Глава 51. Протянутая рука
Фэн Цинчэнь!
Услышав это имя, трое мужчин отреагировали по-разному.
Дунлин Цзыло не скрывал своего отвращения. Впрочем, чтобы сохранить королевское достоинство, он ничего не сказал, лишь слегка нахмурил брови.
Дунлин Цзю же остался совершенно безучастен, словно имя ни одной женщины в этом мире не могло его тронуть.
А вот на лице Юйвэнь Юаньхуа отразилось любопытство.
Слава Фэн Цинчэнь гремела так, что не было никого, кто бы о ней не слышал. Право, после триумфального возвращения с войны именно он должен был стать главным героем столицы, но, как назло, нашлась та, что оказалась известнее его, затмив его славу.
Едва вернувшись в столицу, он тут же услышал это имя.
Фэн Цинчэнь. В глазах блюстителей морали она была олицетворением разврата. Но в сердце Юйвэнь Юаньхуа, закалённого в боях генерала, Фэн Цинчэнь была женщиной незаурядной.
А в этом мире было не так уж много людей, которых он, Юйвэнь Юаньхуа, мог бы назвать «незаурядными», а уж среди женщин Фэн Цинчэнь была первой.
Стоит отметить, что Юйвэнь Юаньхуа, хоть и был молод, но уже был прославленным генералом, чьё имя наводило трепет на четыре соседних государства, и в его руках была сосредоточена военная мощь. Если Дунлин Цзыло хотел взойти на трон, ему требовалась не только поддержка Дунлин Цзю, но и поддержка этого генерала.
Род Юйвэнь на протяжении девяти поколений давал стране прославленных полководцев. Их история уходила корнями в предыдущую династию.
Сам Юйвэнь Юаньхуа в одиннадцать лет отправился на поле боя, в тринадцать — уже командовал отрядом, а в пятнадцать — в битве при реке Хуайшуй с пятидесятитысячным войском разгромил стотридцатитысячную армию Силин, чем и прославился на весь мир.
Хоть он и был знаменит, но не был заносчив и знал своё место. О том, что произошло между Фэн Цинчэнь и Дунлин Цзыло, он, конечно же, знал. В обычное время он бы не стал вмешиваться в это дело, но сегодня…
Инцидент произошёл на вверенной ему территории, да ещё и в присутствии Девятого имперского дяди. Тут уж, хочешь не хочешь, а вмешаться придётся.
— Девятый имперский дядя, Седьмой принц, может, подойдём поближе? — спросил Юйвэнь Юаньхуа так, что отказать было невозможно.
Дунлин Цзю было всё равно. Дунлин Цзыло не хотел показывать, что ему не всё равно, поэтому ему оставалось лишь кивнуть.
Юйвэнь Юаньхуа умел управляться с солдатами. Когда они втроём подошли, у городских ворот уже был восстановлен порядок.
Где бы то ни было, народ боится власти. Когда вмешивается армия, простые люди не смеют бунтовать.
Когда они были ещё в нескольких десятках метров от ворот, зоркие стражники заметили их и с грохотом опустились на колени.
— Приветствуем Девятого принца, да продлятся ваши лета! Приветствуем принца Ло, да продлятся ваши лета!
«Что? Принцы?»
Простые люди, входившие и выходившие из города, услышав это, не смели даже поднять головы и тут же последовали их примеру, нестройно выкрикивая приветствия.
Фэн Цинчэнь в замешательстве огляделась. «Девятый принц? Кто это?» Подняв глаза, она поняла, что речь идёт о Девятом имперском дяде.
Дунлин Цзю был дядей наследного принца и Дунлин Цзыло, но не императора. За пределами дворца его чаще называли Девятым принцем. Но император ценил его, и титул «имперский дядя» был пожалован им лично, в знак уважения, чтобы подчеркнуть его особое положение, отличное от других принцев и князей.
Чиновники Дунлин называли его Девятым имперским дядей, чтобы подчеркнуть его статус, более высокий, чем у Дунлин Цзыло и других. Но простые солдаты этого не знали и называли его просто Девятым принцем.
При виде знатных особ простые солдаты и народ инстинктивно падали на колени. Эта рабская покорность была в их крови на протяжении сотен лет. Но у Фэн Цинчэнь такой покорности не было.
Лишь когда все уже стояли на коленях, она наконец опомнилась и, с явным опозданием, стала центром всеобщего внимания.
Она уже было согнула колени, чтобы опуститься, как вдруг Дунлин Цзю произнёс:
— Вольно.
Кхм-кхм… Фэн Цинчэнь резко остановилась и выпрямилась.
Если бы Дунлин Цзю с самого начала и до самого конца не смотрел мимо неё, она бы заподозрила, что это «вольно» было сказано ради неё.
Узнав, кто перед ней, Фэн Цинчэнь почувствовала укол разочарования. Она стояла на месте, слегка опустив голову, спрятав свою гордость и дерзость.
Она не хотела, чтобы имперский дядя Цзю видел её в таком плачевном состоянии.
Дважды. Две их встречи, и обе — в самые унизительные для неё моменты.
К несчастью, небеса не услышали её молитв. Пока она изо всех сил старалась стать незаметной, Юйвэнь Юаньхуа подошёл прямо к ней.
— Так ты и есть Фэн Цинчэнь? — в его голосе не было злобы, лишь чистое любопытство.
В обычное время Фэн Цинчэнь отнеслась бы к такому человеку нейтрально, ни с симпатией, ни с антипатией. Но сегодня…
Сегодня ей хотелось его ударить.
«Этот мужчина совсем не умеет читать атмосферу! Неужели не видит, что я пытаюсь спрятаться? Какая досада!»
Но как бы она ни злилась, выказывать это она не смела.
Человек, стоящий рядом с Дунлин Цзю и Дунлин Цзыло, определённо был не из простых. Такого ей лучше не злить.
— К вашим услугам, господин. Я и есть Фэн Цинчэнь, — она слегка присела, изображая кротость.
Дунлин Цзыло презрительно хмыкнул.
«Притворщица. Вечно притворяется. Уж я-то, Дунлин Цзыло, знаю, чего ты стоишь, Фэн Цинчэнь».
Фэн Цинчэнь, уставившись себе на нос, а носом — в сердце², проигнорировала его презрительный взгляд. Словно в прошлой жизни они были врагами, и в этой им было суждено враждовать.
² Глаза смотрят на нос, нос смотрит на сердце (眼观鼻，鼻观心, yǎn guān bí, bí guān xīn) — идиома, означающая состояние медитативного спокойствия, полного самоконтроля и внешнего безразличия.
К тому же, какое ей дело до того, что думает Дунлин Цзыло? Она больше не его невеста. Её волновало лишь мнение Дунлин Цзю, но, увы…
Девятый имперский дядя словно и не замечал её. Такую заметную фигуру, как Фэн Цинчэнь, он просто игнорировал.
В сердце кольнуло, но больше было облегчения.
Они с Девятым имперским дядей были из разных миров. Он — облако в небе, она — лужа на земле. Им не суждено пересечься.
При этой мысли Фэн Цинчэнь стало легче. Она собралась с духом, подавила неуместные мысли и больше не съёживалась. Она выпрямилась и позволила Юйвэнь Юаньхуа себя разглядывать.
Как говорится в военном искусстве, лучшая защита — это нападение. Раз уж не спрятаться, так лучше стоять с достоинством. Заодно и избавиться от неуместных мыслей в своей голове.
«Любопытно, да?
Хочешь посмотреть?
Что ж, смотри вдоволь.
В следующий раз за просмотр сестрица будет брать плату».
Кхм-кхм…
Встретившись с её дерзким взглядом, Юйвэнь Юаньхуа почувствовал себя неловко и отвёл глаза. Пытаясь найти тему для разговора, он спросил:
— Госпожа Фэн, вы, я погляжу, в город направляетесь? — при этом он указал на её одежду.
Ему было любопытно, но спросить напрямую было бы невежливо, не по-джентльменски.
Хотя, по правде говоря, он, Юйвэнь Юаньхуа, никогда и не считал себя джентльменом. Иначе он бы не стал так задерживать Фэн Цинчэнь.
— Господин спрашивает то, что и так очевидно, — раздражённо ответила Фэн Цинчэнь, искоса поглядывая на Дунлин Цзю, но тот смотрел на далёкий закат.
Дунлин Цзыло поначалу не хотел ввязываться, чтобы не уронить своё достоинство, но, услышав её тон, не выдержал:
— Фэн Цинчэнь, кто позволил тебе так разговаривать? — как-никак, она была его бывшей невестой и имела к нему, Дунлин Цзыло, некоторое отношение. Такая невоспитанность бросала тень и на его лицо.
— … — Фэн Цинчэнь посмотрела на Дунлин Цзыло и, сжав губы, промолчала.
Дунлин Цзю по-прежнему ленился взглянуть на неё. Юйвэнь Юаньхуа же с улыбкой стоял в стороне, наблюдая за зрелищем.
«Похоже, принц Ло очень не любит Фэн Цинчэнь. Хоть он и пытается это скрыть, но от взгляда воина этого не утаишь».
Юйвэнь Юаньхуа благоразумно замолчал, ожидая, как Фэн Цинчэнь справится с гневом Дунлин Цзыло.
Честно говоря, Юйвэнь Юаньхуа было весьма любопытно, как ей удалось в тот день живой выйти из императорского дворца. Сегодня он увидит её способности воочию.
— Фэн Цинчэнь, я тебя спрашиваю, — Дунлин Цзыло, не дождавшись ответа, повысил голос.
И он не был разочарован. Фэн Цинчэнь если уж и открывала рот, то только чтобы вывести из себя, в данном случае — Дунлин Цзыло.
— Ах, принц Ло меня спрашивает? Но ведь мне никто не позволял говорить, — с невинным видом ответила Фэн Цинчэнь.
И хоть все понимали, что она притворяется, уличить её было невозможно.
http://erolate.org/book/3372/318521
Готово:
