Готовый перевод Who would still want to be a celebrity after being reborn? / Кто захочет быть знаменитостью после перерождения?: Глава 97

Глава 97. Ножик

Если бы всё это случилось раньше, Сюй Ифэй безоговорочно встала бы на сторону Чжан Синьинь. Даже если бы пришлось сцепиться с Сяо Лунъюэ, ничего страшного — лучшая подруга прежде всего поддерживает своих, а не справедливость.

Но нынешняя Сюй Ифэй чувствовала себя очень неуверенно.

В конце концов, с Линь Ло они ведь были «хорошими братанами».

И хотя слова Сяо Лунъюэ звучали неприятно, разве сама Сюй Ифэй в глубине души никогда не думала о чём-то подобном?

И именно потому, что такие мысли у неё когда-то мелькали, Сюй Ифэй в этот раз удивительно не стала спорить с Сяо Лунъюэ за Чжан Синьинь. Лишь, пересиливая себя, попыталась объяснить:

— Иньинь не это имела в виду. Она просто слишком гордая. Ясно же, что Линь Ло ей нравится, но на словах она ни за что этого не признает.

— Кто сказал, что он мне нравится? — будто в Чжан Синьинь активировался какой-то пассивный навык: стоило заговорить о Линь Ло, как первым делом она тут же всё отрицала.

Сяо Лунъюэ мгновенно ухватилась за эту брешь:

— Раз он тебе не нравится, тогда с чего ты вообще злишься из-за меня?

Чжан Синьинь холодно ответила:

— Я уже говорила, мы выросли вместе. Наши семьи очень близки, старшие дружат, мы постоянно ходим друг к другу на праздники.

Опять эти четыре слова — друзья детства.

Сяо Лунъюэ не могла перечеркнуть такое прошлое. Даже если отбросить три года, в течение которых Линь Ло когда-то добивался Чжан Синьинь, они всё равно были связаны детством.

Как староста общежития и одновременно староста класса, Чэнь Линьюй снова попыталась сгладить конфликт:

— Не стоит больше ссориться. Я скажу честно: кто угодно может добиваться Линь Ло, даже если это кто-то из нашей комнаты. Иньинь, тебе не стоило злиться. Но и последние слова Лунъюэ тоже прозвучали слишком резко. Так что давайте считать, что на этом вы квиты.

Сяо Лунъюэ больше ничего не сказала. Она и так уже ясно дала понять, что не хочет окончательно портить отношения с соседками.

Чжан Синьинь тоже замолчала. Она вообще не умела хорошо ссориться. Раньше за неё всегда ругалась Сюй Ифэй.

Но сегодня Сюй Ифэй почему-то почти ничего не сказала, а без неё настоящая перепалка у Чжан Синьинь толком не получалась.

И всё же на душе у Чжан Синьинь было тяжело. Она невольно вспомнила, как сидела в зале большого актового зала и слушала, как Сяо Лунъюэ признаётся Линь Ло. Тогда внутри у неё поднялось странное чувство — тревожное и кислое одновременно.

В тот момент Чжан Синьинь ужасно боялась, что Линь Ло примет признание Сяо Лунъюэ и они станут парой.

Была ли это ревность?

Сама Чжан Синьинь не знала.

Она просто чувствовала, что почему-то не может спокойно вынести мысль о том, что Линь Ло будет встречаться с какой-то другой девушкой.

Хорошо ещё, что Линь Ло отказал.

Но даже вернувшись в общежитие, увидев Сяо Лунъюэ, Чжан Синьинь всё равно не удержалась и сказала:

— Он тебе не подходит.

На самом деле это было не совсем похоже на прежнюю Чжан Синьинь. Раньше она бы вряд ли заговорила так прямо. Просто в последнее время она всё чаще делала вещи, которых раньше никогда бы не сделала.

Наверное, потому, что на праздники, когда она ездила домой, отец очень серьёзно сказал ей: в отношениях с людьми нельзя вечно оставаться холодной, нужно учиться показывать своё отношение.

Если ты всё время холодна и не выражаешь своих мыслей, никто никогда не поймёт, чего ты хочешь.

Именно поэтому в тот день Чжан Синьинь и принесла Линь Ло его любимую раньше лянфэнь — она действительно пыталась что-то показать.

Хотя в итоге, из-за того что рядом были Сюй Ифэй и Сяо Лунъюэ, она всё равно соврала, будто принесла это Чжан Лунфэю.

…

К этому моменту вечер первокурсников уже закончился.

И самым запоминающимся на нём стал не какой-то отдельный номер.

А сцена, в которой Сяо Лунъюэ призналась Линь Ло, спросив его о языке роз, а некий человек в ответ изобразил непробиваемого прямолинейного идиота и отверг признание богини.

Эта сцена заставила одних яростно ругать Линь Ло — мол, он совершенно не умеет ценить богиню, просто выбрасывает сокровище на ветер.

А других, наоборот, довела до почти религиозного поклонения: они уже видели в нём патриарха любовных дел и готовы были просить открыть курс лекций о том, как сделать так, чтобы богиня сама призналась тебе первой.

Кстати.

На форуме кто-то даже выдвинул версию, что дело вовсе не в том, что Сяо Лунъюэ недостаточно хороша, а в том, что настоящая девушка Линь Ло — это красавица из соседнего университета, Ли Юймэн.

Фото Ли Юймэн на форуме уже были, и хотя по типажу она была совсем другой — с лицом первой любви, в противоположность зрелому стилю Сяо Лунъюэ, — в целом по красоте они ничуть не уступали друг другу.

В такой ситуации любой мужчина, наверное, метался бы между ними и мечтал выбрать обеих.

Но Ли Юймэн, оказывается, ещё и тайком подглядывала за форумом Пекинского художественного института. Едва Линь Ло вернулся в общежитие, как она написала ему:

— Учитель, ты что это, молча устроил такую сенсацию!

— Почему ты отказал? Та девушка такая красивая! Я даже по фото прониклась!

— Если девушка красивая, я обязательно должен соглашаться? Твой учитель не такой уж и лёгкий мужчина. Вот ты тоже красивая — если ты захочешь стать моей девушкой, я тоже должен согласиться?

— Хи-хи, сыграть девушку учителя я ещё могу. Но если правда становиться девушкой учителя, как-то странно…

— Конечно странно. До встречи со мной ты ведь думала, что я какой-то дядька постарше, да? Наверное, подсознательно всё равно относишься ко мне как к старшему.

— Конечно. У меня по отношению к учителю одно сплошное сыновнее почтение. Кто ж знал, что учитель окажется моего возраста.

Когда они общались в сети, Ли Юймэн никогда не стеснялась. Писала вполне свободно, иногда даже слишком прямо.

Линь Ло болтал с ней как ни в чём не бывало и, вспоминая, какая она в жизни застенчивая, только больше находил эту разницу забавной.

Но стоило ему войти в комнату, как улыбка тут же исчезла.

В нос ударил густой запах сигарет.

Подняв глаза, он увидел: на балконе Жэнь Чанцзян и Ван Юй курили, а весь пол был усыпан окурками.

— Вы что… — Линь Ло не договорил.

Увидев, что он вернулся, и Жэнь Чанцзян, и Ван Юй одновременно посмотрели на него. Взгляды у обоих были мрачные, почти жуткие. В них смешались зависть, ревность и даже злость.

— Линь Ло, ты знаешь? Я люблю Сяо Лунъюэ уже три года. Ради неё я был готов на всё. А ты сегодня взял и отказал ей… — первым заговорил Ван Юй.

Линь Ло сразу понял, что подобного разговора не избежать, и устало спросил:

— Так что, мне надо было согласиться?

— Не надо! — поспешно выпалил Ван Юй.

Линь Ло усмехнулся:

— Ты уж слишком противоречивый. Я отказал Сяо Лунъюэ — и ты смотришь на меня так, будто пришёл требовать объяснений. А как только я говорю, что мог бы согласиться, ты сразу против.

— Прости… — Ван Юй опустил голову. Глаза у него покраснели, голос стал хриплым. — Просто она мне слишком нравится, поэтому я немного завидую тебе.

— Понимаю, — кивнул Линь Ло, а затем повернулся к Жэнь Чанцзяну. — Ван Юй любит Сяо Лунъюэ, это я понимаю. А ты что, тоже из её «лизоблюдов»?

— Я нет, — как Жэнь Чанцзян мог признать, что ему нравится Сяо Лунъюэ? Он ведь даже своё влечение к Сюй Ифэй не признавал. — Я просто курил с Ван Юем за компанию. Когда-то у меня было нечто похожее, вот и нахлынули чувства.

— Понятно…

Линь Ло мысленно вздохнул, сел на стул, и тут снаружи вернулся Чжан Лунфэй. И тот тоже посмотрел на него с каким-то сложным выражением лица.

— Брат, — Линь Ло уже начал раздражаться, — а ты чего на меня так смотришь? У тебя тоже, что ли, был похожий опыт?

— Какой ещё опыт? — Чжан Лунфэй опешил. — Я просто понял, что ошибался в тебе. Думал, ты, как и я, в сущности обычный лузер. А оказалось, что ты, чёрт возьми, питаешься слишком хорошо…

— Я ещё не поел, — отозвался Линь Ло.

Получится ли поесть завтра — ещё вопрос, но сегодня до мяса он точно не добрался, так, только бульон хлебнул.

— Ладно-ладно, не поел, так не поел, — махнул рукой Чжан Лунфэй, а затем посмотрел на Ван Юя. — Ван Юй, не убивайся так. То, что Сяо Лунъюэ нравится Линь Ло, не вина Линь Ло. Только не ссорься из-за этого с братом.

— До такого не дойдёт, — Ван Юй с трудом выдавил улыбку. — Я всё-таки умею рассуждать здраво. К тому же Линь Ло ведь отказал Сяо Лунъюэ, верно? Уже этим он поступил по-братски. Спасибо тебе, брат!

С точки зрения Ван Юя, Линь Ло, скорее всего, отверг Сяо Лунъюэ именно из уважения к их соседству по комнате.

Иначе сколько вообще в мире нашлось бы парней, способных отказать Сяо Лунъюэ? Для слишком многих она была богиней.

— Да не за что меня благодарить, — подумал Линь Ло. Ему стало не по себе от слов Ван Юя. Только бы тот не вообразил, что он отказал Сяо Лунъюэ исключительно ради него.

— Вообще-то мне правда интересно, — вдруг сказал Жэнь Чанцзян. — Линь Ло, почему ты отказал Сяо Лунъюэ? Из-за Ван Юя? Или потому, что до сих пор не можешь забыть Чжан Синьинь?

— Я… кхм… да, наверное, и то и другое… и то и другое, — пробормотал Линь Ло.

А что он ещё мог сказать? Что Сяо Лунъюэ ему не нравится? Это было бы слишком фальшиво и лицемерно.

Все вокруг — нормальные люди. Если тебе признаётся богиня, а ты не принимаешь признание, значит, либо ты гей, либо в сердце у тебя уже есть другая богиня.

Только перед своей неопытной хорошей ученицей Ли Юймэн Линь Ло мог разыгрывать из себя героя: мол, я не такой уж простой мужчина, не на каждое признание соглашаюсь.

Так что соседи по комнате вполне приняли такое объяснение.

Более того, никто даже не стал насмехаться над ним: мол, ты, выходит, всё ещё не забыл Чжан Синьинь?

Ни у кого не было права смеяться.

Потому что Ван Юй был ветераном лизоблюдства, а Жэнь Чанцзян — его свежим новичком.

Единственный в комнате, кто выглядел более-менее нормальным, — Чжан Лунфэй, и то лишь снаружи.

На деле этот парень уже тайком писал Чэнь Линьюй:

— Чёрт! Я в шоке! Линь Ло только что сказал, что отказал Сяо Лунъюэ, потому что до сих пор не может забыть Чжан Синьинь!

Фразу «из уважения к Ван Юю» Чжан Лунфэй у себя в голове просто отфильтровал. Он решил, что это вообще не главное.

В женском общежитии.

Получив сообщение от Чжан Лунфэя, Чэнь Линьюй удивилась. Даже, скорее, по-настоящему поразилась.

Немного подумав, она сделала скриншот этой фразы и переслала его Чжан Синьинь, подписав:

— Только никому не показывай.

В тот момент Чжан Синьинь уже приняла душ, лежала в постели и собиралась спать, но всё ворочалась и никак не могла уснуть.

Вдруг завибрировал телефон.

Она открыла сообщение — и почему-то сразу почувствовала, как в носу защипало. В ответ она только написала Чэнь Линьюй:

— Спасибо.

А затем открыла Линь Ло.

Несколько раз начинала печатать — и удаляла.

Снова печатала — и снова всё стирала.

Лишь спустя пять минут Чжан Синьинь наконец-то с трудом собрала слова:

Чжан Синьинь:
Линь Ло, у меня месячные.

Линь Ло в тот момент как раз утешал разбитое сердце Ван Юя. Увидев сообщение Чжан Синьинь, он на секунду растерялся, а потом отправил вопросительный знак.

Хотя он и обещал дяде Чжану присматривать за ней, но при месячных-то он чем тут вообще мог помочь?

Увидев его вопросительный знак, Чжан Синьинь нахмурилась. Но, вспомнив, что он всё ещё любит её, подавила своё недовольство и написала дальше:

Чжан Синьинь:
У меня немного болит живот.

Линь Ло:
Тогда иди в туалет по-большому.

Чжан Синьинь ошеломлённо уставилась на экран.

Она никак не ожидала, что Линь Ло ответит ей такой фразой — грубой и совершенно невежливой!

Чжан Синьинь:
У тебя что, с головой проблемы?
Ты не можешь нормально разговаривать?
Я вообще-то сама первая тебе написала!
Да что тебе ещё от меня нужно?!

Четыре сообщения подряд.

Раньше Линь Ло ни за что не посмел бы говорить с ней так грубо.

Потому что она этого не любила.

Она хорошо помнила: когда-то он один раз сказал «блин» в грубоватой форме, и она так его тогда отчитала, что он потом долго не смел повторять.

Но сейчас, в ответ на все её упрёки, Линь Ло отправил ей классическую мемную картинку:

«Ты что, пришла сюда покакать?»

Впервые в жизни Чжан Синьинь узнала, что такое прочитал — и ответил полной ерундой.

Живот у неё и так болел из-за месячных, а теперь от злости начало ныть ещё и где-то под рёбрами. Она яростно застучала по экранной клавиатуре:

Чжан Синьинь:
Чтоб ты сегодня ночью обделался в кровати!

Папа ведь говорил: нужно учиться выражать себя.

Раньше Чжан Синьинь так бы никогда не сказала. Но теперь она училась выражаться.

Линь Ло:
Угощу Ножика.

Вообще-то Ножик — это домашнее прозвище Чжан Синьинь.

Она его ненавидела и никому не позволяла так себя называть. Раньше Линь Ло и подумать бы не посмел.

Но теперь он окончательно осмелел и буквально плясал у неё по самой больной точке.

Чжан Синьинь:
Сам ты ножик!

Она не выдержала и впервые выругалась.

Ругаться — это тоже способ выражать себя!

Но на этот раз Линь Ло больше ничего не ответил.

Чжан Синьинь продолжала ждать.

Ждала.

И ждала.

Но ответа так и не было.

И сама того не заметив, она просто застыла, глядя на их переписку.

http://erolate.org/book/3317/309583