Начнем с того, что мой безрукий торс был согнут под прямым углом к бедрам, в то время как заключенная в кожаный капюшон голова была жестоко откинута назад, в результате чего мои вновь ослепленные, лишенные век глаза оказались на уровень выше горизонтали торса. Мне пришлось держать свои копыта немного раздвинутыми. Бесчеловечный, шипастый пыточный фаллоимитатор, заполняющий мою киску, не позволял свести ноги вместе. Чем дальше я наклонялась, тем больше страданий приходилось терпеть от этого ужасного дисциплинирующего дилдо. К тому времени, как реакция завершилась, чудовищный стержень был повернут так, что он был почти параллелен земле. Мои непристойно огромные модифицированные сиськи: пережатые, сегментированные, связанные и растянутые, безжизненно болтались как колбаски. Мои возбужденные, набухшие соски размером с сосиску висели всего в двенадцати дюймах (30,5 см.) от Земли!

Пара тонких, черных лакированных ремешков обернулась вокруг каждого бедра, чуть выше колен, а затем была щедро обработана спреем, еще больше увеличивая давление на мои и так уже раздавленные и болящие ноги. Они служили в качестве места крепления для пары мощных, хромированных стальных пружин, которые протягивались между креплениями на каждом ремне и соответствующими крючками в основании моего невообразимого пыточного фаллоимитатора. Даже в неподвижной позе пружины не провисали. Я знала, что мне придется попотеть, чтобы разработать и освоить удовлетворительную походку под их гнетом.

Огрызок моего огромного, испещренного шипами анального дилдо служил креплением для моего роскошного, ниспадающего конского хвоста. Мой великолепный пышный хвост, состоящий из массы черных шелковых прядей, прикрепленных к центральной спиральной стальной пружине, вздымался вверх на несколько сантиметров, а затем падал к земле. Вся его длина была около трех футов (91,5 см.). Инстинктивно я сжала свою прямую кишку, понимая, что мне придется сознательно мучать мою задницу, чтобы заставить свой конский хвост вести себя как должно.

Возвратились кольца в уши и нос, для них были предусмотрены специальные отверстия сквозь цепкие объятия моей монолитной кожаной шкуры пони. Сосковые кольца также были вставлены обратно, поводок на десять футов (3 метра) пристегнулся к носовому кольцу, и меня вывели на чистый воздух. Прикрепив поводок к находившемуся поблизости деревянному столбу и закрепив его, меня оставили на едине с собой.

Меня заключили в невыносимый бондаж, в котором мне придется прожить, без права на передышку, по крайней мере две недели. И вот так я и стояла, согнутая, скрученная в мучительную позу, безнадежно запертая внутри безжалостно сдавливающей все тело кожаной шкуры, заполненная до предела самыми дьявольскими фаллоимитаторами, какие только можно вообразить, вынужденная стоять на цыпочках в приносящих ужасные страдания копытах, с нечеловеческими грудями, заключенными в самый болезненный бондаж, ослепленная, оглушенная, безрукая.

Со вздохом полным отчаяния я смирилась со своей судьбой и начала использовать те крупицы времени, которые у меня были, чтобы приспособиться к этой удивительной роли - человекообразной пони. И это был только базовый костюм пони-герл! Мне еще предстояло быть запряженной и взнузданной*!

*Взнуздать - вложить удила в рот лошади, пристегнув их к уздечке.

Я сделала крошечный, неуверенный шаг. Как я и подозревала, агония была огромной. Я сделала еще один шаг, на этот раз более рискованный. Агония только усилилась. Но делать было нечего, рано или поздно мне придется начать, а вездесущий ужас окончательного провала являлся тем самым стимулом, который мне был нужен, чтобы мотивировать себя.

Я приняла сокрушительное бремя боли, которое нес каждый шаг, и начала решительно исследовать окрестности. К моему облегчению, область, ограниченная длинной моей носовой привязи, не содержала никаких препятствий, и, сориентировавшись настолько хорошо, насколько позволяло мое выключенное зрение, я начала кружить вокруг коновязи по часовой стрелке, при максимальном натяжении своего поводка. Сгибать колени было чрезвычайно трудно, а также ужасно утомительно, но я заставляла свои ноги делать это, безропотно терпя увеличенное давление на пальцы от моих пони-копыт и дополнительную нагрузку на мою заполненную фаллоимитатором киску.

С каждым кругом моя уверенность росла, а мои колени поднимались все выше и выше, пока к тридцатому кругу я не освоила ровный и плавный шаг, почти полноценную походку.

Восхищенная этим достижением, я решила сосредоточиться на задаче объединения движения конского хвоста с моими шагами. Чрезвычайная агония, от которой я страдала из-за насильственных и непрерывных манипуляций чудовищным, шипастым фаллоимитатором, заполняющим мою задницу, компенсировалась только знанием того, что мое добровольное самоистязание поможет удовлетворить моего обожаемого хозяина.

По меньшей мере два часа я упорно добивалась такого уровня контроля за движениями своего хвоста, чтобы посмотревший на него поверил, что он является частью меня. Независимо от того, каким экстремальным тренировкам или пыткам мне неизбежно предстоит подвергнуться, я любыми способами и при любых обстоятельствах должна буду сохранить контроль над своим конским хвостом. Если я этого не сделаю, то, несомненно, получу неудовлетворительную характеристику, и тогда будет лишь вопросом времени, когда от меня избавятся.

В течение следующих девяноста минут я без жалости к себе колотила копытами по земле, с энтузиазмом гарцуя на максимальной длине поводка, удерживая его в постоянном и очень болезненном натяжении. Мой хвост теперь вполне естественно подскакивал и покачивался. Полностью лишенная человеческого облика с помощью роскошной дьявольской шкуры пони, так основательно деформирующей, сдавливающей, режущей, скручивающей и сгибающей мое бедное тело, я стала полноценной породистой пони-герл!

http://erolate.org/book/3207/287679